×

Отечественные эрудиты и западные неучи

Позволим себе разобрать несколько высказываний нашего дипломата Марии Захаровой, порассуждав о её советском образовательном идеале
+

Рупор нашей внешней политики Мария Захарова несомненно относится к числу весьма ярких представителей отечественной элиты. Кроме того, располагая дипломом МГИМО, она  – столь же несомненно – входит в состав образовательной элиты среди этой самой элиты. Рассмотреть взгляды этой среды на образовательные вопросы интересно тем более, что она довольно часто упрекает западных партнёров в дурном образовании, и, следовательно, за её словами должна стоять концепция хорошего образования. Нам предстоит её реконструировать «от противного». Для этого мы используем четыре полемических фрагмента. Так получилось, что три из них – из литературной области (русская литература, западная литература, античная литература), а один – скорее общеисторического или даже общемировоззренческого характера. Мы рассмотрим его последним и сначала просто выпишем эти фрагменты – с сокращениями, но сохраняя всё важное.

Фрагмент Ia. Достоевский

Захарова посоветовала Джонсону внимательнее читать Достоевского

Официальный представитель МИД России Мария Захарова посоветовала главе британского внешнеполитического ведомства Борису Джонсону повнимательнее читать Достоевского, передаёт ТАСС.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Премьер-министр Великобритании Борис Джонсон.
Фото: wikimedia.org

Поводом к этому послужили слова министра иностранных дел Великобритании. Так, он сравнил отравление экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля с романом Фёдора Достоевского «Преступление и наказание».

«Мы все уверены по поводу виновного – вопрос лишь в том, признается он или его поймают», – заявил Джонсон, в очередной раз обвинив Москву в устранении Скрипаля.

«Раз уж вы решили вспомнить творчество Фёдора Достоевского, то обратимся к образу и мыслям следователя из романа Порфирия Петровича, который весьма придирчиво вёл расследование об убийстве процентщицы и её сестры, – процитировала Захарова в ходе брифинга отрывок из произведения. – Из ста кроликов никогда не составится лошадь, из ста подозрений никогда не составятся доказательства… Ведь вот как одна английская пословица говорит, да ведь это только благоразумие-с, а со страстями-то, со страстями попробуйте справиться, потому и следователь человек-с». В другом источнике у этой цитаты есть продолжение.

Фрагмент Ib

«Так вот, Джонсон, вы “Преступление и наказание” до конца не читали. Стыдно должно быть… А ведь там чётко описывается образ и мысли пристава следственных дел (следователя Порфирия), который весьма придирчиво и – в отличие от вас – дотошно вёл дело об убийстве процентщицы и её сестры. Это наша классика, и мы её любим и знаем, а потому, вот вам цитата <…> Хотя, оговорюсь, у многих из вас это вызовет шок… Прям, специально для Бориса Джонсона цитата. Он же Достоевского любит? Читайте, вам полезно».

Фрагмент IIa. Конан Дойл. Заметка из лицекнижия «Неучи»

Спустя время – новый комментарий от Захаровой, уже на её личной странице.

«Литературный мазохизм британцев продолжается. Очевидная неискушённость собственной художественной литературой и отказ за ненадобностью от логического мышления постоянно ставят британскую дипломатическую агитбригаду в дурацкое положение. Только отгремел Достоевский в исполнении Бориса Джонсона. И тут вчера Постпред Великобритании в ООН Карен Пирс, мстя Василию Небензе за упоминание Холмса, заявила: “Допустить российских учёных к расследованию, когда они являются самыми вероятными исполнителями преступления в Солсбери, – это как если бы Скотленд-Ярд пригласил профессора Мориарти” <…>

 Медиапроект s-t-o-l.com

Посол Великобритании в США Карен Пирс. Фото: wikimedia.org

Дело в тотальной безграмотности выдающих себя за образованных людей британских дипломатов. Упоминать в СБ ООН Мориарти, которого ввёл в свой детектив Артур Конан Дойл, чтобы элегантно “убить” своего героя и завершить историю Холмса, по меньшей мере странно. Но это не беда. Беда дальше.

