×

Ученье бастовать

В последний день учебного года «Стол» побывал на онлайн-митинге учителей
+

В школах России наконец виртуально прозвучал последний звонок. 2019/2020 учебный год завершился, наступили каникулы, но вместо обычной радости ощущается опустошение, растерянность и неуверенность в будущем. Последствия карантина – образовательные, моральные и материальные – школа ещё долго, видимо, будет ощущать.

Но проблемы школьников и их родителей, попавших на дистанционное обучение, в обществе активно обсуждались, все их жалели, особенно выпускников, которые остались без бала и потрепали себе нервы из-за туманностей с экзаменами. А вот об учителях всё это время никто особенно не задумывался: по традиции, российские педагоги оставались очень молчаливой социальной группой. И только в последний день учебного года они решились собраться на онлайн-митинг, чтобы обсудить проблемы, которые навалились на них вместе с вирусом. «Стол» понаблюдал за этим знаковым событием.

«Это был сложнейший, тяжелейший учебный год, не припомню ничего подобного, – говорит преподаватель русского языка и права  Всеволод Луховицкий, сопредседатель профсоюза «Учитель». – Помимо того что мы, абсолютно не подготовленные в большинстве своём, вынуждены были вести уроки онлайн, на нас обрушилось огромное количество новых нарушений трудовых прав. Ощущение такое, что наши работодатели, местные и региональные власти, тут же сообразили, что очень удобно воспользоваться карантином для увеличения нагрузки на учителя. Эпидемия всё спишет».

С большинством педагогов администрации не собирались заключать никакие соглашения, оговаривающие новые условия работы

В середине марта школы стали переходить на дистанционное обучение, но многие учителя узнали об этом едва ли не после детей, а кого-то и вовсе заставляли сначала ходить в школу и вести уроки оттуда. С большинством педагогов администрации не собирались заключать никакие соглашения, оговаривающие новые условия работы.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Фото: Julia M Cameron / Pexels

«Педагогам не обеспечили оборудование, не подписали никакие дополнительные договоры, не сформулировали, кто и как должен выполнять свои обязанности, – рассказывает Юлия Корнилова, преподаватель Лингвистической экономической школы-лицея в Москве. – Нас оповестили, что будет снижение оплаты труда по факту: завтра у вас будет зарплата, но не ждите её полностью. Администрация ссылается на то, что мы ничего не делали, хотя объём работы у нас не уменьшился».

Многие учителя жаловались на то, что в дистанционном режиме рабочий день у них, напротив, существенно увеличился, а то и стал ненормированным, а бюрократической работы, которой и без того они были задушены, только прибавилось.

Вот, к примеру, схема ежедневной оперативной отчетности в одной из петербургских школ (значительно сокращенная):

«Каждый классный руководитель на основании информации учителей-предметников ежедневно до 14:00 часов передаёт завучу следующую информацию: какие средства и технологии обучения применялись на уроках в классе; сколько учащихся класса вышло на связь и обучалось; сколько обучающихся за день обучения получили оценки. Ответственные по ступеням образования суммируют данные в ежедневную сводку по школе и отправляют её в отдел образования».

Бессмысленные отчеты нужно было писать, попутно отвечая на сотни писем от родителей и проверяя ответы на задания от учеников

Эти бессмысленные отчеты нужно было писать, попутно отвечая на сотни писем от родителей и проверяя ответы на задания от учеников, готовясь к ведению следующего онлайн-урока.

«После перехода на дистанционное обучение сильно возросли затраты на интернет и телефон, никто не предусмотрел компенсацию, – жалуется учитель истории и обществознания Марина Шарова из Свердловской области. – Мы теперь фактически доплачиваем за то, что работаем. При этом мой рабочий день составлял на дистанционном обучении 12 часов в день.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Фото: pixabay

Пособие по безработице в Свердловской области – 13 940 рублей, выплата на несовершеннолетнего – по 3 тысячи рублей. А 18 333 –– это мой оклад за месяц. То есть учитель, работая в таких непростых условиях, когда увеличился и рабочий день (часы), и возросла физическая нагрузка – на глаза, позвоночник и остальное, имеет зарплату ниже, чем получает безработный».

На жалобы учителей, по их уверениям, власти чаще всего отвечали в духе: радуйтесь, что у вас работа есть вообще. Некоторым педагогам настойчиво предлагалось взять отпуск за свой счёт – с апреля по июль, то есть фактически на треть года. Другим – чаще всего учителям музыки, рисования или ОБЖ, уроки которых не проводились дистанционно, – советовали заняться общественно-полезной деятельностью: уборкой территории школы или даже дежурством по микрорайону школы, вылавливая детей, нарушающих самоизоляцию.

Были сообщения о том, что педагогам не выплатили положенные премии и урезали стимулирующую надбавку, которая часто составляет самую весомую часть зарплаты учителя.

Ещё больше пострадала система дополнительного образования. «Надо готовиться, что у нас будет не менее тяжёлая осень – не в смысле коронавируса, а в смысле наступления на трудовые права. Уже сейчас в Питере по районам директорам школ даются указания: планировать сокращение кадров и урезать часы дополнительного образования. В Москве тоже сокращается финансирование. Логика у властей такая: экономика в кризисе, поэтому мы сократим затраты на образование. Мы должны ответить: „Экономия бюджета не за наш счёт!ˮ, – говорит Всеволод Луховицкий.

И под этим лозунгом есть социально-оправданное основание: как раз в эпидемию мы могли убедиться, что наша безопасность зависит не столько от гонки вооружений, сколько от вложения в человеческий капитал – образование, науку, здравоохранение. Многие родители, вынужденно оказавшись внутри образовательного процесса, убедились, какую большую роль играла школа и учитель в жизни их детей и всей семьи. Учителя, завершая свой митинг, высказывали общую надежду: теперь требовать внимания к нуждам школы и отказа от политики бесконечной оптимизации будет проще – родители поддержат.