«Чтобы понять, почувствовать океан, нужно его увидеть, поэтому океанология ещё долго не будет кабинетной наукой», – говорил на недавней пресс-конференции Андрей Гебрук, заместитель директора по научной работе Института океанологии им. П.П. Ширшова Российской академии наук (ИО РАН). Пресс-конференция собиралась по приятному юбилейному поводу и называлась «Институт океанологии РАН: 80 лет научного подвига и открытий». Её вёл известный учёный, глубоководный биолог Андрей Гебрук, который почти 40 лет работает в Институте океанологии и десятки раз спускался на максимальные глубины Мирового океана на глубоководных обитаемых аппаратах «Мир», «Пайсис» и «Алвин».
Невероятные черные курильщики
Институт океанологии РАН – единственный в России, который проводит фундаментальные и практические исследования во всех областях морских наук, включая физику, климатологию, химию, геологию и биологию океана. Здесь разрабатывается морская техника для научно-исследовательских морских экспедиций института. Это крупнейший институт в составе РАН, где в пяти филиалах (крупнейший – в Калининграде) работают порядка 1130 учёных.
Его история читается, как роман Жюля Верна, с таинственными подводными путешествиями на лучших на Земле батискафах. 30 января 1946 года, когда страна ещё не поднялась из руин войны, был учреждён Институт океанологии постановлением Президиума Академии наук СССР. Институт вырос в сложное время из небольшой лаборатории из пяти человек, и это наглядно демонстрировало, что руководство страны понимает, насколько наука важна для будущего.
Уже через три года у учёных появилось судно с 12 лабораториями на борту. «Витязь» был немецким трофейным кораблём водоизмещением 5,7 тысячи тонн, который довольно быстро прославил советскую науку в Тихом, Индийском и Атлантическом океанах. «Витязь» устранил много белых пятен на картах подводного рельефа. На этом судне открыли возвышенности: Шатского, Обручева, Академии Наук, Института океанологии; хребты: Восточно-Индийский, Ланка, «Витязя», Ширшова, Богорова, Шокальского; впадины: Дерюгина, ТИНРО и Курило-Камчатский жёлоб. Именно на нём измерили глубину Марианской впадины (11 км) и установили рекорд глубоководной якорной стоянки (9600 м). Всего даже не перечислишь. Сейчас «Витязь» можно увидеть в калининградском Музее Мирового океана.
Научно-исследовательское судно «Витязь». Фото: A.Savin/WikipediaЭто было потрясающее время – эпоха героических открытий во всём мире. Советский институт океанологии конкурировал с Исследовательским институтом Скриппс (США), Океанографическим учреждением Вудс-Хоул (США), Институтом Альфреда Вегенера (Германия), Национальным океанографическим центром (Великобритания), Токийским океанографическим университетом и другими яркими центрами мировой науки в области океанологии.
Затем наступила эпоха подводных аппаратов – 1970-е. Россия стала мировым лидером в области обитаемых подводных аппаратов. Сначала это были одиннадцать моделей «Пайсисов», а затем – лучшие на Земле обитаемые аппараты «Мир-1» и «Мир-2» с рабочей глубиной 6000 метров. Часто говорят сразу о двух модификациях, называя эти батискафы «Мирами». Ими написана славная страница отечественной океанологии. Они исследовали озеро Байкал, спускались к горячим источникам на дне Атлантического океана – «чёрным курильщикам», а в 2007 году первыми в мире достигли дна Северного Ледовитого океана на Северном полюсе. На них обследовалась подлодка «Комсомолец», затонувшая в Норвежском море в 1989 году. Легендарные «Миры» даже остались в истории мирового кино: на них снимались два фильма о «Титанике»: документальный 1991 года и всем известный кэмероновский.
Даже просто читать об этом интересно. А каково погрузиться на батискафе на километры, куда раньше не проникал ни один человек! «Когда ты находишься внутри глубоководного аппарата, эмоциональная составляющая очень сильная, – рассказывал Андрей Гебрук. – Перед глазами проносится огромное количество информации, и нужно мгновенно всё просканировать, выделить необычное, чтобы взять пробы. Например, перед тобой оказываются животные на глубине 9,3 км, и ты первый человек на земле, который их видит. Или невероятные “чёрные курильщики”! Всё это сейчас можно увидеть телеуправляемыми аппаратами. Но обитаемые аппараты всё же нужны, например, для работы на затонувшей подлодке – присутствие в этой ситуации может оказаться решающим».