Если обратиться к литературной стороне дела, то и тут у Постпреда Пирс не клеится. Схватка “добра” (Холмс) и “зла”» (Мориарти) проходила один на один. Это была настоящая дуэль. Пирс, наверное, и не слышала о таком, но Холмс отказался от содействия полиции. Это была дуэль двух профессионалов, которые видели друг в друге опасных соперников, но и испытывали восхищение талантами соперника: Холмс говорит о Мориарти как об “одном из лучших умов Европы” и “Наполеоне преступного мира”. [Дальше речь идёт о прототипе профессора Мориарти Адаме Уорте, который поддерживал контакты с сыщиком Пинкертоном и с лондонской полицией; всё же о прямых связях с Уортом М. Захарова не пишет. – А.Л.] Ну что, Карен Пирс, сильно? Вы какой вуз окончили? Рекомендую МГИМО. Там есть второе высшее. Вам скидку сделают. Да что там, ради такого дела бесплатно подучат и Вас, и начальника Вашего».

Фрагмент IIb. Захарова отметила огрехи британских дипломатов в английской литературе

Об этом же – уже в официальных сообщениях ТАСС. 

Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова прокомментировала заседание Совета Безопасности ООН 5 апреля по делу Сергея Скрипаля с литературной точки зрения. Дебаты в Совбезе, по мнению Захаровой, выявили огрехи британских дипломатов теперь уже и в английской литературе – в творчестве Артура Конан Дойла.

Официальный представитель МИД РФ считает, что дело не просто в оговорке, а «в тотальной безграмотности выдающих себя за образованных людей британских дипломатов».

Фрагмент IIc. Жюль Верн

Французы тоже не сдали Захаровой экзамена по литературе. 

Как следует из сообщений СМИ, официальный представитель МИД РФ Мария Захарова посоветовала министру иностранных дел Франции Жан-Иву Ле Дриану читать Жюля Верна.

«На правильную мысль нас навёл (глава МИД Великобритании) Борис Джонсон тогда с Достоевским. Хотели бы продолжить эту эстафету и напомнить, господину Ле Дриану в связи с его публичными высказываниями по “делу Скрипалей” Жюля Верна», – заявила Захарова на брифинге.

Она отметила, что главе МИД Франции стоило бы прочесть «Детей капитана Гранта».

«Есть такое бесподобное, бессмертное произведение “Дети капитана Гранта”. Я не знаю, знают ли его во Франции, но в России его знают, любят. Мне кажется, это настольная книга любого нашего ребёнка», – добавила она и процитировала отрывок из шестнадцатой главы этой книги.

Фрагмент III. Захарова: Если Россия – это Спарта, то Великобритания – остров Лесбос

После литературных аллюзий наступило время исторических.

Официальный представитель Министерства иностранных дел Российской Федерации Мария Захарова не смогла не ответить министру иностранных дел Великобритании Борису Джонсону, который сравнил Россию с античной Спартой, и решил развить его исторические аналогии. <…>

Напомним, ранее в британской пресс появилось интервью Джонсона, в котором он делится своими впечатлениями от прочтения произведения античного автора Фукидида «История Пелопоннесской войны» <…>

«Я читал историю Пелопоннесской войны Фукидида. Для меня было очевидно, что Афины и их демократия, их открытость, их культура и цивилизация были аналогом Соединённых Штатов и Запада. Россия для меня была закрытой, недоброжелательной, милитаристской и антидемократической, как Спарта», – заявил Джонсон.  <…>

Захарова, которая не могла не ответить на эксцентричное высказывание Джонсона, также решила провести некоторые исторические сравнения. <…>

«И дело даже не в том, что Россия никогда не была „воинственной страной“, в отличие от тех же европейских государств. Суть противоречий Афин и Спарты – олигархия как основа устройства последней. Думаю, ничего более олигархического, чем Великобритания, представить себе невозможно. Как исторически британская монархия строилась на мощном олигархическом фундаменте, так и в наше время привлекает олигархический капитал, делая это весьма осознанно», – пишет официальный представитель МИД РФ. <…>

«Игра в вольные исторические параллели, аналогичные тем, которые изобрёл глава Форин-офис, может завести его ещё дальше, и в один очень даже прекрасный день он, такой творческий и экстраординарный, увидит в своей стране, например, остров Лесбос», – пишет она.

