Итак, вступил в силу закон о защите русского языка от заимствований. Как он будет работать, конечно, покажет время. Но кое-какие прогнозы дать можно. Это ведь не первая попытка защитить великий и могучий. В том числе законодательная. А уж сколько было начинаний вне юридического поля, не счесть.
Общество, конечно, бурлит. Одни злятся: переписывание вывесок, описаний товаров, документов, кажется бессмысленной суетой. Другие веселятся: сочиняют пародии в стиле тех, что когда-то сочиняли на Шишкова. Помните, как хорошилище в мокроступах и с растопыркой брёл по гульбищу из ристалища на позорище? Третьи поддерживают инициативу чиновников, но делают это так неуклюже, что даже пародии из XIX века блекнут. Вот, например, один омский директор рекламного агентства, комментируя начинание, говорит, что предприниматели только рады и закон начали исполнять с опережением на несколько лет, потому что и так уже «идёт тренд на кириллический нейминг». Да, «кириллический нейминг» – это круче, чем смесь французского с нижегородским.
Но, большинство наблюдает за ситуацией как за причудами природы. Впрочем, отнюдь не экзотическими. Да, природа чудит временами. Но всё уже было, было, было. Вот и наши чиновники разыгрывают карту борьбы за язык с завидной регулярностью. В любой непонятной ситуации. И в понятной тоже. Когда надо в очередной раз продемонстрировать патриотический пыл. И когда очень хочется ещё что-нибудь запретить, ещё кого-нибудь пристыдить, приструнить, а ещё лучше оштрафовать (заодно и оскудевающий бюджет пополнить). И когда надо нагнать страху: мы, дескать, в кольце врагов, сама наша идентичность в опасности, и снова настала пора защищать великое русское слово. Борьба за чистоту языка – это универсальное средство от всех болезней.
Фото: Морозова Юлия / Агентство «Москва»Точнее, отвлечение внимания от болезней истинных. Экономика рушится, социалка трещит, культура в упадке – ерунда, надо просто вернуться к истокам, заменить неправильные слова на правильные, вывески переписать. Говорят, если взяться с огоньком, то очень даже хорошо может выйти, и культура обогатится. И вечно вспоминают, как удачно получилось с «летчиком» и «самолетом», придуманными русскими футуристами. А слово «спутник» вообще стало международным – вот какая гордость. Но сколько вместе с этим идей провалилось? Да вот те же мокроступы ведь не пошли. Ни по гульбищу, ни по топталищу, ни по просади. Не прижились и тихогромы с шаротыками. И лучшими друзьями девушек так и не стали сверкальцы. Посмеялись и забыли.
Впрочем, когда посмеяться можно – то это ещё ничего. Это весело. А ещё это какое-никакое, а творчество. Причем обоюдное. Радетели исконно-посконного стараются, и оппоненты-прогрессисты не отстают – речь обогащают и те, и эти. А нынче как-то совсем уныло. Чистоту языка отстаивают бюрократия и казенщина. А ещё невежество. И оружие этой троицы тоже известное: директивы, инструкции, штрафы.
Позитивной повестки никакой не предлагается вовсе. Ясности тоже нет. Как будто признают, что не все заимствования, не все англицизмы проклятые одинаково вредны, а то, какие вредны, будут определять по специальным словарям и сведениям из Роспатента.
Если речь о зарегистрированном бренде, то это, слава Богу, не преступление. Но это бизнес. А если бизнес, значит, ничего личного, но… Если торговый знак не зарегистрирован, надо бежать и регистрировать. Срочно, сейчас. Да, стоимость регистрации перед вступлением в силу закона о заимствованиях выросла в разы. А вы как хотели? Дело-то серьёзное. Тут ведь экспертиза специальная требуется. Ну и, если можно заработать, отчего же и не заработать? Русскому языку от этого только польза.
Что касается словарей, то они, конечно, обширны, и чего там только нет. Там и дедлайны, и офферы, и лейблы, и диджитал, и кейтеринг. Но многого всё же нет. Очень многого. Порой самого неожиданного. И теперь что? Сверяться всем с многостраничными томами? Получается так. Компании используют специальные программы для быстрых проверок текстов, формируют списки со стоп-словами. На штраф попасть совсем не хочется.
Фото: Киселев Сергей / Агентство «Москва»Штрафы от 500 до 500 тысяч рублей. Почему такая пропасть? Очень много нюансов. Всё зависит от того, кто нарушает, как нарушает, где нарушает. Есть разница между запрещёнными словами на вывеске ресторана и в его меню. Есть разница между малыми и крупными предприятиями. А ещё непонятно, как будут считать нарушения: по отдельности или оптом. Разобраться во всём этом практически невозможно. А разбираться придётся. И всё равно многие запутаются, попадут на штрафы.
Вот и зачем вся эта возня, скажите? Ущерб, понесённый бизнесом, компенсировать будет кто? Обыватель, конечно. Каждый рубль, потраченный на переименование «тальятелле», вытрясут из наших с вами кошельков.
Кстати, об обывателе. Его-то не будут кошмарить? А ну как напишет Вася на своей странице в социальной сети что-нибудь не то? Пока обещают Васю не трогать. И не только Васю, но и профессиональных блогеров и журналистов. Объясняют, что изменения касаются только сфер торговли, строительства и рекламы. Пока. Так-то мы знаем, что бывает, если какой-нибудь эксперимент объявляют удачным. А чего бы и не объявить? Чиновники же не унтер-офицерские вдовы, чтобы сами себя сечь. А вот нас постегать – это вроде невинного развлечения.
А ещё в искусство залезть можно, как у нас любят. И тогда даже страшно представить, что будет. Хотя… Изымают ведь уже из обращения книги и фильмы под разными надуманными предлогами. Да и песни уже переписывают из-за упоминания разного нежелательного. Так что в перспективе запросто могут появиться ещё поводы.
В общем, грустно. Под предлогом защиты языка, этот самый язык – живой, яркий, открытый новому – превращают в инструмент борьбы с его носителями. И как будто никакой совершенно нет этому альтернативы. Разве что только молчание.