Соцсети взорвал флешмоб: покажи себя в 2016 году. Тренд поддержали практически все крупные блогеры и основатели брендов, не отставали от них и мои друзья, знакомые, коллеги и бывшие однокурсники. И так непривычно видеть их всех другими. Снятые на старые телефоны с менее чёткой камерой, с другими причёсками, в другом весе, в одежде по той моде – вездесущие «вансы» и «конверсы». Среди девушек было модно рисовать графичные тёмные брови и красить губы матовой помадой, а трендсеттером в макияже была визажистка Гоар Аветисян, которая запомнилась тем, что преображала женщин сложной судьбы.
«Инстаграмы» обычных людей (соцсеть Instagram принадлежит компании Meta, её деятельность признана экстремистской и запрещена на территории РФ) были тогда не такими, как сейчас: в них было больше индивидуальности, они отражали реальную внутреннюю жизнь, а не глянцевый «псевдоуспех». Если промотать чей-нибудь профиль на десять лет назад – увидишь нетривиальные фото мусора, надписей на стене, домашней еды, голубей, однокурсников за учёбой, селфи в кривых зеркалах, комнатных растений или даже больничной палаты. То есть всё, что не принято постить в 2026-м. И становится так тепло, потому что понимаешь: люди не были так помешаны на достигаторстве и пускании пыли в глаза, а просто документировали мир вокруг – ведь изначально концепция запрещённой ныне соцсети была именно такой.
Фото: FreePikПодростки прилепляли на свои селфи собачьи мордочки в Snapchat и копировали стиль популярной в то время модели Елены Шейдлиной (цветные волосы и побольше блёсток). Хипстеры тусовались в клубе «Солянка» и на Чистых, знакомились в «Дайвинчике» и смеялись над «винишко-тян». Поголовно все сидели ВКонтакте: 2016 год – пик расцвета этой соцсети. Это только годом позже все помешаются на Телеграме и массово сбегут туда, чтобы читать каналы звёзд и вести свои. А пока – паблики с комиксами и авторскими мемами (в тогдашнем обиходе и слова такого ещё не было), паблики-магазины, паблики знакомств и поиска друзей, небольшие частные паблики-дневники с картинками и музыкой. Юмор ВКонтакте был порой концептуальным: например, мой знакомый основал популярный паблик «Дэвид Боуи и салатники», где каждый день постили фото великого певца (который, к слову, покинул этот мир в 2016 году) и рядом с ним – фото посуды в перекликающихся цветах. Были и откровенно хейтерские группы, которые высмеивали чужие личные фотографии и посты – например, «Свадьба твоей бывшей», «Филиал Одноклассников» или «Сельский гламур». Совершенно немыслимым в наше время кажется хейт и травля «овуляшек» и «яжматерей». «Мужикорабыням» (то есть женщинам, придерживающимся патриархальных взглядов) противостояли активно зарождающиеся феминистские сообщества. И это так или иначе связано с тем, что в 2016 году Мария Грация Кюри, первая женщина на посту креативного директора Dior, представила в своей дебютной коллекции футболку с лозунгом We Should All Be Feminists – цитатой нигерийской писательницы Чимаманды Нгози Адичи.
Во всём мире наблюдают за инаугурацией Дональда Трампа. Леонардо Ди Каприо берёт «Оскар» за фильм «Выживший», а Бобу Дилану вручают Нобелевку. В Москве идут разгорячённые баталии за выбор места для памятника князю Владимиру, который, по мнению общественности, слишком огромный и испортит городской ландшафт. Энтузиасты даже запустили шуточную игру, в которой можно было поставить памятник в любую точку Москвы, хоть на МКАД. В итоге великий князь обосновался на Боровицкой площади. В авиакатастрофе Ту-154 под Сочи гибнет известный врач и филантроп Елизавета Глинка, Доктор Лиза.
Работы по установке памятника князю Владимиру на Боровицкой площади. Фото: Агентство «Москва»В 2016 году мне было 24 года. Я училась на втором курсе магистратуры философского факультета МГУ, весила неправдоподобно мало, одевалась в магазине Leform и коллекционировала платья от Rick Owens, одно из которых ношу и по сей день. В 2016 году произойдёт покупка легендарных «лабутенов» в бутике в Столешниковом. Приобретала я их ради большого события в своей культурной жизни: премьеры оперы «Норма» в Цюрихской опере с Чечилией Бартоли. В 2026-м вся эта роскошь выглядит едва ли не неприлично. В это трудно поверить, но – да, такой была моя жизнь. За кадром, правда, останутся первые серьёзные проблемы со здоровьем, которые в скором будущем обернутся катастрофой и крахом всего привычного уклада на несколько лет. Но я не буду помнить об этом так, как помню свой неуклюжий променад по брусчатке Цюриха в туфлях-убийцах, которые задумывались лишь для того, чтобы в них «красиво постоять».
Ностальгия – не просто мода на ретро. Чем нестабильнее становится настоящее, тем сильнее нас тянет туда, где всё уже «договорено» и не требует превозмоганий: в прошлое, которое за годы отстоялось, отфильтровалось, лишилось острых углов. Память работает как редактор: она вычищает стыдное, размывает травматичный опыт, оставляет тёплый свет надежды и «ламповых» панелек, знакомые песни, узнаваемые жесты и цитаты. 2016-й – это уже безопасная дистанция: всё ещё близко, чтобы помнить лица и ритм жизни, и уже достаточно далеко, чтобы превратиться в эстетический объект, почти в декорацию. Всё циклично, и так было всегда: в 2016-м мы тосковали по 2007-му, а в 2026-м – по 2016-му.
Фото: Кузьмичёнок Василий / Агентство «Москва»С каждым годом ностальгии становится больше ещё и потому, что само время разгоняется. Тренды больше не живут сезонами – они живут 24 часа, пока доступна сторис. Платформы устаревают быстрее, чем мы к ним привыкаем. Всё вокруг требует постоянного обновления: не только бесконечная лента соцсетей, но и наши образы и мнения. В то же время ощущение исторической турбулентности уже стало фоновым. Мы всё активнее занимаемся эскапизмом, ведь прошлое становится единственным пространством, где от тебя ничего не требуют. Психика инстинктивно находит опору в «золотых периодах». У каждого они свои, но у самого солидарного поколения миллениалов они удивительно синхронизируются. Поэтому флешмоб про 2016-й и ностальгия по студенчеству и старым фильтрам для обработки фото – коллективная попытка нащупать точку, где мир ещё казался абсолютно понятным, а жизнь – не сплошным контентом, а просто жизнью.