Приход весны в 1911 году сулил европейцам невероятное событие: модные журналы объявили ведущей тенденцией грядущего сезона… женские брюки! Всю зиму реклама настойчиво искушала дам и девиц, призывая облачиться в шёлковые шальвары с вышивками вроде тех, что носили зуавы – солдаты французской колониальной пехоты, навербованные из алжирского племени кабилов. К шальварам полагалась особого кроя юбка, доходившая до середины лодыжек, имевшая разрезы по всей длине с двух сторон – они соединялись в поясе, и вся эта довольно сложно устроенная комбинация называлась «jupe-culotte».
Новый наряд смотрелся весьма пикантно и стоил совсем недорого – всего-то 20 франков за комплект. Одновременно с публикациями выкроек и реклам в модных журналах статьями о женских брюках вдруг запестрели издания, дотоле никогда не писавшие о моде. Политики разного толка, священники, врачи, экономисты, профессора общественных наук, педагоги, фельетонисты и политические обозреватели – всяк стремился высказаться по поводу женских брюк.
Карикатура Берта Грина для журнала Puck Magazine. Женщина в новом стиле «шаровары», 29 марта 1911 года. Фото: Library of CongressТакой ажиотаж возник из-за того, что каждая модница, рискнувшая появиться на улице в брюках, автоматически становилась нарушительницей закона – за ношение «неподобающей полу одежды» кодексы большинства европейских стран предусматривали наказание вплоть до тюремного заключения.
Однако все понимали, что если в разных странах на улицы выйдут сразу тысячи женщин в подобных нарядах, все запретительные и карательные статьи законов окажутся бессильны. Судьба новой моды напрямую зависела от общественного мнения, а оно было весьма неоднозначно. Если выразиться более точно, идею введения в обиход дамских брюк принимали в штыки, и в рядах противников «этого грядущего безобразия» были не только мужчины, но и изрядное число женщин, полагавших, что появление на людях в подобном виде неприлично и глубоко аморально. Выражение «отравление сознания наивных растленными модами» было одним из самых корректных, среди остальных обвинений, обильно сыпавшихся из сплочённых рядов консерваторов на головы кутюрье, решившихся на столь дерзкую эскападу.
Сторонники прогресса в области женской моды отстреливались от наседавших оппонентов статьями, в которых часто ссылались на исторические примеры, отыскивая в анналах прошлого то королеву, то герцогиню, то принцессу, предпочитавших фижмам и корсетам мужские кюлоты и колеты.
Женский уличный костюм из Алжира. Фото: William Vaughn Tupper / Boston Public Library BPLСреди прочих поминали русских императриц Елизавету Петровну и Екатерину Великую, которые, любя щегольнуть стройностью ног и великолепием бёдер, охотно появлялись на охотах и маскарадах в кавалеристских рейтузах и лосинах, столь тонких и так плотно облегавших всё, что полагалось им облегать, словно это была вторая кожа.
Из знаменитых дочерей XIX века, наперекор закону и мнению общества носивших брюки, чаще других бойкие перья журналистов выводили имя писательницы Авроры Дюпен, творившей под псевдонимом Жорж Санд, и голландской путешественницы Алексин Тинне, заслужившей почётное прозвище «Королева экватора» за свои исследования внутренних районов Африки. Французские актрисы Сара Бернар, Жюдик, Занурон и Яворская время от времени носили брюки, приучив окружающих воспринимать это как должное.
Писательница Аврора Дюпен (Жорж Санд) и путешественница Александрин Тинне. Фото: Nadar / Bibliothèque de la Cité de l'Architecture et du Patrimoine, Ernst Keil / WikipediaНо вся эта аргументация не могла пробить броню убеждений обывателя. Общественная мораль милостиво прощала пикантность, экстравагантность, даже порочность нарядов аристократии и богемы, живущих по своим законам, но была совершенно беспощадна к «обычным» женщинам. Это становилось яснее с каждым днём: по мере того как в Европе теплело и дамы начинали выходить из дому в весенних нарядах. Даже в Париже – городе, где эта мода родилась, первые дефиле моделей в шальварах произвели эффект разорвавшейся бомбы.
Реклама – двигатель прогресса
Обычной практикой фэшн-рекламы в начале XX века были прогулки по главным улицам городов probiermamsel – девушек-моделей в нарядах новейших фасонов. Таким же образом попытались «продвинуть на рынок» и комбинацию юбки с брюками. В конце февраля 1911 года нанятые парижским модным домом Исидора и Жанны Пакэн probiermamsel отправились на прогулку по центру города в «юп-кюлотах» и едва не поплатились жизнью за подобное легкомыслие.
Модели переодеваются в модном доме Paquin, 1910 год. Фото: Katalog "Isaac Israels - Hollands Impressionist"На площади Оперы они попали в окружение огромной крайне агрессивно настроенной толпы и пережили далеко не самые лучшие минуты своей жизни, дожидаясь, пока их выручит полиция. На девушек в шальварах со всех сторон сыпались грязная брань и злые насмешки, а парижские «гамэны» – озорные уличные сорванцы – водили вокруг них хоровод, распевая неприличные куплеты.
Орущая и свистящая толпа не оставила своих жертвы, даже когда к ним прорвались полицейские, которые попытались увести куда-нибудь перепуганных probiermamsel. Видя, что так просто от этого позорного эскорта им не отделаться, полицейские спрятали девушек в каком-то дворе, преградив туда вход посторонним, но вывести своих подопечных из этого убежища они решились только поздним вечером, когда всех, жаждавших продолжения травли, разогнал по домам холодный февральский ветер.
