В силу реформа должна была вступить 2 апреля и помочь разваливавшемуся государству удержаться на плаву за счёт рядовых граждан. Замысел министра финансов Павлова провалился. Добиться удалось лишь одного – окончательной потери доверия населения.
Мёртвому припарка
То, что весна 1991 года для советских граждан будет тяжёлой, стало понятно уже в январе. Тогдашний премьер-министр Валентин Павлов (в должность он вступил 14 января), занимавший до этого пост министра финансов, сумел убедить Горбачёва в необходимости реформы. Михаил Сергеевич к тому моменту уже фактически не контролировал процессы, происходящие в стране, поэтому 22 января подписал Указ об изъятии из обращение и обмене купюр достоинством в 50 и 100 рублей образца 1961 года. Павлов в то время считался перспективным, талантливым и упрямым политиком, который явно рассчитывал на нечто большее…
На обмен отвели лишь три дня – с 23 по 25 января. При этом о жителях отдалённых деревень, командировочных и прочих «рыбаках» никто не подумал. Естественно, посыпались многочисленные просьбы о продлении срока обмена. И в некоторых случаях власть пошла на уступки. Но это всё было потом. А тогда, вечером 23-го числа и весь следующий день, СССР охватила паника. Люди как могли старались успеть спасти хотя бы часть своих денег. Дело в том, что трудоспособному населению разрешили обменять до 1000 рублей, пенсионерам – 200 рублей или в пределах месячной пенсии. Можно было и больше, но тут уже требовалось обивать пороги райисполкомов и горисполкомов, просить, уговаривать… В общем, далеко не каждый мог это сделать. Поэтому основной удар приняли на себя сберкассы. Но наличных не хватало, паника разрасталась сильнее…
Непопулярная, бьющая по карману простых граждан реформа задумывалась Павловым как способ изъятия у населения «лишних» рублей, общая сумма которых едва ли не втрое превышала стоимость имевшихся в стране товаров. По официальной версии, реформа должна была защитить государство от наплыва фальшивых денег из капиталистических стран, которые решили уничтожить экономику СССР массовым вбросом 50- и 100-рублёвых банкнот. Правда, никто в это не верил… Народ в основной своей массе тогда прекрасно понимал: любая реформа, связанная с экономикой СССР, что мёртвому припарка. Было уже поздно. Кризис, начавшийся ещё в середине 1980-х годов, вышел на свой пик.
Советский Союз зарабатывал на экспорте нефти. На эти деньги государство закупало самые разнообразные товары, в том числе хлеб и различные продукты питания, товары народного потребления. Сам Союз не мог обеспечить себя всем необходимым по ряду причин. Но пока нефть стоила дорого, шаткий баланс поддерживался. Как только цена упала, что и произошло в 1980-х годах, начался сильнейший кризис.
К 1991 году долг СССР составлял около сотни миллиардов долларов и только продолжал увеличиваться. Нарастить производство необходимых товаров за короткий срок не получилось. Сельское хозяйство уже давно находилось в упадке, как его оживить – тогда никто не знал, а отток людей из деревень в города не прекращался. Какое тут сельское хозяйство, когда нет квалифицированных кадров? Схожая ситуация наблюдалась и с производством товаров народного потребления. Их пытались «раскидать» по различным предприятиям, но толку практически не было. Например, Чаплыгинский завод (Липецкая область), производящий различные фильтры и комплектующие к ним, должен был выдавать ещё и… счётные палочки для детей. Выдавал. Унылых цветов и посредственного качества, поскольку по-другому просто не мог, и проигрывал конкуренцию. Родители рублём не голосовали, продукция скапливалась, а деньги шли впустую, не перекрывая потребностей. И таких примеров в 1980-е годы по всей стране было великое множество. Важную роль сыграл ещё и разрыв экономических связей между республиками. Нарушились цепочки сбыта, что только усилило страшный дефицит товаров в стране. «Дефицит» – это главное слово тех времён.
