Невозможно без опасений глядеть на сегодняшнюю ситуацию в сфере занятости. Наверняка почти у каждого есть знакомые, которые после окончания престижного университета долгое время не могут найти достойную работу и в итоге соглашаются на вакансию с достаточно низкой зарплатой. Родители всё больше беспокоятся о профессиональном будущем своих детей: вдруг они со своим профильным высшим образованием останутся совсем без работы?
В то же время не уменьшается спрос на низкоквалифицированные вакансии. В медиа постоянно обсуждаются новые рекордные зарплаты курьеров и таксистов. Так, в Москве месячный доход курьеров при постоянной занятости редко ниже 100 тысяч рублей, а иногда может доходить и до 170 тысяч! Хотя точную статистику посчитать сложно, сервисы вроде hh.ru могут завышать зарплату, но тем не менее тренд крайне показателен. В февраля 2026 года исследователи из НИУ ВШЭ пришли к выводу, что от 34 до 40% выпускников бакалавриата и специалитета 2021–2023 годов работают на должностях, не требующих высшего образования, – продавцами, операторами колл-центров, офис-менеджерами, складскими работниками. Это явно не просто ситуация, когда «по совпадению» множество молодых выпускников не могут найти работу. Это говорит о структурных проблемах.
Для молодых специалистов, потративших годы на получение высшего образования, зарплата в 80 тысяч на старте – не так уж и плохо. Даже в сфере IT в 2025 году наблюдается сжатие: в среднем поиск работы в секторе занимает более трёх месяцев, а иногда на tech-позицию может приходиться до 300 откликов!
С чем связан этот парадокс? И ведь это не происходит только в России. О кризисе привычного восприятия рынка труда говорят во всём мире. Взглянем на эти явления предельно широко и исторически.
Фото: Белицкий Дмитрий / Агентство «Москва»Постиндустриальное общество и деиндустриализация
Америка, Британия и некоторые другие западные страны в 1970-х годах переживали то, что в экономической истории принято называть стагфляцией. Бурный рост экономик, продлившийся почти два десятилетия после Второй мировой войны, замедлился. На передний план вышли страны Восточной Азии, в особенности Япония.
В голливудском кинематографе и массовой культуре хорошо запечатлён образ кризиса американского «ржавого пояса», некогда главного индустриального центра США. Само название города Детройт стало нарицательным для обозначения полузаброшенных пространств. Так западный мир впервые столкнулся с масштабной деиндустриализацией.
Мировые промышленные мощности постепенно переносились в Азию, где рабочая сила была значительно дешевле. Профсоюзы и социальная политика, обеспечивавшие существование «государства всеобщего благосостояния», делали стоимость труда в западных странах высокой. Азиатские товары, в особенности японские автомобили, оказывались и экономичнее, и зачастую технологически совершеннее.
Всё больше работников переходило из сферы производства товаров в сферу услуг – прежде всего высококвалифицированных. Те самые «государства всеобщего благосостояния» обеспечивали гражданам возможность получить высшее образование и занять более престижные позиции.
Казалось бы, в чём проблема? Юноши и девушки, ещё недавно вынужденные с подросткового возраста работать на заводах, получили возможность стать юристами, менеджерами или программистами и строить карьеру в комфортной среде, потребляя товары, произведённые в странах третьего мира. Однако у этой трансформации было две важные стороны.
Фото: Чингаев Ярослав / Агентство «Москва»Во-первых, спрос на низкоквалифицированные услуги никуда не исчез. Разумеется, студенты во всём мире продолжают подрабатывать в кафе и магазинах, но полностью закрыть потребность экономики в подобном труде они не могут. Демографический переход, сопровождавшийся снижением рождаемости в развитых странах, лишь усилил этот дисбаланс. В результате возник устойчивый спрос не только на дешёвые импортные товары, но и на труд мигрантов. Так сформировался феномен глобальной трудовой миграции.
Во-вторых, экономический рост с начала XIX века обеспечивался прежде всего ростом производительности в промышленности. Массовый переток населения из деревни в город, внедрение новых технологий и повышение технической оснащённости предприятий позволяли каждому работнику производить больше благ, чем прежде. Именно это создало основу для расширения среднего класса и роста спроса на образованных специалистов.
Однако в экономике с преобладанием услуг эта модель начинает давать сбой. Автоматизация и технологический прогресс в промышленности приводят к тому, что для производства того же объёма продукции требуется всё меньше людей. Заводы становятся эффективнее, но рабочих мест на них больше не становится, а зачастую становится меньше.
Фото: Ведяшкин Сергей / Агентство «Москва»
Фото: Зыков Кирилл / Агентство «Москва»