Фрагмент IV. Захарова списала слова Столтенберга о Сталине, Гитлере и ИГ на дурное образование

Исторические высказывания Захаровой, в свою очередь, становились всё актуальнее. 

Официальный представитель МИД России Мария Захарова назвала заявление генсекретаря НАТО Йенса Столтенберга, поставившего советского лидера Иосифа Сталина в один ряд с Адольфом Гитлером и запрещённой в РФ террористической группировкой «Исламское государство» (ИГ), глупым и неуместным.

«Это не столько неуместное заявление, сколько глупое», – отметила дипломат на брифинге.

Многие западные политики, продолжила Захарова, отличаются «абсурдными, глупыми заявлениями, которые не имеют никакой привязки к фактологии». «Они просто дурно образованы», – указала она.

«Считаю, что это большой миф о качестве западного образования. Я списываю это всё на дурное образование», – заключила дипломат.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг. Фото: nato.int

Ранее в своей речи генсек НАТО высказался за увеличение расходов на оборону, обосновав это наличием угроз и несовершенством окружающего мира, и попутно упомянул, что ни Гитлера, ни Сталина, ни ИГ невозможно было остановить мирными протестами, сдержать словами или сокрушить посредством диалога.

Разбор цитат

Начнём его с предварительного замечания. Прежде чем разбирать слова политика (и в особенности дипломата), нужно определить его риторическую задачу, для чего понимать, к какой аудитории он обращается. Но в репликах Марии Захаровой мы чувствуем иную нюансировку, нежели расчёт на аудиторию. Читатель, имевший терпение добраться до этого места, наверно, заметил серьёзное отличие фрагмента III от всех остальных. Для последних характерен сильный эмоциональный напор; в реплике о Фукидиде он отсутствует. То, что она сказала о Фукидиде, можно было бы сказать и в лицо; всё остальное – категорически нельзя. Возможно, это вызвано тем, что аудиторию учитывать и не нужно, что она выбрана раз и навсегда, и тогда это может быть только внутренняя аудитория – на то, чтобы представить, для кого во внешнем мире (ограничим: на Западе) такой тип аргументации мог оказаться убедительным, воображения автора этих строк не хватает. Я не думаю, что сам смог бы услышать доводы, предваряемые вводным «ты глупец и невежда». Нет у меня такого интеллектуального смирения.

Если наше предположение верно, то Мария Захарова рассчитывает на внутреннюю аудиторию как на близкую себе. В этой ситуации задача учёта риторического задания снимается: можно и побыть собой. Потому я позволю себе считать, что всё, что сказано, сказано искренне. О стилистике мы рассуждать не будем (за исключением общего противопоставления трёх «патетических» фрагментов одному «непатетическому»); она, на мой взгляд, определяется больше соображениями авторского самовыражения, нежели риторической задачей, но нас в дальнейшем будет интересовать содержательный аспект.

