×

Оглушенную ласточку надо вернуть к жизни

На прошлой неделе глава синодального отдела Русской православной церкви по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда предложил обсудить и издать список произведений русской литературы, обязательных для изучения в школе

+

Это необходимо, считает чиновник Московской патриархии, для того чтобы «вернуть русскому языку и литературе то место, которое они занимали в учебном процессе до начала нынешних преобразований в школе». Литература и чтение вообще в современной культуре, тяготеющей к визуализации и «аудиолизации», кажется все более ускользающей реальностью. Стремительно ускользает из поля интересов и области знаний учеников и наша родная русская литература, считающаяся после XIX и XX века более чем только национальной, но «великой», «святой», «могучей». Свою оценку ситуации «Стол» попросил дать непосредственных участников процесса – учителей литературы. За круглым столом «Стола» учителя  Санкт-Петербурга, Твери,  Москвы, Архангельска и Томска.

  1. Как Вы оцениваете современное качество знания и приобщенности российских школьников к русской культуре, и в частности литературе?

Андрей Викторович Ошарин, преподаватель этики МБОУ Гимназия № 1526 (г.  Москва): К сожалению, в лучшем случае это начитка, не более того, а лучше вообще фильм посмотреть, и коротко и ты «в курсе». Детей настраивают на «успех», принципов медленного чтения у нас нет и в помине, заставить детей задумываться, это процесс сложный и влияет на оценку, а она, в свою очередь на зарплату учителей.

ОШАРИН_03

Андрей Викторович Ошарин, преподаватель этики МБОУ Гимназия № 1526

Ирина Петровна Пономарева, учитель русского языка и литературы МБОУ «Гимназия № 3» (г. Архангельск): Ни о качестве знаний, ни о приобщенности  российских школьников к русской культуре говорить серьезно нельзя, если, конечно, мы не смотрим передачу «Умники и умницы». Сам «человек читающий» – большая редкость. Для большинства школьников разговор о русской классике – тяжелая работа с текстом иностранного автора, который плохо или хорошо переводит учитель, пытаясь достучаться до сердца и ума подростка. Чужие города, незнакомые улицы, странные люди, говорящие на языке, понять который можно порой только с толковым или этимологическим словарем. Конечно, страдание, радость, боль, нежность, одиночество героя могут найти отклик в душе читателя всегда, но не за 2 часа литературы в неделю в обычном непрофильном десятом или одиннадцатом классе, которые частенько некоторые учителя предпочитают посвятить подготовке к ЕГЭ по русскому языку.

Мария Александровна Шапран, учитель русского языка и литературы МБОУ «Академический лицей» (г. Томск): Возникает ощущение, что русская литература стала для школьников совсем неподъемна. Хочется провести параллель с оруэлловским Дикарем и его инстинктивным восприятием Шекспира. Так вот, у наших детей такого восприятия русской классики нет. И культура, и литература им чужды, к сожалению.

Григорий Анатольевич Волненко, учитель русского языка и литературы ГБОУ «Гимназия № 227» (г. Санкт-Петербург): Качество знаний современных школьников настолько разное, что невозможно обобщать. Я думаю, что здесь, как и раньше (как всегда!), существеннее влияет семья, ближайшее окружение. Дети приходят в школу с уже определившимся отношением к художественному слову. Кто-то любит его, а кто-то скучает, «не слышит». Почему любит? Почему скучает? У меня нет ответа. Вообще первична тайна. «Кто любит слово, тот его и знает». Если любовь – дар, то все обстоятельства (семейное, родительское чтение, влияние окружения, талант учителя) только прилагаются к этому основанию. Можно ли внушить любовь к литературе? Можно её возгревать. У меня сейчас два пятых класса по 29 человек. Из 58 читают свободно, добровольно примерно 20. Эти любящие читать спасают положение. Они рады размышять о прочитанном. Они вроде закваски. Другие дети могут согреваться их сердечным восприятием живого слова. А могут остаться не приобщенными к духу и смыслу (как мы говорим).

