Людвиг Бинсвангер – швейцарский психиатр и основоположник экзистенциальной психологии. Несмотря на мировую известность и значимость для психиатрии, труды Бинсвангера в России практически не переиздавались вплоть до 2024 года, когда философ Вадим Руднев составил антологию основных статей Бинсвангера «Два случая. Эллен Вест и Лола Фосс», снабдив книгу своим предисловием.
Бинсвангер прожил долгую жизнь и умер 5 февраля 1966 года: в 2026 году будет 60 лет со дня его смерти.
У Мартина Хайдеггера было два известных ученика, которые попытались перенести его идеи в психиатрию: Медард Босс и Людвиг Бинсвангер. Формально именно Босс считается «более правильным» продолжателем Хайдеггера – он много лет дружил с философом, работал под его личным руководством и почти дословно применял его идеи в клинической практике. Интересен факт, что Босс заинтересовался философией Хайдеггера, пообщавшись с Бинсвангером, который начал изучать его труды раньше. Но если Босс был прилежным учеником, то Бинсвангер – дерзким интерпретатором. И именно поэтому сегодня о нём говорят гораздо чаще.
Психиатр Медард Босс. Фото: archiv.uzh.chБосс старался ничего не менять: он буквально «прикладывал» философию Хайдеггера к психиатрии, не адаптируя её под медицинскую реальность. Хайдеггеру это нравилось, но у врачей и исследователей возникал закономерный вопрос: а где здесь живой человек? Где конкретный пациент со страхами, бредом, телом, биографией?
Бинсвангер пошёл другим путём.
От философии бытия – к человеку
Людвиг Бинсвангер родился в 1881 году в швейцарском Кройцлингене, в семье потомственных психиатров. Его дед и отец руководили частной клиникой «Бельвю», одной из самых прогрессивных психиатрических лечебниц Европы. Фактически Бинсвангер вырос внутри психиатрии: пациенты, беседы врачей, медицинская рутина были для него родной средой.
Как и Босс, Бинсвангер получил медицинское образование в Цюрихе, учился у Блейлера (автора термина «шизофрения»), Юнга и Фрейда. С последним его связывала долгая и тёплая дружба, однако уже в 1920-е годы Бинсвангер начал разочаровываться в психоанализе. Его не устраивало, что психоанализ объясняет человеческое страдание через прошлый опыт, вытесненные желания и механизмы, но почти не задаётся вопросом: как человек вообще живёт в мире?
Психиатр Людвиг Бинсвангер. Фото: Association Internationale Gaston BachelardИменно здесь Бинсвангер обращается к философии, но не к одной. Его экзистенциальный анализ вырастает сразу из нескольких источников: Хайдеггера, Гуссерля, Канта, Ясперса, Бубера, позднее – Сартра. Бинсвангер стал первым врачом, который объединил психологию с идеями экзистенциализма. Главным трудом Бинсвангера стала книга «Основные формы и знания о человеческом существовании», которая вышла в 1942 году. Он сознательно собирает свою теорию как мозаику и берёт от каждого мыслителя то, что, по его мнению, помогает лучше понять психическую болезнь. Это и стало его главным отличием и главной причиной критики.
В чём Бинсвангер «исказил» Хайдеггера
Хайдеггер рассматривал Dasein – человеческое «здесь-бытие» – как философское понятие, а не как объект терапии. Для него это была онтология, а не психология. Бинсвангер же сделал шаг, на который Хайдеггер идти отказывался: он превратил онтологию в антропологию. Проще говоря, Бинсвангер стал рассматривать Dasein не абстрактно, а у конкретного человека. Его интересовало не бытие вообще, а то, каким образом конкретный пациент строит свой мир: как он переживает пространство, время, тело, других людей, свободу, границы.
Хайдеггер упрекал Бинсвангера в том, что тот слишком вольно обращается с его терминами, смешивает философию с психологией и подменяет бытие субъективным опытом. Особенно его раздражало, что Бинсвангер фактически заменил хайдеггеровскую «заботу» на «любовь», сделав акцент не на тревоге и конечности, а на отношениях и открытости миру. Пафосом любви и открытой любящей экзистенции проникнуты все работы Бинсвангера, за что у многих исследователей психиатрии он вызывает восхищение, а другие, напротив, считают его излишне и неуместно напыщенным. Но именно это «ошибочное» прочтение Хайдеггера и оказалось решающим и прорывным.
Психиатр Мартин Хайдеггер. Фото: Staatsarchiv Freiburg / Landesarchiv Baden-WürttembergЭкзистенциальная слабость и болезнь
Для Бинсвангера психическая болезнь – не поломка мозга и не следствие травм прошлого, а нарушение самого способа быть в мире. Он вводит понятие экзистенциальной слабости: состояния, при котором человек теряет автономию, перестаёт опираться на себя и ищет внешние силы, которые будут им управлять. Такой человек, по Бинсвангеру, словно «падает» в мир: он больше не живёт собственной жизнью, а подчиняется страхам, идеям, идеалам, преследующим его образам. Особенно наглядно это проявляется в шизофрении. Бред Бинсвангер понимает не как бессмысленный симптом, а как попытку восстановить утраченный порядок. Когда опыт распадается, человек отчаянно пытается связать его во что-то целое – пусть даже ценой абсурдных идей. Бред становится способом удержать мир от окончательного развала.
