Горбачёв против Ельцина. Битва за власть и будущее страны, случившаяся 35 лет назад

«При нём началась политика, я извиняюсь, обмана людей»

Правда, понятно это стало позже. А в тот день, 19 февраля 1991 года, обеим сторонам противостояния оставалось лишь строить предположения, какие плоды принесёт то интервью. Ельцина атаковали вопросами с двух сторон. Правда, одна из них была дружественной – сторонник демократов Олег Попцов. А вот второй журналист Сергей Ломакин основательно подошёл к интервью. И несмотря на то что вопросы были заранее присланы самим Горбачёвым и согласованы с Ельциным (по другой версии, ничего такого не было), Ломакин заставил понервничать Бориса Николаевича. Журналист вспоминал: «И выстроил интервью так, каким оно должно было быть, по моему мнению. Я, естественно, прошерстил все выступления Ельцина, они были противоречивы. В одном месте он говорит, что Россия никогда не будет создавать свои вооружённые силы, свою армию, а через две недели говорит, что будет… Я их подкапливал, чтобы задать вопросы. И задал. Он начал плавать. Для политического лидера это тяжело, и он меня, естественно, ненавидел».

Михаил Горбачев. Фото: Архив Юрия Абрамочкина / russiainphoto.ru

Ельцин держал удар, несмотря на сложные и неудобные вопросы. Особенно трудно было объясняться в прямом эфире по реформе ценообразования. Но Председатель Верховного Совета ушёл в критику президента только в самом конце ответа, заявив: «При нём началась политика, я извиняюсь, обмана людей».

Дальше – больше. Борис Николаевич словно скидывал с себя оковы. Он озвучивал простые и понятные рядовому зрителю проблемы, о которых уже давным-давно говорили на кухнях. И тем самым попал точно в цель. Сыграла положительную роль и нарочито агрессивная манера. Ельцин пошёл ва-банк, когда обвинил Михаила Сергеевича в антинародной политике, заявив: «Он подвёл страну к диктатуре». А потом и вовсе потребовал от Горбачёва уйти в отставку.

Эта фраза стала не просто камнем, брошенным в болото, а настоящим падением метеорита. И Ельцин это понимал. Он безусловно пользовался поддержкой населения, но его рейтинг всё равно постепенно снижался. Требовался эдакий перформанс, способный заставить о нём говорить всех. И Борис Николаевич в своём выступлении не просто перешёл Рубикон – он прямым текстом объявил войну Горбачёву.

Дочь Ельцина Татьяна Дьяченко вспоминала: «Слова были резкие, жёсткие, но привычные. Но в конце, когда он вдруг сказал о своём требовании отставки президента страны Горбачёва, сказать, что это был гром среди ясного неба, – это ничего не сказать. Это было потрясение! Про это говорили на кухнях, на митингах, но никогда по приглаженному, восторженному, поддерживающему перестройку, гласность и Горбачёва телевидению. И вдруг по центральному телевидению папа произносит такие слова на всю страну. Было ощущение взрыва. Поздно вечером он приехал усталый, измученный, но успокоенный. Как будто сделал что-то важное и нужное. Мы только лишь и смогли его спросить: а что завтра будет? А он ответил: завтра будет интересно. И пошёл спать»

Оправданный риск

Борис Николаевич был абсолютно прав. Он сделал свой ход, заставив всех остальных присоединиться к этой игре. Естественно, на следующий день было «интересно». Партийные чиновники не оценили перформанс Председателя Верховного Совета. Его речь оценили как «безответственную» и «направленную на дестабилизацию страны». Леонид Кравчук, лидер УССР, и вовсе заявил, что слова Бориса Николаевича ведут к гражданской войне. Не остался в стороне и Нурсултан Назарбаев: «В этот поворотный момент, когда мы переживаем экономический кризис, Ельцин фактически организует ещё один кризис – на этот раз политический».

Борис Ельцин на Красной площади. Фото: Архив Юрия Абрамочкина / russiainphoto.ru

При этом Горбачёв не сразу понял, что проиграл тот раунд противостояния. Сначала он воспринял слова Ельцина как личную обиду, поэтому обвинил оппонента в безответственности и политическом авантюризме. Где это видано, чтобы с экранов телевизоров шли призывы к отставке законного президента? Уже гораздо позже Горбачёв заявит, что то интервью – удар в спину, нацеленный на развал Союза ради личной власти.

Верховный Совет СССР также обрушился на Ельцина с критикой. Депутаты даже приняли специальное заявление, в котором выступление Бориса Николаевича объявили «создающим чрезвычайную ситуацию в стране». И, конечно, звучали упрёки в чрезмерных амбициях. 21 февраля появилось «Письмо шести» (его авторы – заместители Ельцина), зачитанное на заседании Верховного Совета РСФСР, в котором вновь раскритиковали Ельцина. Но это было уже опасно. Его не просто обвиняли во всех грехах – его захотели сместить.

Сам же Горбачёв, глядя на такую реакцию элиты, заявил: «Песенка Бориса Николаевича спета, он заметался, боится спроса за то, что сделал или не сделал с Россией». Параллельно Михаил Сергеевич проводил совещания, требуя «перейти в атаку» на демократов. Горбачёв понимал, что на грядущих выборах победить должен был кто угодно, но не Ельцин. Однако… народная поддержка зашкаливала. Уставшие люди видели в Борисе Николаевиче возможность изменения жизни. Поэтому страна утонула в митингах. Народная поддержка Ельцина, идущая с улиц, оказалась куда сильнее подковёрных интриг. Борис Николаевич, почувствовав уверенность, перешёл в атаку. В июне он триумфально стал Президентом РСФСР, что в глазах жителей России сделало именно его лидером государства. А легитимный со всех сторон Горбачёв уверенно пошёл ко дну, вместе с Советским государством, которое уже никому не было нужным.