Заметки возвращенца

После того как я нашёл работу (примерно два месяца назад), я осознал – и порадовался – уровню русификации, которого, несмотря ни на что, мне удалось достичь. Я понял, что полностью отвык от некоторых из своих родных привычек: здесь все работают довольно спокойно, и в данном случае большую часть своих сил я трачу на поддержание человеческих и профессиональных отношений в соответствии с итальянским этикетом. К счастью, я (пока) не способен вернуться к той частоте речи, которая характеризовала меня до отъезда в Россию. В рабочей среде здесь все очень много говорят. Спокойствие, сдержанность и молчаливость воспринимаются как признак усталости, раздражения, застенчивости, плохого настроения или даже недоброжелательного отношения к людям, на самом деле желающим вступить с тобой в диалог. Участие в этих разговорах и соблюдение соответствующих норм позволяет быть воспринятым как вежливый, воспитанный и также профессионально компетентный человек; следовательно, становится контрпродуктивным уклоняться от бесед, которые на деле незначительны и касаются общих маловажных тем – таких как погода, сравнение привычек и способов выполнения повседневных и практических дел или расхожие фразы. Иными словами, в определённых пределах выгодно терять время, перекидываясь словами о пустяках.

Фото: drobotdean / FreePik

Кроме того, в отличие от того, как это было в России, в Италии необходимо здороваться-прощаться каждый раз, когда приходишь или возвращаешься в какое-либо место; поэтому нередко оказываешься в акустической среде, отягощённой постоянно увеличивающимся количеством «чао-чао» (привет-пока). То же самое относится к словам «grazie» («спасибо»), «per favore» («пожалуйста», «будьте добры»), prego («пожалуйста», «будьте добры»), «arrivederci» («до свидания»), «pronto» («алло»): проговорить эти слова всего один раз считается несколько невежливым, словно человек хочет поскорее свернуть разговор, прервать его или продемонстрировать холодность по отношению к собеседнику. Часто в таких случаях у меня в голове прокручиваются русские выражения (прошу прощения за резкую смену регистра): «Ну сколько можно базарить» / «Да я понял уже». Говорить и действовать строго по делу в Италии не принято.

Это явление представляется мне интересным. Хорошие манеры и этикет, помимо буржуазно-пролетарских стандартизаций и автоматизаций прошлого века, выражают дух предшествующей эпохи – аристократической, в которой некоторые люди, меньшинство, обладали привилегией «терять время». Хорошие манеры, подобно искусству, ни к чему не пригождаются, они самоценны (или же, будучи подчинёнными иным целям, утрачивают собственный смысл) и бесполезны с точки зрения эффективности и буржуазно-социалистической утилитарности. То, что в Западной Европе эти привычки в определённом смысле сохранились, пусть и превратившись в пустые автоматизмы, по-видимому, подтверждает наши тезисы о расхождении путей секуляризации в Западной Европе и в России, произошедшем вследствие трагедии 1917 года: революция действительно нанесла решительный и радикальный удар по всему религиозному и/или аристократическому, которое, напротив, в Западной Европе сохраняется в форме пассивных неосознанных привычек (мы касались этого аспекта в связи с вопросом традиционных ценностей и техники).

В России, однако, после распада СССР наблюдался и феномен кажущегося возвращения к этим западным формулам вежливости и к той важности, которую они имеют в человеческих отношениях. В действительности распространение англосаксонских этикетных моделей затронуло и континентальную Западную Европу: многие итальянцы – и не только они – жалуются на грубость и вульгарность таких практик, как фальшивые и натянутые улыбки, вопросы, задаваемые без подлинного намерения или интереса к ответу, и тому подобное.

Несмотря на то что я давно размышляю над этими вопросами, меня особенно поразил уровень и поверхностность, до которых дошли автоматизмы, связанные с хорошими манерами и прежде всего с такими важными праздниками, как Рождество, крещение и т.п. Большинство людей понимает, что речь идёт об обязательстве, отличающемся от прочих лишь с количественной точки зрения: в данном случае намного важнее выполнить все связанные с ним практические задачи (купить подарки и т.д.), то есть не задумываясь и не пытаясь делить с другими людьми более глубокий смысл этих праздников (даже не обязательно доходя до их первоначального религиозного значения).

Фото: Denisa-Elena Ficau / Unsplash

Мне кажется, что в России значение праздника как «паузы», как разрыва с повседневным и обыденным порядком и ритмами на данный момент сохранилось в большей степени. Хотя это в первую очередь характеризует общее отношение к светским праздникам (атеистического, советского происхождения), практические и духовные трудности, с которыми сталкиваются россияне, способствуют пониманию праздников в их подлинном смысле – не только и не прежде всего материалистическом.