Волненко

Григорий Анатольевич Волненко, учитель русского языка и литературы ГБОУ «Гимназия № 227» (г. Санкт-Петербург)

Людмила Владимировна Кашулина, учитель русского языка и литературы МОУ «СОШ № 14» (г. Тверь): К сожалению, школьники читают мало. Да и в театры, и на выставки ведем, сами не бегут. (Но есть и такие, которые все-таки читают. Размышляют. Пишут.) Дети легче читают зарубежную литературу, а не русскую. Там всё проще, более четко, как формула. Русская литература очень многого требует от человека. А у наших детей нет настоящего ни читательского, ни жизненного,  ни духовного опыта. Большие, серьезные романы для них – закрытая книга. Многие книги «не ложатся» на их возраст.

  1. Нужно ли обсуждать и составлять список, как это предлагает Владимир Легойда? Если да, то какие принципы должны применяться при его составлении?

А. Ошарин: Такой список нужен, и – как это ни странно – это даст детям шанс научиться думать. «Капитанская дочка», «Шинель», «Подросток», «Мастер и Маргарита» входят так или иначе в список «прочитываемых» книг в школах. Боюсь только, все равно этого не преподадут. Я даже не знаю, чего добавить. Уж точно, можно было бы добавить речь Достоевского на открытие памятника Пушкину, но с определенными объяснениями.

И. Пономарева: Ничего плохого в создании необязательного, одного из многих, «золотого списка» русской литературы нет, если он будет предложен, как один из вариантов для диалога с учителем. Думаю, что главным должен стать принцип  подлинности искусства.

М. Шапран: Список литературы в школе каждый из нас получал на лето. В обязательной программе уже содержатся произведения, которые уверенно можно назвать «золотым списком». Не единожды звучали предложения исключить Бунина, Куприна, Булгакова из обязательной программы якобы из-за их тлетворного влияния на подростков. Если раньше всех сбрасывали с «парохода современности», ощущение, что теперь мечтают вымести скабрезников с ковчега православного благочестия.

 

Маша-Шапран

Мария Александровна Шапран, учитель русского языка и литературы МБОУ Академический лицей (г. Томск)

Г. Волненко: Круг чтения школьников определяется в «большом времени» духом Истории. В «Памятнике» Пушкин говорит: «И долго буду тем любезен я народу…». Народная любовь проявляется свободно – так находится лучшее, избранное (иерархичность культуры). В школьной программе главное (ядро) остается неизменным. Но интересно все же переспросить самих себя: все ли лучшие произведения вошли в нее? «Обновление» списка могло бы многих  вдохновить к взыскательному, заинтересованному  перечитыванию  «знакомых» книг. Современная литература, конечно, будет вызывать споры. Обсуждение списка может стать плодотворным. Слава Богу, у нас всегда были не только взыскательные художники, но и благодарные читатели.

Л. Кашулина: Будет ли это отдельный список для внеклассного чтения? Или в результате обсуждения какие-то произведения войдут в программу? Главное – это должна быть хорошая литература как искусство слова.

  1. Остановит ли это растущее отчуждение (если оно есть и растет) российских детей и всего общества от русской литературы и культуры?

А. Ошарин: Надо на это надеяться. Если ничего не делать, то ничего и не будет.

И. Пономарева: Попытка сделать массаж шеи не поможет, если у тебя инфаркт. Никакой список не изменит отношение к культуре, если у человека нет запроса на что-то, находящееся дальше эрзацев знаний, предлагаемых в обществе. Потребность в образовании у обычного школьника еще надо пробудить… Еще сложнее найти единомышленников в этом среди родителей…

М. Шапран: Не остановит, а оно есть и растет. Русская культура – это очень сложно, многослойно. Читать сейчас «Мастера и Маргариту» и думать, что это экшн, – нормальное дело. Как Льюис написал сказку про Льва. Мы потеряли связь с корнями из-за уплощенного и упрощенного взгляда на свою историю, а литература не может быть от нее оторвана. Мы всегда с детьми говорим об актуальном состоянии автора, общества, его окружающего, настроениях социума на момент замысла и написания произведения. Они не могут связать элементарные исторические предпосылки и последствия. Ощущение такое, что они живут в другой стране.

