В декабре о проблеме высказался депутат Анатолий Вассерман. И надо отдать ему должное, он перевел разговор в более конкретное русло. По его словам, логика прежде всего должна помогать в усвоении остальных дисциплин, логика – это фундамент, без её основ невозможно изучение ни математики, ни истории, ни литературы. И вроде бы логично. Но опять же возникают вопросы. Если логика – это база, начало начал, то, когда начинать её изучать? В первом классе? Но логика – дисциплина сложная, семилетним в действительно научном формате она недоступна. Вот вам и логический парадокс! Но может, правы те, кто считает, что логику в школе надо изучать не как отдельную науку, а использовать как метод, вводить её небольшими дозами, в игровом формате в основные предметы, органично интегрировать в математику, языки, литературу?
Фото: Зыков Кирилл / Агентство «Москва»Ведь не просто же так у логики в российском образовании довольно сложная судьба. Впервые её стали преподавать в гимназиях еще в 1828 году на волне интереса к трудам Гегеля, однако в 1847 предмет из программы исключили. В середине 1850-х дисциплину вернули. Можно, разумеется, усмотреть тут политический момент. Отказ от логики совпал с мрачным семилетием! Но если проследить дальнейший путь логики в российском образовании, то логика… нам откажет. В 1921 году на дисциплину ополчились уже большевики: её признали «порождением буржуазного мышления». А заступился за предмет, вы не поверите, Сталин: он постановил вернуть логику в школы в 1941 году. Воплотить этот замысел получилось только после войны. В 1947 году по предмету появился первый советский учебник. Однако пользовались им недолго. В 1959 году Никита Хрущёв убрал логику из программы. Между прочим, на волне оттепели. С тех пор, то есть уже почти семьдесят лет, дисциплина изучается только в вузах.
И вот у меня вопросы. Какой, собственно, «успешный опыт» преподавания логики собираются перенимать нынешние борцы за эту дисциплину. Дореволюционный? Сталинский? И почему нынешние сторонники логики в школах считают себя умнее своих предшественников, у которых, очевидно, дело не очень-то выгорело? Какую собираются они использовать литературу? Учебник 1947 года? Или современные вузовские пособия? Или как обычно на коленке напишут новые? И кому доверят преподавать логику, например, пятиклассникам? По каким-то причинам оказавшимся не у дел университетским профессорам? Или загонят на двухнедельные курсы математиков? Или и это слишком сложно: просто повесят по традиции всё на классных руководителей – этих универсальных солдат?
Учебник для средней школы. Фото: ГосполитиздатВопросов много – ответов нет. А они нужны. Потому что нет никакой проблемы ввести ещё один предмет для галочки, для отчетов. Сколько их уже в последние годы у нас появилось! Но дальше-то что? Ладно, расписание у нас резиновое. Уже никого не удивляет, что у семиклассников в день по семь уроков, а восьмыми стоят какие-нибудь «Мои горизонты», «Функциональная грамотность» (уж не аналог ли это логики, кстати?), «Семьеведение». Но бесконечны ли интеллектуальные, душевные и физические ресурсы школьников? Дети и то, что есть, уже не воспринимают, а их предлагается ещё нагрузить.
Всё-таки сначала логику надо вернуть в школы не как отдельный предмет, а как общую идею здравого смысла. Навести порядок в учебных планах. И в программах отдельных дисциплин. А то по некоторым не программа, а карусель тем. То мы в седьмом классе началку повторяем, то в пятом сложные университетские вопросы пытаемся постичь. Сегодня учим правило правописания приставок, завтра переключились на сложное упражнение, послезавтра мучаемся с омонимами. Логика, где ты? И в самом деле где-то заблудилась.
Фото: Киселев Сергей / Агентство «Москва»А ещё не мешало бы и некоторым педагогам вспомнить, что материал мы не проходим, а изучаем, разбираем, что важны не просто факты, формулы, даты, термины, а причинно-следственные связи. Я понимаю, что это трудно, особенно когда на ЕГЭ со школьников спрашивают не пойми что. Не то, как связаны в произведении пейзаж и настроения героев, что чувствовали Андрей Болконский, Наташа Ростова и Пьер в тех или иных обстоятельствах или как работает литературная преемственность. А требуют определение синекдохи, вспомнить, какие чины в «Войне и мире» занимали второстепенные персонажи, и сопоставить солёное с теплым – в смысле, образы Одинцовой и Раневской. Нет, так тоже, наверное, можно. Это, может быть, даже весело. Но вопрос логической целесообразности остаётся открытым.
В общем, логика в школе нужна, конечно. Но формат её изучения, или правильнее сказать, применения, остается вопросом дискуссионным. В любом случае, прежде чем наводить порядок в головах детей, надо навести его в умах взрослых. И тут, уж поверьте, есть над чем работать.
