Обсуждают эпидемию мужского одиночества. Спорят, существует ли вообще такой феномен. Ведь если мир полон неприкаянных мужчин, то не меньше должно быть и таких дам, а стало быть, говорить о явлении в гендерном ключе некорректно. Но всё-таки говорят. И не обыватели, а социологи, психологи, антропологи и экономисты. И не просто говорят – бьют тревогу.
Сторонники идеи, что мужчины больше страдают от одиночества, опираются на статистику. Вот цифры из США. Там одинокими считают себя 63% американцев младше 30 лет. И только 34% американок. У нас разрыв не такой внушительный. По данным сервиса Mamba, одиночество тяготит 39% россиян и 30% россиянок. Но всё равно любопытны причины этой разницы.
Объяснений несколько. Если говорить о романтических отношениях, то возможен гендерный дисбаланс. Это так называемый казус Tinder. Якобы 80% женщин выбирают 20% мужчин. Теоретически выглядит сильно так себе. Но практически всё сложнее. Во-первых, если это и справедливо, то только для онлайн-знакомств. Во-вторых, не факт, что и справедливо. Выбирать можно из кого угодно, сколь угодно долго, по каким угодно принципам, а потом встретить того, кто совершенно не вписывается ни в какие теоретические построения, и пропасть. Хотя… почему пропасть, если любовь и счастье? Слишком рациональный подход в делах романтических только вредит. Что бы в самом деле было, если бы большинство женщин не только придирчиво присматривались к меньшинству мужчин, но и связывали с этим меньшинством свои судьбы? Гаремы что ли образовывались? Или очереди? По всем правилам серийной моногамии.
Фото: prostooleh / FreePikНо есть, конечно, и другое объяснение. Оно подходит, если говорить об одиночестве как о более обширном феномене. Мужчины, оказывается, несчастливее и в дружбе. Опять цифры из США. Там число мужчин, у которых нет близких друзей, с 1990-го по 2021 год увеличилось в пять раз – с 3 до 15%; число тех, у кого не более двух друзей, выросло почти в два раза – с 11 до 18%. Американки тоже стали меньше дружить, но динамика не такая пугающая. В России тоже наблюдается некоторый перевес – правда, совсем незначительный. Зато на родине мы можем наблюдать, как по-разному дружат представители разных полов. Дамы безусловно активнее. Они чаще собираются компаниями, ходят с подругами в театры, на выставки, квизы, экскурсии.
Исследователи осторожно выдвигают предположения, что социальная активность зависит от социального же благополучия. Чем образованнее человек, чем успешнее он в профессии, чем разностороннее его интересы, тем меньше риск одиночества. Причём во всех планах. 42% мужчин в США в возрасте 18–29 лет считают себя неудачниками, меньше всего американцев с таким самоощущением среди тех, кто женат и имеет высшее образование. Женатых, впрочем, в этой возрастной группе меньшинство: 59% не только не женаты, но и ни с кем не встречаются, хотя, казалось бы, самый подходящий для любви возраст.
Говорят, что виной всему трансформация экономики. Исчезают многие традиционные мужские профессии, тяжёлый труд всё больше выполняют машины. Стремительно развивается сфера услуг, но работникам в этом сегменте меньше платят, а на меньшие зарплаты чаще соглашаются женщины. Интеллектуальный труд требует высокой квалификации, а за высшим образованием тоже нынче чаще идут девушки. Представители сильного пола чаще не видят большого смысла в дипломе.
Фото: Белицкий Дмитрий / Агентство «Москва»Так, согласно результатам опроса SuperJob, только 21% мужчин в России против 39% женщин считают, что высшее образование однозначно даёт больше возможностей для развития в профессии и увеличения дохода. И в краткосрочной перспективе это может быть даже справедливо: зачем учиться, если можно пойти в курьеры и сразу заработать больше, чем выпускник вуза? Но вдолгую это не работает. А местами схема ломается даже на старте. В Великобритании, например, среди зумеров девушки уже стали зарабатывать в среднем больше парней. Да и в целом в наиболее развитых странах традиционный разрыв между мужскими и женскими зарплатами сократился до 10–12%. И мы к этому придём. Уже движемся. Зарплатный разрыв у нас ещё около 30% в пользу мужчин, а вот стабильностью в вопросах занятости чаще могу похвастать женщины. И это уже нашло отражение в пенсионной статистике – женские пенсии превысили мужские. Представительницы прекрасного пола чаще выбирают официальное трудоустройство и социальные гарантии, они реже меняют работу импульсивно.
Впрочем, выбор жизненной стратегии – это уже не вполне вопрос экономики. Речь о психологии и убеждениях.
Разруха в головах. Мир меняется, но далеко не все успевают за этими переменами. А многие и не готовы перестраиваться. Приспосабливаться, «прогибаться под изменчивый мир» – это же так не по-мужски. Но как по-мужски – тоже непонятно. Иные мужчины хотят быть сильными, но в то же время сами отказываются от борьбы за лучшую жизнь, жалуются на обстоятельства. Вздыхают, что личная жизнь не складывается, а сами боятся подойти к понравившейся девушке из-за страха отказа. А кроме отказа ничего не ждут, ведь женщины пошли нынче требовательные – несчастным нечем их удивить, но развиваться, менять что-то в своей жизни эти бедолаги тоже не хотят: это, видите ли, против природы.
Фото: drobotdean / FreePikСовсем грустно становится, когда заходит речь о последствиях мужского одиночества. Социальная изоляция не полезна, само собой, никому, но представителям сильного пола она как будто опять-таки вредит больше. Выпадение из общества чревато риском маргинализации, ростом агрессии. Нередко в своих бедах люди начинают обвинять других, выплёскивают злобу на окружающих. Другие направляют агрессию на самих себя, запускают механизмы саморазрушения. Уже и разницу в продолжительности жизни мужчин и женщин связывают порой с тем, что одиночество разрушительнее влияет именно на последних.
Но, как водится, многие, поражённые недугом, своей ответственности в болезни не признают. Несчастные будут метаться между страданием и самообманом, убеждая себя, что они не одиноки, а по-настоящему свободны. Будут изливать желчь в интернете, обвинять правительство, политический строй, неправильных женщин. Будут сбегать в «танчики» или тонуть в стакане. Будут пожимать плечами: ничего, дескать, не попишешь, такие уж они одинокие волки. Но это, конечно, тупик.
И ведь ничем тут со стороны не поможешь. Говорят, мужчинам, оказавшимся на обочине социума, надо предложить какие-то новые смыслы, зажечь их какими-то идеями, показать какие-то перспективы. Но сработает ли хоть что-нибудь, пока утопающие сами не захотят выплыть?