Для простоты будем считать, что все рассматриваемые авторы заслуживают того, чтобы их относили к общечеловеческой культуре. Особенность первого столкновения – оно происходит на своём поле. Претензия Марии Захаровой заключается в том, что английский премьер-министр, используя для выступления в Палате общин цитату из Достоевского, не приводит все контексты, какие ей кажутся уместными. Прямо скажем, претензия более чем странная. Борис Джонсон использовал даже не цитату, а ситуацию из романа, он имел в виду, говоря о российских делах, прибегнуть к местному колориту, и в рамках своей задачи он всё сделал правильно. Если бы ответ заключался в том, что из романа Достоевского можно вычитать и нечто другое, он был бы вполне уместен и адекватен. Но обвинения в адрес Джонсона коренным образом меняют тональность. Фактически они заключаются в том, что он плохо усвоил российскую школьную (или мягче – школьно-культурную) программу и недостаточно владеет одним из ключевых для неё произведений (для таких обвинений оснований нет, поскольку Джонсон присутствовал в парламенте в качестве премьер-министра, а не на школьном экзамене в качестве ученика, и было бы в высшей степени неуместно с его стороны отчитываться в доскональном знании цитируемого романа). Насколько хорошо он помнит его содержание – вопрос, который остаётся открытым и не имеет отношения к делу – политическому и дипломатическому делу. Может быть, здесь ему навязывается наша отечественная литературоцентричность… но тогда упрёк не по адресу: ученик Итона и Оксфорда, отличавшийся (и получавший за то школьные награды) в английском и классических языках, разумеется, обладает широким литературным образованием. Если оно не соотносится с представлениями, основанными на опыте советской школы и советского детства (см. фрагмент IIc), то это не его проблема (и уж во всяком случае не создаёт для него никаких проблем).

Фигура профессора Мориарти понадобилась только как пример преступника, использующего в своих целях науку

Второй фрагмент переносит борьбу на почву противника (что, конечно, приятно: на чужом поле победа слаще). Поприщем борьбы служит Конан Дойл со своим персонажем, профессором Мориарти. Реплика британского дипломата Карен Пирс апеллировала не к тексту знаменитого автора детективного жанра, а только к его персонажу, создавала воображаемую ситуацию и имела в виду только одну простую мысль: подозреваемый не может участвовать в расследовании. Фигура профессора Мориарти понадобилась только как пример преступника, использующего в своих целях науку. Демонстрировать в ООН в таком случае широкую эрудицию в области истории английского детектива было бы столь же неуместно, как и Борису Джонсону – представить себе, что перед ним не английские парламентарии, а экзаменационная комиссия в советской школе. Со стороны Марии Захаровой было бы вполне уместно сказать, что не всё так просто, что английская полиция, хотя бы и через третьих лиц, имела контакты с прототипом Мориарти, но – опять-таки – патетический упрёк в дурном образовании коренным образом меняет ситуацию.

Совет французскому дипломату читать Жюля Верна добавляет важный штрих: это универсализация контекста позднесоветского детства; она осуществляется не только вовне, но и внутри (представление о том, что сейчас это настольная книга любого ребёнка, ошибочно); впрочем, французские дипломаты, не цитировавшие Жюля Верна, не получают и титула неучей.

Перейдём к третьему фрагменту. Борис Джонсон ссылается на Фукидида (интегральное впечатление о принципиальном сходстве «морских» Афин с англосаксонской цивилизацией и «сухопутной» Спарты с РФ – насколько РФ является продолжением СССР, это сравнение совершенно адекватно). Здесь Мария Захарова оказывается в непривычной ситуации: соперник читал некоторую книгу, а она – нет. Напрашивается еретическая мысль: а может быть, коль скоро она обвиняла в невежестве тех, кто плохо знаком с литературой, ей на том же основании может быть предъявлен тот же упрёк? Впрочем, не представляется вероятным, чтобы такие соображения были сколько-нибудь актуальны для дипломатического рупора РФ. Ответ основан не на Фукидиде, а на расхожих представлениях: Спарта на деле представляет собой полную противоположность Англии, а Лесбос – шутка ниже пояса.

