Приходишь во двор с утра, а во дворе как назло нет никого из твоей компании. Только одна незнакомая девочка уныло ковыряет песок своим совочком. Подходишь к ней – и звучит магическая формула: «Давай дружить». Теперь эта девочка на ближайшие годы – твоя лучшая подружка. До тех пор, пока вы не пойдёте в разные школы или пока кто-нибудь не переедет в другой район.
Вот бы было всегда так просто! Но, взрослея, мы усложняемся, и усложняется жизнь. После тридцати написать коллеге «как дела» – уже риск, что о тебе плохо подумают. Почему мы разучились сближаться и что с этим делать?
Песочница закрыта: почему старые ритуалы больше не работают
Раньше дружбу создавали обстоятельства. Вы оказались в одном заезде в летний лагерь. Или вас поселили в один номер гостиницы на гастролях детской танцевальной труппы. Не будем рассматривать сейчас крайние случаи буллинга, когда весь коллектив настроен против одного человека, но, как правило, даже если ты робкий и скромный, шанс с кем-то сблизиться в детском коллективе был гораздо выше, чем во взрослом возрасте.
Фото: prostooleh / FreePikТеперь дружбу нужно строить осознанно. Вы думаете, где бы найти себе новых друзей, и с этой целью записываетесь на книжный клуб или мастер-класс по керамике, думая, что общие точки соприкосновения помогут найти «своего» человека. Однако какое там: близость интересов ни разу не гарантирует, что получится хотя бы просто завязать беседу, а если даже с кем-то и сложится приветливый смол-ток, шанс, что он перерастёт в дружбу, ничтожно мал.
«Раньше у нас было время, теперь у нас есть дела», – поётся в песне «Крылья» группы Nautilus Pompilius. Тысячу раз да. У взрослого человека дефицит энергии и свободных «окон». Вам точно попадались шутки про то, что тридцатилетние подруги встречаются два раза в год, а организовать компанию взрослых друзей практически нереально. Вы планируете встречу за несколько месяцев, но ко дню X выясняется, что у кого-то заболел ребёнок, у кого-то горит дедлайн, кому-то надо помочь маме на даче именно в этот день, а кто-то просто «не в ресурсе». В итоге из десяти человек доходят в лучшем случае трое-четверо. Впрочем, если у вас есть десять друзей, которых можно (попытаться) собрать в одной комнате, вы невероятный счастливчик!
Ну и ещё… В детстве мы не боялись показаться навязчивыми, а теперь боимся нарушить чужие границы и оберегаем свои. Злимся, когда нам пишут ночью, и долго размышляем, рассказать ли подруге про любовные терзания. Не будет ли это принуждением к эмоциональному обслуживанию? «Может, у человека своих проблем полно, а я тут лезу со своими», – думаете вы. Проблем у любого взрослого человека действительно полно, но основная проблема кроется не в нас, а в том, что взрослая дружба требует других инструментов.
Фото: Кузьмичёнок Василий / Агентство «Москва»Смол-ток – не враг
Итак, вам за тридцать и вы задались целью найти себе друга. И вот вы записались в книжный клуб. Допустим, с кем-то даже завязалась интересная дискуссия. Но вы выходите из библиотеки или коворкинга, где проводилось мероприятие, и снова остаётесь в одиночестве. Почему книжные клубы и антикафе не спасают от него? Потому что мы путаем контакт с присутствием. Взрослому человеку, как правило, хватает присутствия Другого в жизни, и по большей части оно даже приятное. А вот наличием в жизни близкого и тесного контакта может похвастать далеко не каждый.
Вы злитесь на себя за пустоту смол-тока. Обоим собеседникам было приятно и легко в моменте, но разговор вышел поверхностным и коротким. Совсем не то, что нужно изголодавшемуся по духовной близости одинокому взрослому. Однако смол-ток – не пустота. Представьте его в виде прихожей – при условии, что мы не решаемся войти в комнату. Однако мы точно знаем, что в неё не стоит врываться. Лучше делать маленькие шаги к сближению. За одним смол-током пусть будет следующий. Открывайтесь постепенно, давайте с каждым разом о себе чуть больше информации. Задавайте вопросы, уместные и не слишком личные. Главное здесь – не бояться открываться, но уметь отличать здоровую искренность от роли безответной «жилетки». А то, бывает, и от роли ходячего «кошелька».