Очереди в московских продуктовых магазинах. Фото: Александр Макаров/РИА НовостиДва варианта
Известно, что Павлов рассматривал два варианта решения экономической проблемы: конфисковать «лишние» деньги у людей или же существенно повысить цены – ориентировочно в 3–5 раз. На совещаниях решили, что второй вариант – слишком радикальный, поэтому склонились к первому. Подразумевалось, что основной удар придётся на различных спекулянтов и других состоятельных людей. Однако коммерсанты-то свои сбережения сумели спасти благодаря появившимся первым коммерческим банкам и кооперативам. Обычные люди тоже отделались лёгким испугом, поскольку у них просто не было каких-то серьёзных заначек. Удар пришёлся по среднему классу, который копил деньги на крупные покупки или же просто на чёрный день.
К тому моменту экономика фактически не работала. Появившиеся продуктовые карточки особой роли не сыграли, разве что усилили негативный фон. Вот Павлов и надеялся, что изъятие «лишних» денег могло бы немного оживить экономику. По примерным подсчётам, у людей было около 130 миллиардов рублей, забрать планировали 80, но… удалось лишь 14. Реформа не сработала. Тогда-то и вспомнили про второй вариант. На людей и их настроения уже никто не обращал внимания, точка невозврата осталась позади.
19 марта 1991 года были приняты Указ президента СССР и Постановление Кабинета министров СССР «О реформе розничных цен и социальной защите населения». Это подразумевало повышение розничных цен на основные товары и услуги на определённый процент – примерно от 20 до 24%. Правда, на деле всё оказалось иначе. И цены начали стремительно улетать. Дорожали продовольственные товары, транспорт, в несколько раз увеличилась стоимость коммунальных услуг. За порогом бедности оказались пенсионеры и другие категории самых незащищённых граждан Советского государства. Например, цена за буханку хлеба выросла в 3 раза – с 20 до 60 копеек, за литр молока – в 3,5 раза. Говядина подорожала с 1,97 за 1 килограмм до 7,90 руб., пельмени – с 1,38 до 4,40 руб., варёная колбаса стоила 2,70, а стала – 8,90 руб.
Да и в целом уровень жизни резко ухудшился. Например, национальный доход в 1991 году по отношению к 1990 году уменьшился на 20%. Обострилась ситуация и с алкогольной продукцией. Советские мужики пытались скупить водку в магазинах, опасаясь, что она окончательно исчезнет.
При этом дефицит товаров никто не отменил. Да, мясо подорожало в несколько раз, но его как не было в свободном доступе, так и не появилось. Поэтому о росте цен народ узнавал постепенно. Но легче от этого не становилось. Правда, государство всё-таки пыталось минимизировать урон. Например, рост цен сопровождался 40% компенсацией остатков вкладов. Поскольку это было примерно 160 миллиардов рублей, то выплатить сразу эту сумму власть не могла. Поэтому компенсацию решили выдавать по истечении трёх лет. Была частично проиндексирована и заработная плата, но прибавку народ не оценил. Не оценил он и единовременную выплату в 60 рублей.
2 апреля в газете «Известия» была опубликована вот такая заметка: «Дело сделано, цены повышены, и надо думать, как жить дальше, что можно и нужно ещё сделать. Тем более что цены – далеко не единственный барьер между товаром и потребителем. И часто не самый высокий. Наверное, всё-таки правы те, кто утверждает, что государственная торговля себя исчерпала. Что её и торговлей-то сегодня назвать нельзя – она давно занимается распределением по знакомству, талонам, запискам, открыткам, предприятиям и так далее. Но и это делает всё хуже и хуже, причём, кажется, не случайно».
Самое ироничное в этой истории то, что государственный бюджет, по сути, ничего особо не выиграл от повышения розничных цен. Только социальная напряжённость усилилась, что в скором будущем переросло в забастовки шахтёров Донбасса, Кузбасса, Воркуты. Народ требовал поднять зарплаты, отправлял Горбачёва в отставку и призывал к роспуску Верховного Совета СССР. По примерным подсчётам, в апреле 1991 года общее число бастовавших по всему государству превысило миллион человек. Советское государство уверенно шло к своему краху, и свернуть с этого пути оно уже было не в состоянии.