Здесь есть, однако, два не столь очевидных соображения. Во-первых, сказав то, что сказал, Борис Джонсон очень «подставился». Фукидид среди прочего – это одно из самых знаменитых мест его сочинения – описывает осаду афинянами Мелоса. Этот островной город во время войны (несмотря на то что племенные симпатии должны были сблизить его со Спартой) хранил самый строгий нейтралитет. Афины потребовали полной покорности: если будут островитяне, не подчиняющиеся нам, это подорвет нашу репутацию. – А где же справедливость, а как же боги? – «Благость богов, надеемся, не оставит и нас, ибо мы не оправдываем и не делаем ничего противоречащего человеческой вере в божество или в то, что люди между собой признают справедливым. Ведь о богах мы предполагаем, о людях же из опыта знаем, что они по природной необходимости властвуют там, где имеют для этого силу». Город взят, мужчины казнены, дети и женщины проданы в рабство. Разумеется, знай Мария Захарова об этих вещах, ей нетрудно было бы задать Борису Джонсону весьма серьёзные вопросы из области морали (тем менее трудно, что он высказал интегральное суждение). Но Фукидид не читан, отвечать надо, аргумент используется первый попавшийся и попадает мимо цели. Здесь мы опять-таки отвлекаемся от риторической задачи: если реплика обращена вовнутрь, к аудитории, – воспользуемся удачным оборотом Марии Захаровой, не искушённой Фукидидом, – то сказанное имеет только один недостаток: отсутствие пафоса (вероятно, вызванное смущением).

Второе соображение заключается в следующем. Фукидид – часть общей культуры европейского мира и абсолютный must read для всех, кто занимается политикой. Это не Жюль Верн, не Конан Дойл и даже не Достоевский. И здесь Мария Захарова проявила две вещи: незнакомство с тем, что она знать обязана, и нежелание знакомиться с культурными предпосылками мышления европейских политиков; она обвиняет их в том, что они незнакомы или плохо знакомы с её детским и школьным советским багажом, но в их адрес проявляет ещё большее отсутствие любопытства.

Последний фрагмент, о главе НАТО Столтенберге, демонстрирует следующее. У натовского лидера ни о каких фактах речь не шла (за исключением того, что злодея не остановить красивыми словами); это была чистая оценка, к которой можно предъявлять моральные претензии, но никак не образовательные. Тем не менее эту оценку Мария Захарова воспринимает как факт, и напрашивающееся объяснение – авторитетом факта для неё обладают все оценки, полученные со школьной кафедры (иначе повисло бы в воздухе обвинение в плохом образовании). Каково на самом деле образование выпускника престижной соборной школы Осло Столтенберга, мы не знаем. Но приведённая оценка рупора дипломатии РФ никак не помогает и не мешает ответить на этот вопрос.

Ответ оказывается на удивление простым: то, что я знаю, то и хорошо, то и правильно, и если кто-то этими познаниями не обладает – он плохо образован

После того как мы познакомились с отрицательными суждениями, нужно вычленить положительное ядро. И ответ оказывается на удивление простым: то, что я знаю, то и хорошо, то и правильно, и если кто-то этими познаниями не обладает – он плохо образован. Безо всякой рефлексии советская общеобразовательная школа и МГИМО получают статус общеобязательного образовательного идеала. Оценки, произнесённые со школьной кафедры, приобретают незыблемый авторитет фактов (кто-то говорил там что-то о критическом мышлении?). При этом чужой образовательный контекст, чужая система познаний и воззрений оказываются задачей, непосильной для воображения (и это не только западные политики, но и собственная молодёжь, у которой, – хорошо это или плохо, оценивать не будем, – совершенно иной круг чтения и иные воззрения, нежели у выходцев из советских семидесятых-восьмидесятых). Отсутствие интереса к интеллектуальной жизни западных политиков-партнёров сочетается с таким же подходом к общеевропейскому культурному наследию, которое помогло бы кое-что понять и где-нибудь да найти общий язык – что мы видели на примере Фукидида. Не будем сейчас затрагивать (кроме одного только упоминания) вопрос о политических последствиях таких представлений. Отметим лишь одно: они существуют, и с этим фактом обществу нужно считаться.

Включить уведомления    Да Нет