Все вокруг рассуждают о вовлечённом материнстве и отцовстве, ответственности взрослых перед детьми. И это прекрасно. Но у всего есть другая сторона. Когда возрастает роль родителей, снижается значимость всех остальных. А соответствовать слишком высоким стандартам воспитания в одиночку невероятно трудно. Да и детям слишком мало одних только родителей.
Мы живём в странном мире. При всей кажущейся развитости социальной инфраструктуры (у нас есть детские сады, школы, кружки, санатории и лагеря, детские психологи) система «дети – родители» стала вдруг очень замкнутой. Не семья даже. Потому что семья – это ещё бабушки и дедушки, тёти и дяди. Речь именно о детско-родительской связи. И эта замкнутость проявляется не в отсутствии побочных взаимодействий как таковых – они никуда не исчезли: бабушки, даже работающие, ещё находят время посидеть с внуками, дети посещают разные учреждения, со многими вопросами можно обратиться к компетентным специалистам – врачам, педагогам, психологам. Но эта замкнутость, герметичность определяется мерой родительской ответственности и детской привязанности. И то и другое мне видится сегодня чрезмерным. Вовлечённость превратилась в замороченность. А безусловное доверие детей к родителям – в беспомощность.
Попробую объяснить. Мама может уйти на работу, оставив ребёнка с бабушкой. Но уходит она только физически. Ментально она, по сути, не переключается. И дело не только в том, что женщина постоянно на связи со своей матерью, отвечает на бесконечные вопросы. Она, будучи на работе, ещё вынуждена отвлекаться на какую-то ерунду: сообщения в родительских чатах, срочные заказы детских товаров на маркетплейсах. Или мама идёт с ребёнком к врачу. В идеале перед походом она должна прочитать всё по теме предполагаемого недуга, разобраться в схемах лечения, побочных реакциях. Хорошо если доктор попадётся квалифицированный и чуткий, а если нет? Кто будет виноват, если что-то пойдёт не так? Или отец идёт в школу выяснять, почему сын скатился на двойки. Он, конечно, может особенно и не готовиться. Но и результат будет нулевой. А чтобы он нулевым не был, надо понимать, как устроена система образования, что там нынче с программами, каковы задачи администрации, учителей, социальных педагогов – что с них имеет смысл спрашивать, а что – нет.
Фото: Авилов Александр / Агентство «Москва»И так примерно во всём. С одной стороны, в этом виноваты сами родители. Точнее, самые тревожные из них, самые контролирующие: они сами оттесняют иных членов общества от помощи, чтобы не дай бог никто не лез ни с советами, ни тем более с вопросами или замечаниями, семья – это частная территория. С другой, и система давно перестроилась: спрос с родителей в ней огромный, а иные ограничения просто фантастические. Как родителю не заморачиваться, не разрываться, если в школе, допустим, нет продлёнки, забирать детей надо в час дня, а одних их домой не пускают? А как родителю реагировать, когда в детской поликлинике, куда вы пришли с двумя детьми, выясняется, что с одним надо поехать в больницу на скорой, но второго, старшего, взять с собой нельзя и отправить домой одного, хотя ему – на минуточку – 13 лет, нельзя тоже? А как должен чувствовать себя родитель после того, как с него требуют объяснительную в полиции за то, что ребёнок расшиб коленку на детской площадке?
Немудрено, что родитель довольно быстро привыкает к ощущению, что он в ответе за всё, что он с рождения задолжал своим детям и обществу за то, что он этих детей родил, столько, что и жизни не хватит, чтоб этот долг отдать. Что больше его дети не нужны и не важны никому, для всех остальных они чужие. Что родительство – это не радость общения, не удовольствие от совместных игр и прогулок, не гордость, которую испытываешь, когда видишь, как твоё продолжение становится всё более самостоятельным, а неизбывная забота и постоянный контроль. И дети тоже довольно быстро смиряются с тем, что мама и папа – единственная в жизни опора, может быть, они не главные авторитеты в жизни, может быть, у них не всё получается, но больше идти не к кому. Точнее, со всеми остальными дело можно иметь только по согласованию с родителями. И для всех это безумно тяжело.
Фото: Чингаев Ярослав / Агентство «Москва»Родителей мучает фоновая тревога. В голове целый рой мыслей и переживаний: почему сын мало общается со сверстниками, почему дочь постоянно обижается – может, пора к психологу, или не хватает витаминов и надо сдать анализы, или перегруз, пора что-то сделать с режимом. Дети тоже никак не могут от родителей отлепиться. Детей общество, система тоже учат предъявлять родителям повышенные требования, дети тоже нервничают, когда им дают слишком много самостоятельности. Свобода воспринимается ими как отсутствие заботы, равнодушие.
Моя дочь однажды спросила, почему я так легко отпускаю её к подружкам, вот мама Светы не пускает её никуда, пока та не сделает уроки. Моё объяснение, что у меня нет причин для беспокойства, поскольку дочь сама без напоминания делает домашку, мою младшеклассницу не устроило. Я оказалась какая-то слишком беспечная, натурально мать-ехидна, а мама Светы заботливая и ответственная. А уж какая была обида, когда я проглядела объявление в родительском чате о каком-то конкурсе и дочь не приняла в нём участие! Но ведь невозможно и сил никаких нет читать все эти чаты до дна. Одно время я состояла, кажется, в пятнадцати родительских и классных группах – детей-то у меня трое. И это дурдом, скажу я вам, настоящий дурдом.
Мой стаж материнства – почти 22 года. И, знаете, я ужасно устала. Хотя я довольно ленивый родитель, я никогда специально не усложняла себе жизнь: не отстраняла от воспитания отца, потому что «я лучше знаю», не отказывалась от помощи бабушек и дедушек, не мучила детей ранним развитием и не мотивировала их ходить в кружки по моему выбору, не устраивала никого в школу, куда надо возить на машине или ехать на автобусе, не упиралась в тотальный ЗОЖ. Но я всё равно устала. От слишком большой ответственности, от постоянной многозадачности, от того, что надо вникать во всё, даже в то, в чём я совершенно не разбираюсь и не должна разбираться. И, главное, я устала от этого всепоглощающего чувства, что мои дети не нужны никому, кроме меня. Не то чтобы мне хочется предъявлять миру какие-то претензии, но мне кажется, что-то всё же пошло не так, как-то переборщили мы с вовлечённостью.