И снова о личных границах
У миллениалов культ личных границ. Родился он не на пустом месте. Наши родители воспитывали нас удобными, жертвенными, наши потребности и желания часто обесценивались. В итоге у постсоветского человека повышенный риск попасть в абьюзивную дружбу. Обесценивание, конкуренция, паразитирование, безвозвратные долги, отсутствие встречного интереса: опыт такой псевдодружбы знаком, пожалуй, каждому. Из этих отношений сложно вырваться по разным причинам: низкая самооценка («уж лучше такой друг, чем быть совсем одному»), ложная надежда «заслужить» хорошее отношение. Эмоциональный абьюз – это повторяющиеся циклы из нежности и агрессии, и в моменты сближения мы искренне верим в исправление токсичного друга. Также нам жаль своего эмоционального вклада в эту дружбу, ведь она может продолжаться годами. Но при наличии рефлексии (зачастую при помощи психотерапии) такой опыт становится фоном, на котором мы учимся говорить «нет» и выбирать свой душевный комфорт. Я подчёркиваю: уйти от токсичной дружбы – не предательство, а возвращение себе себя.
Фото: Сандурская Софья / Агентство «Москва»Однако здесь мы выходим на главный страх тридцатилетних: «Если я сближусь с кем-то новым, меня используют».
Деньги и класс: слон в посудной лавке
Особенно этот страх проявляется, когда между вами есть классовые различия. Мы привыкли делать вид, что «дружба выше денег», что дружба – это высокая материя, а деньги – нечто приземлённое. Однако деньги имеют значение, а делать вид, что это не так, – опасно.
На самом деле финансовая разница между вами и вашим товарищем – ещё не приговор дружбе. Скорее, серьёзный вызов.
Представим двух друзей: один бедный, другой богатый. Бедный постоянно одалживает у богатого деньги, а тот разрешает не возвращать долг или: «Вернёшь, когда будет возможность». Богатый угощает бедного в ресторане, одаривает его дорогими подарками – по доброте душевной ему для друга ничего не жаль. Однако в какой-то момент богатому начинает казаться, что бедный эксплуатирует его и считает его должным по факту того, что он располагает большими благами. В душе бедного тем временем ядом проливается классовый ресентимент: он чувствует униженность и уязвлённость. Богатый взрывается и хочет взыскать с бедного долги за всё время дружбы, бедный считает его предателем. Занавес, конец трагедии.
Чтобы такого не было, следует договариваться о правилах, если у одного есть ресурс, а у другого нет. Не есть-пить за чужой счет. Не дарить дорогие подарки «с барского плеча». Можно договориться ходить в такие кафе, чтобы каждому счет был комфортным. А что касается жизненных трудностей? Должны ли вы помочь крупной суммой денег другу, если он попал в беду? Разве не так нас учили, что настоящий друг – это тот, кто жертвует во имя другого? Я скажу так: на помощь придут границы. Решение за вами, но если вы будете чувствовать себя спасителем, которому теперь обязаны по гроб, а ваш друг – жертвой, то и дружбе конец. По моему опыту, в сложных ситуациях гораздо лучше работает помощь словом, делом, информацией.
Фото: FreePikКоллеги: дружить нельзя дистанцироваться
Многие, кто хочет найти друга после тридцати, задумывались о том, чтобы подружиться с коллегами. Коллеги – это самая опасная и при этом самая ценная зона для дружбы. Опасность начинается всегда там, где личное смешивается с профессиональным.
Признак зрелой дружбы – способность пережить чужой успех. Пока вы работаете в одном отделе и терпите начальника-самодура, легко дружить и поддерживать друг друга. Но представим, что вашего коллегу повышают (а вас нет) – и он начинает пользоваться привилегиями, которые вам недоступны. Признайтесь себе, получится ли сохранить дружбу?
