«Я – русский и иду до конца…» – поётся в одном популярном произведении. Но кто же такой русский, что он может сказать миру и граду и как говорить о том, что ты – русский? Эти и другие темы обсуждают в рамках проекта «Русские беседы» тверского культурного центра «Боголюбский». Как пишут сами организаторы, «балансируя между Сциллой русофобии и Харибдой русского национализма».
В просторном зале было около полусотни человек. На столе рядом с микрофонами высилась стопка книг «Зум и безумие в высшей школе: как образование становится цифровым» за авторством Дмитрия Рогозина и Ольги Солодовниковой. В битве за название научного труда сломали много копий. Зато как звучит!
– Нам важно, чтобы люди читали книжки, и это был бы нарратив некоторый, а не просто бубнёж цифр. И в этом есть русское, – обозначил социолог Дмитрий Рогозин. – Да, мы долго раскачиваемся, но потом очень душевно и долго общаемся.
Социолог, кандидат социологических наук, заведующий лабораторией полевых исследований РАНХиГС Дмитрий Рогозин (не путать с политиком!) пожаловал в Тверь, чтобы рассказать о сути исследования современного русского самосознания «Русская среда». С марта по июнь 2025 года взяли социологические интервью у 20 человек, где главный принцип был автоэтнографический, т.е. изучение биографии людей.
Дмитрий Рогозин и Мария Солосина. Фото: Дмитрий Глущенко– На наш взгляд, в этом проекте самое главное – желание всерьёз говорить о русском. Для этого не нужно создавать эксплицитные (явные, открыто выраженные. – Ред.) формы публичной речи, пропаганды. Этого у нас и так хватает. Нужно говорить по существу, от себя, лично. И это и есть автоэтнография, желание пропустить что-то через себя, – обозначил Дмитрий Михайлович.
Коллега Дмитрия Рогозина – кандидат экономических наук, урбанист Мария Солосина отмечает, что исследование стало пространством для диалога, частью современного русского дискурса. Презентация проходила в формате беседы, поэтому тверичане смогли высказать своё мнение по теме, почувствовать сопричастность. Вслед за ростовчанами и ярославцами, к которым социологи приезжали до этого.
Дмитрий Рогозин рассказал свои личные две истории, которые стали примерами проявления нерусского. Первая – общение с Алексеем Навальным (в списке террористов и экстремистов Минюста РФ), вторая – опрос про Дмитрия Медведева. В первом случае политик шёл на выборы мэра и не захотел говорить о методологии электоральных опросов, которая была интересна для социологии, поступив по-европейски: «Всё-таки стремление к власти и отбрасывание рефлексии – это как-то не по-русски». Во втором случае был соцопрос о роли Дмитрия Медведева (тогда премьер-министр. – «Стол».) в российской истории после его президентского срока. Опрашиваемые высказались негативно и просторечно в соответствии с их социальным статусом и материальным положением (общая рамка исследования была посвящена бедности). Дмитрий Рогозин хотел «похоронить» данные, так как, кроме мата, там было мало содержательной информации. Но этому воспротивились в Администрации Президента. На отправленные данные ответа не было: «Очень по-восточному, по-азиатски. Русский человек говорит, чтобы услышать обратную связь».
– Кто-то в храм заходит и чувствует себя русским. Для меня храмы – это такие порталы. Ты приезжаешь в любой регион и везде чувствуешь «вертикаль власти», но вертикаль церковной власти, – поделился Дмитрий Рогозин. – Любой храм в небольшом населённом пункте – это центр.
Андрей Васенёв. Фото: Дмитрий ГлущенкоЕсли открыть само исследование – сразу бросается в глаза, что в нём обозначены многие, в том числе сложные, темы: и 90-е, и свобода, и вера, и многое другое. Судя по ответам, респонденты были искренними в своих суждениях. Интересен такой момент: «Другое часто повторяющееся качество – это наличие веры, обращённость к небу и т.д. Респонденты не склонны повторять классическую фразу „русский значит православный“, но некий набор духовных стремлений многими угадывается как характерно русская черта (однако консенсуса здесь нет). Интересно, что русская церковь в словах одного респондента тоже описывалась как абсолютно открытая, если не сказать безграничная, общность:
“И русская церковь, она простирается очень широко, далеко. Она в себя вбирает все конфессии и национальности. Я сейчас, наверное, говорю дикие вещи для уха богословского, но это так я чувствую просто. Я чувствую, что через русского воцерковлённого человека единство с Господом нашим сообщается и мусульманину, и буддисту, и атеисту, которые вне церкви, но через единство с этой благословлённой, освящённой русской культурой и даже с русской речью” (респондент 7)».
Всем присутствующим также предложили разбиться на группы и обсудить, что такое быть русским, когда это чувствуется острее всего и как проявляется. Многие вспоминали детство, поездки за границу, ситуации сравнения себя с другими. Дискуссия шла оживлённо, и участники даже пытались саботировать регламент в 15 минут. Только разговорились!
– Много раз в разных странах, на Ближнем Востоке, в Западной Европе, бывая в общении с разными людьми, у меня ни разу не возникало желания доказать, что я русский. Никогда не было и такой необходимости, как бы дефицита русскости не возникало, – поделился руководитель «Боголюбского» Андрей Васенёв. – Моё размышление о русском возникло, в частности, когда мы начали ездить волонтёрами на СВО. На присоединившихся территориях в нарративах воссоединения с Россией русское практически не звучит. Говорят о советском. Это проявляется в символике, в названиях улиц, даже в слове «горисполком». Очевидно, есть разлад. Если мы хотим пережить то, что сейчас происходит, чтобы обрести себя, нужно искать самые корни – не государствообразующие, не идеологические, не пропагандистские ходы, а ходы осознания своего родства на больших географических и исторических пространствах. А родство как раз по линии русскости.
Фото: Дмитрий ГлущенкоВторая часть программы была посвящена вопросу: «А как говорить о том, что ты русский?». Назидательность и декларативность часто превращаются в пропагандистские штампы. Особенно запомнился такой тезис: нужно делать дело и именно так показывать, на что способен русский человек.
У одной из участниц отец был сварщиком, монтажником-высотником, участвовавшим в строительстве многих значимых для Калининской (ныне Тверской. – «Стол».) области объектов. В том числе на возведении Ржевского краностроительного завода, которое шло в сжатые строки. При отсутствии высшего образования он всегда подходил к задачам очень вдумчиво, и даже во время визита на стройку председателя Совета министров СССР Николая Рыжкова отец тверичанки не прекратил работу. Сначала выполнил всё намеченное по плану, а потом только перешёл к докладу Николаю Ивановичу и его коллегам. Объект был сдан в срок.