Сообщения о событиях, подобным тем, что имели место в Париже, весной 1911 года приходили из Нью-Йорка, Берлина, Брюсселя, Вены, Праги: всюду модницам в шальварах грозила опасность быть растерзанными толпой на улице, прямо на глазах у полиции, которая часто ничем не могла им помочь. На фоне этих известий попытку рекламной акции в Триесте можно было считать почти удачной. Там показ jupe-culotte взялась провести крупная австрийская фирма, торговавшая готовым платьем, закупившая в Париже большую партию модного товара.
***
Представитель рекламного отдела компании с несколькими нанятыми probiermamsel выехал в Триест, но напуганные газетными сообщениями о нападениях на их коллег девушки отказались участвовать в уличных дефиле. Демонстрировать jupe-culotte согласилась только одна из манекенщиц – и то только после того, как представитель фирмы нанял хорошую охрану, которая должна была сопровождать её на каждом шагу, и удвоил гонорар, посулив к нему большие премиальные «за риск». Кроме того, «фирмач» обещал находиться поблизости с готовым авто, на котором «в случае чего» вся компания сможет удрать.
Парижская модница, 1911 год. Фото: общественное достояниеРовно в полдень 28 марта probiermamsel в синих шёлковых юп-кюлотах вышла на набережную Molo San-Karlo, продефилировав под ярким весенним солнышком по главной магистрали триестовского променада из конца в конец. Публика «бешено обращала внимание» на девушку в экстравагантном наряде, но не позволяла себе ничего, выходящего за рамки благопристойности. Даже пальцем на неё никто не показывал!
Представитель фирмы остался доволен таким началом и после короткого привала, устроенного в ближайшем кафе, вывел свою модель на тот же маршрут. Завидев манекенщицу, гуляющие ей мило улыбались, а несколько случайно подвернувшихся фотокорреспондентов попросили разрешение заснять её для своих журналов.
Пока продолжалась эта импровизированная фотосессия, вокруг probiermamsel собралось довольно много любопытных, и представитель фирмы, решив не испытывать судьбу, приказал охранникам увести девушку с улицы в ближайший ресторанчик. Через ресторанную кухню модель и её охрана вышли во двор заведения, куда «фирмач» подогнал наёмное авто, на котором они уехали в свой отель.
***
Посчитав, что первый день прошел вполне благополучно, руководитель рекламной кампании задумал «прогулять» девушку в шароварах по другому району города. Он отвез её в предместье Триеста, район Aguedotto, населённый в основном итальянцами, и вот там-то они натерпелись страху!
Жещины в jupe-culotte, 1911 год. Фото: общественное достояниеВозбуждённые слухами о том, что накануне какие-то проститутки расхаживали по городу в мужских штанах, жители Aguedotto, увидев «одну из этих самых» воочию, пришли в неописуемое возмущение. Отважную probiermamsel спасла только охрана, буквально вырвавшая её из рук темпераментных аборигенов и успевшая дотащить девушку до машины. Двигатель авто предусмотрительно оставался работающим, и как только все члены экипажа оказались на борту, шофёр, «дав по газам», так рванул с места, что даже несколько камней, брошенных итальянцами вслед удиравшей компании, не достигли своей цели. После этого происшествия рекламную кампанию в Триесте решено было от греха подальше свернуть.
Борьба с происками
Железный аргумент всех времён «теперь так носят» в случае с женскими брюками не сработал. Годы и годы ушли на то, чтобы их приняли сначала в качестве домашней и рабочей одежды женщин, потом специальные пляжные брючные пижамы перестали шокировать отдыхающих на морских курортах. Но ещё в 30-х годах прошлого века даму в брючном костюме на улице европейского города или в общественном месте могли не только оскорбить хулиганы, но и арестовать полицейские, приняв её за проститутку-трансвестита, ибо общественное мнение вооружало представителей власти железной уверенностью в том, что «порядочные женщины так не одеваются».
Одним из самых последних бастионов борьбы с женскими брюками долгие годы оставался СССР: коммунистические идеологи «это пришедшее с Запада явление» сразу же занесли в списки того, что «чуждо советской морали», и держались этого мнения десятки лет.
Даже в относительно «оттепельные» 60-е годы очень немногие советские девушки и женщины, дерзкие и независимые, отваживались носить брюки. С этими «осмелившимися» решительно боролись трудовые коллективы, комсомольские и партийные организации, а также частные ревнители социалистического благолепия, заваливавшие редакции и инстанции возмущёнными письмами, в которых они требовали «принятия решительных мер в борьбе с проявлениями влияния тлетворной западной культуры».
Полная реабилитация женских брюк в СССР произошла лишь в начале 70-х годов по причинам, которые теперь уже объяснить не сможет никто. Не лишена основательности версия, что помогла мода на мини-юбки. Они так быстро «поползли вверх», что брюки стали казаться не такими уж и «тлетворно влияющими». Во всяком случае, их признали. К тому времени, когда Союз накрыл девятый вал моды на джинсы, советские журналы мод уже печатали выкройки брючных костюмов, появились фотографии моделей в брюках-клёш, брюки стали носить положительные героини отечественного кино.
Кадр из фильма «Служебный роман». Фото: МосфильмПосле такого «прорыва плотин» иметь брюки (лучше несколько) в своём гардеробе должна была каждая советская девушка или молодая женщина, если она на что-нибудь вообще рассчитывала в этой жизни.
Пожилые люди ещё несколько лет поругивали «девок в портках», но на это уже не обращали внимания, относя их недовольство к обычному стариковскому ворчанию на молодых. Постепенно на наших просторах к женским брюкам привыкли так же, как в прежние времена привыкали к картошке, паровозам и электричеству. Оказалось, ничего страшного: одежда как одежда, не опасней сарафана.