Я писательница. У нас большое творческое комьюнити, и с некоторыми коллегами сложились тёплые отношения. Мы поддерживаем друг друга, делимся планами, обсуждаем тексты и иногда личное. Это большое, но хрупкое счастье. Сегодня мы равны, а завтра может случиться что угодно. Допустим, вы участвуете в престижном опен-колле, вы проходите, а ваша подруга-писательница нет. Либо наоборот: она вдруг входит в состав премии, но отчего-то отказывается лоббировать ваш текст. Или – банально – пишет статью, книжную подборку или пост в блог, но не упоминает вас. Обиды копятся, личная недосказанность и пробежавший холодок становятся профессиональной проблемой. Один неосторожный разговор о чужой слабой рукописи – и ты предатель. Одна честная рецензия – и ты завистница. Одна рассказанная в доверительной беседе тревога – и через полгода после ссоры об этом знает весь цех. Звучит опасно, не правда ли?
Не призываю никому не доверять и дистанцироваться от всех коллег. Но здесь мне кажется важным не смешивать жанры. В идеале, конечно, в буквальном смысле: если вы и ваш друг-писатель пишете в разных жанрах для разных аудиторий – у вас будет меньше опасных столкновений и поводов для конкуренции. Однако речь о другом: если вы обсуждаете рабочий проект, не переводите разговор в личное, а если встретились как друзья – не решайте рабочие вопросы «заодно». И всегда держите кого-то вне профессионального круга. Людей, которым не надо объяснять, что такое дедлайн и творческий кризис, но которые не проголосуют против вас в редакционном совете, если вдруг на вас за что-то обидятся.
Золото на периферии: почему старые связи – лучшая инвестиция
После всех страхов и разочарований, после блужданий по минному полю дружбы после тридцати мы возвращаемся к тому, что уже есть.
Фото: Чингаев Ярослав / Агентство «Москва»А что у нас есть, кто остаётся? Остаются те, кто не требует от вас ничего. Те, кто был рядом всегда, но на периферии. Однокурсница, с которой мы не виделись семь лет, но она каждый год поздравляет меня с днём рождения. Друг детства, с которым вместе ели мороженое на лавочке, а теперь кидаем друг другу раз в полгода мемы. Первый подписчик в ЖЖ, который помнит мои первые юношеские тексты и гордится моими успехами.
Люди, которые знали нас в 17, 20, 25 лет, – это готовый фундамент. Их не надо «завоёвывать», не надо строить отношения с нуля. Их надо просто разморозить. Вот вам секрет: взрослая дружба – это не только умение находить новых, но смелость возвращаться к старым. Старые связи, проверенные годами, могут стать самой крепкой вашей опорой.
Пишете тому самому подписчику: «Увидела твой комментарий под постом, вспомнила, как мы спорили о Бродском в две тысячи десятом. Ты тогда был прав, кстати. Как ты вообще?». Через час ловите ответ и в субботу идёте пить кофе. Хэппи-энд.
Эпилог
Мы никогда не сможем снова подойти к человеку в песочнице и сказать: «Давай дружить». Взрослая жизнь такова, что у каждого к тридцати годам свой невесёлый багаж из горьких разочарований в дружбе и страхов быть отвергнутым.
И дружба после тридцати – это действительно риск. Действительно можно обжечься снова. Можно не совпасть, разругаться из-за денег, оказаться неинтересной. Но есть и другой риск: сузить круг общения только до мужа и мамы и жить остаток жизни в отчаянной нехватке искренности и глубины, которую дарит настоящая дружба.
Дружба после тридцати – это не подарок судьбы, она не падает с неба. Нужно перестать ждать спонтанности, какого-то великого Случая, и начать действовать намеренно и осознанно. Написать первой, признаться, что вспоминаешь и скучаешь, позвать на кофе. Детская дружба возникала сама, а взрослую мы создаём, и в этом и есть её главная ценность.