Судьба «Миров» рвёт сердце. Их вывели из эксплуатации в жирные нулевые годы, потому что страна не нашла на них денег. Объяснили, что дорого обслуживать. Один аппарат поместили в ангар, другой – в Музей Мирового океана в Калининграде. «Я был в том музее, для меня это очень грустное эмоциональное переживание, – вспоминает Гебрук. – Я стоял рядом с ним. Он был в прекрасной форме, вылизан, вычищен, за ним очень хорошо следят. Но… на полу в прекрасном зале, а не на борту корабля. Второй аппарат ждёт в ангаре лучшего времени. И дело здесь даже не в том, что Институт океанологии остался, можно сказать, без рук, а отечественная наука очень много из-за этого потеряла и продолжает терять. И мы уже видим, как колоссально отстали». Дело усложняется и тем, что беспилотными аппаратами российская гражданская наука тоже не занимается – нет финансирования. Сейчас вроде бы ситуация сдвинулась с мёртвой точки, и ЦКБ МТ «Рубин» проводит диагностику аппаратов с целью понять, можно ли их снова ввести в эксплуатацию.
А техническая мысль – уже в новой эпохе. Учёные сходятся на том, что будущее – за оснащёнными системами искусственного интеллекта подводными беспилотниками: они безопаснее и дешевле. Но это уже другая страница истории.
Макет «Мир-2» в Музее Мирового океана в Калининграде. Фото: Alexander Grebenkov/WikipediaБез предела глубины
Поскольку своей глубоководной техники для науки теперь у России нет, с международными связями тоже не всё прекрасно: учёные вынуждены искать новые возможности исследовать и воплощать идеи в жизнь. Российским океанологам активно предлагают научные перспективы в Китае, где сейчас работают сразу несколько океанологических институтов. Один из создателей «Миров», конструктор Анатолий Сагалевич, сыграл решающую роль в постройке китайского чуда техники – в 2020 году там построили глубоководный аппарат Fendouzhe. Для таких аппаратов используют формулировку «no depth limit» – «без предела глубины», потому что они могут работать и на 12 км, и на 13, но на нашей планете нет таких глубин. Fendouzhe – единственный аппарат в мире, который способен погружаться на максимальную глубину и обеспечивать учёным возможность работать. Первая же экспедиция на дно Курило-Камчатского жёлоба в 2024 году принесла мировые научные сенсации. Это была международная экспедиция при участии океанологов России, Китая, Новой Зеландии и Дании.
«В этой экспедиции люди впервые увидели своими глазами дно Курило-Камчатского жёлоба, – вспоминает Андрей Гебрук, участвовавший в этой работе. – Это один из глубочайших и величайших жёлобов Мирового океана, пятый по глубине среди всех желобов, он тянется 2,1 тысячи км вдоль Камчатки, Курильских островов. Именно там, на колоссальной глубине 9,3 км, мы нашли выходы метана на огромном протяжении, по всему желобу. И главное, обнаружили поразительную жизнь: большое количество сложных экосистем, состоящих из трубчатых червей, двустворчатых моллюсков и прочих существ живут там за счёт использованной энергии химических соединений, в данном случае метана». Учёные экспедиции на Курило-Камчатский жёлоб и западные регионы Алеутского жёлоба под руководством заместителя директора Национального научного центра морской биологии ДВО РАН (Владивосток) Владимира Мордуховича 23 раза погружались на дно Тихого океана. Они нашли самое глубоководное и богатое сообщество хемосинтезирующей жизни на Земле. «Их обнаружение ставит под сомнение текущие экологические модели, описывающие круговорот углерода в океане и то, в каких экстремальных условиях может существовать жизнь в глубинах Мирового океана», – писал журнал Nature. Результаты этой работы вошли в топ-10 открытий российской науки за год, по мнению Российского научного фонда.