Важным понятием в системе идей Бинсвангера стал миропроект, концепцию которого психиатр позаимствовал у экзистенциальной философии. Сартр дал Бинсвангеру идею проекта как экзистенциального выбора, от Хайдеггера было взято понятие «проектирование», «заброса» Dasein в мир, а Бинсвангер объединил эти две концепции в клиническое описание того, как конкретный человек строит свой мир. Психопатология, по Бинсвангеру, не равна разрушению мира как такового, но у человека с психической болезнью миропроект может быть бедным, застывшим, трагически противоречивым: человек больше не может свободно существовать.
Эллен Вест и трагедия альтернатив
Фото: pvproductions / FreePikСамый известный случай Бинсвангера – история пациентки по имени Эллен Вест. Это образованная молодая женщина с тяжёлым расстройством пищевого поведения, депрессией и суицидальными мыслями. Эллен с детства была очень честолюбивой, и её девизом было «Быть или Цезарем, или никем». После долгих странствий по психиатрическим клиникам Эллен попадает к двум главным светилам психиатрии XX века: Эмилю Крепелину, который диагностирует ей меланхолию, и Эйгену Блейлеру, который ставит ей шизофрению. Бинсвангер, который тоже склонялся к тому, что у Эллен Вест шизофрения, называл ее «влюблённой в смерть».
Бинсвангер описывает Эллен Вест как человека, чьё бытие целиком устремлено «вверх» – в идеалы, чистоту, трансцендентность, и потому ей невыносимо сталкиваться с фактом телесного существования. Эллен не может примириться с конечностью, плотью, ограничением. Она разрывается между крайними альтернативами: Эллен одержима идеей абсолютной духовной свободы, которая проявляется в желании стать «эфирной», и одновременно испытывает ужас перед телесностью, материальностью и – как следствие – набором веса. Она мучается от желания оставаться худой и неспособности контролировать приёмы пищи, и её жизнь превращается в жесткое «или – или», где не остаётся места компромиссу, двусмысленности, терпению.
Именно эта неспособность «позволить вещам быть», принять несовершенство и конечность опыта, по Бинсвангеру, и приводит к катастрофе. Эллен не смогла найти способ быть в мире и ушла из него, совершив самоубийство.
Опасный мир Лолы Фосс
Фото: FreePikИстория Лолы Фосс менее известна, но не менее интересна. Лоле, наполовину испанке, было 24 года, когда она заболела. В 12 лет она перенесла тяжёлый брюшной тиф и впервые остро пережила небезопасность собственного существования. В 22 года Лола перед путешествием с матерью отказалась заходить на палубу корабля, если срочно не вытащить из чемодана одно конкретное платье. Через пару лет экзистенциальная тревожность развернулась в страшную и абсурдную систему суеверий. Лола цеплялась за случайные ассоциации, слоги и перестановки букв, боялась зонтов, горбуний, косоглазых, боялась медсестру в клинике и даже свою мать. Она носила одно и то же платье, полагая, что новая одежда может привлечь беду. Мир становился всё более враждебным и непредсказуемым.
Как Эллен Вест стремилась к бесплотному идеалу, так недостижимым идеалом Лолы Фосс стала безопасность существования как такового. Но её постоянные «допросы судьбы» лишь усиливали ощущение угрозы: мир превращался в место, в котором невозможно жить. Бинсвангер сравнивал её способ существования с хождением по тонкому льду или по качающемуся канату. Лола растрачивала всё своё бытие на защиту от мира, и в конечном итоге её миропроект капитулировал перед непреодолимым: состояние девушки ухудшилось настолько, что она не смогла вернуться к нормальной жизни.
Почему Бинсвангер всё ещё важен
В отличие от Босса, Бинсвангер не создал законченной терапевтической методики. Его экзистенциальный анализ – скорее исследовательский инструмент, способ понимания психоза, а не его «лечения», за что его часто критикуют. Но именно Бинсвангер первым настоял на том, что психическое расстройство – это не просто медицинская проблема, а экзистенциальная драма, и за симптомом стоит человек с собственным миром, логикой и отчаянной попыткой выжить.
Позднее сам Бинсвангер признавал, что неправильно понял Хайдеггера. Но эта ошибка оказалась плодотворной: из неё выросла экзистенциальная психотерапия, повлиявшая на идеи антипсихиатра Рональда Лэйнга, феноменологическую психиатрию и гуманистическую психологию XX века.