Г. Волненко: «Делай, что должен, и будь, что будет». Может быть отчуждение. Но может быть и приобщение. Преподобный Нектарий Оптинский говорил: «Есть звуки и светы. Художник – это человек, могущий воспринимать эти другим не видимые звуки и светы. Он берет их и кладет на холст, бумагу. Получаются краски, ноты, слова… Приходит читатель или зритель, и если он сумеет творчески взглянуть, прочесть, то происходит воскрешение смысла. И тогда круг искусства завершается, перед душой зрителя и читателя вспыхивает свет, его слуху делается доступен звук».

Л. Кашулина: Дело, наверное, не только в списках или программах. Даже не в количестве прочтенных книг. Главное – это как прочитать! Чем «зацепить»? Умеем ли? Почему «у Ильина читали все»? Хватает ли времени читать, но не торопясь?! Программа подгоняет. Может быть, не пренебрегать возрастными интересами? Пусть в начальной школе будет место хорошей детской литературе. В подростковом – фантастике и лучшим образцам фэнтези.  (Гайдара «исключили», но было там все: добро и зло, понятный отклик на беду, была игра, была тайна и приключения, а главное – серьезное отношение к ребенку, который с чувством ответственности многое брал на себя.) Как важна родительская поддержка! Нужна читающая среда! Когда включается  интерес (например, школьный театр при замечательном руководителе), классика оживает на сцене, и в зале – живые глаза. Всё настоящее дети понять и принять могут, но надо очень хорошо уметь им помочь.

Ирина-Лебедева

Людмила Владимировна Кашулина, учитель русского языка и литературы МОУ «СОШ № 14» (г. Тверь)

  1. Какие образовательные методы по приобщению школьников к сокровищам русской литературы (национальной культуры) кажутся Вам адекватными в этом направлении?

А. Ошарин: Я пробовал по-разному, остановился на этике и религиозных движениях. Это оказалось им не интересно, тогда я и перешел на литературу. В свое время меня поразило, что какая-то экзотика в виде буддизма или религии Египта им совершенно не интересна, потому что никак не связана с их жизнью. И литература, на мой взгляд, чаще всего неинтересна по той же причине. Но вот когда предлагаешь посмотреть на Пушкина под совершенно неизвестным для них углом, то он оказывается намного ближе и узнаваемее, благодаря чему появляется возможность войти в новое пространство. Дело в том, что Пушкина нельзя просто читать; чтобы его понимать, нужно проделать достаточно большую работу, и так было во все времена.

И. Пономарева: Самый главный образовательный метод во все времена – искренняя любовь к слову и желание ею делиться. Чтение вслух, хорошее, выразительное, вдумчивое, с остановками, на которое учитель не жалеет времени. Домашнее чтение учеников своим родителям. Диалог с автором и читателями. Думаю, что сейчас все ценнее  доверие к человеку, вера, что диалог с подростком состоится. Мне очень нравится мысль Д. Пеннака о том, что «оглушенную ласточку надо вернуть к жизни». Снова и снова пытаться…

М. Шапран: Интегрированные уроки истории и литературы, это безусловно. Для этого нужно реформировать программу, потому что изучение этих предметов сейчас абсолютно не синхронизировано. Внеурочная деятельность в виде литературных вечеров с чаем и беседами, совместных посещений музеев. Это очень сложный для меня вопрос, я не методист. Просто иногда очень хочется поделиться прочитанным с детьми, заразить их своей любовью к книгам, музыке. Вот тогда мы встречаемся и просиживаем по 3–4 часа, выискивая новое в затертых книгах.

Г. Волненко: Метод сообразуется с целью: подвести ученика к творческому восприятию художественного  создания. Метод учителя (в широком смысле) и метод ученика – «суметь творчески взглянуть», чтобы «произошло воскрешение смысла». Можно сказать словами Пастернака: «Всё время схватывая нить судеб, событий, жить, думать, чувствовать, любить, свершать открытья».  Метод – призвание.