Этот год, успевший только начаться, завершится юбилеем. В декабре мы вспомним о 35-летии знаменитых Беловежских соглашений, постановивших, что СССР больше не существует – ни как политический субъект, ни как реальность, данная нам в ощущениях.
Распалась очередная великая цепь, и страна, названная Российской Федерацией, устремилась куда-то вперёд – сюда, к нам, в 2026 год. Как теперь проследить маршрут её пути? Что удалось преодолеть и куда всё-таки проследовать? Что мы поняли о себе за 35 постсоветских лет?
Да и мы сами – кто мы? Изучали homo soveticus, потом долго-долго говорили о постсоветском человеке, а сегодня? Мы постсоветские, несоветские, неосоветские, «новиопы», русские? Как сейчас назвать всех тех, кто жил здесь и отплыл в неизвестность 35 лет назад? Есть ли нам имя на всём белом свете?
По-прежнему много есть тех, кто скажет, что всё изменилось и всё не то, и немало найдётся других, уверенных, что не изменилось ничего и даже идёт-де обратно. В этой постсоветской петле времени бьются умы, ограниченные набором воспоминаний и ассоциаций, почерпнутых то ли из наскоро собранного учебника, то ли из случайной выдачи интернета – что почти одно и то же. И самое сложное – знаете что? Поймать, уловить не новое или старое, а «исполненное».
Мы так бьёмся за прошлое, боясь «проиграть ХХ век»: боремся с фальсификациями истории, открываем музеи советскому народу и много чего ещё – что совсем не жалеем тех 35 лет почти-настоящего, совсем недавно бывшего. Я не встречала ещё людей, которые бы пытались защитить эти 35 лет от обычных наветов: мол, «не оправдали ожиданий», «много было ошибок», «стыдно что-то вспоминать», «сплошные иллюзии», «хорошо, что опомнились» и т.д. – постсоветское 35-летие принято не то чтобы ругать, но поругивать, слывя экспертом по его недочётам. Разница между условно либеральной средой и условно государственнической только в том, что первые поругивают конец 35-летия, а вторые – его начало. Но, последовательно исповедуя единство российской истории (даже там, где это сделать почти невозможно), «общественность» не слишком озабочена поиском единства в собственной жизни, в последних прожитых 35 годах. В них как раз всегда ищут «переломы»: от плюса к минусу или наоборот. И плод этого времени утопает в непрерывном историческом процессе, манифестируемом лентами новостей.
