Есть два способа подойти к просмотру нового фильма Пак Чхан Ука «Метод исключения» (оригинальное название точнее переводится с корейского как «Нет другого выбора»). Первый – принять за чистую монету его синопсис и ждать кровавый триллер о менеджере-маньяке (как это сделал я, поддавшись на рекламную манипуляцию). Второй – понять, что перед вами, возможно, самый изощрённая социальная комедия с элементами слэшера, который могли снять только в Южной Корее. Недаром фильм сравнивают с оскароносными «Паразитами», которых создал другой мэтр корейского кино Пон Джун Хо. В 2025 году Джун Хо вернулся на большие экраны с не очень удачным – на первый взгляд – фантастическим фильмом «Микки 17», а его соотечественник Пак Чхан Ук решил продолжить традицию социально ориентированных хорроров.
Потерянный рай в бонсайном саду
Фильм начинается с почти слащавой идиллии, демонстрации сбывшейся импортированной американской мечты. Ю Ман-су (Ли Бён Хон из «Игры в кальмара») – король жизни. У него уютный дом, который он выкупил у чужих людей, вернув себе родовое гнездо, прекрасная жена (Сон Йеджин), двое детей, два золотистых ретривера и тщательно подстриженные деревья-бонсай в собственной оранжерее. Он – «Человек года» по версии журнала о бумажной промышленности Pulp Men. Он посвятил этому делу четверть века, работает в крупной бумажной компании, любит процесс создания бумаги, считая его искусством.
Кадр из фильма «Метод исключения». Фото: CJ ENM StudiosБумажная (в прямом и переносном смысле) идиллия рассыпается в один миг: руководство объявляет об оптимизации, а следом и о сокращении 20% сотрудников, под которое попадает и несчастный Ю Ман-су. 25 лет безупречной службы, личные заслуги и преданность делу не спасают героя. С этого момента начинаются кроличьи бега, ярко стилизованные под комедию положений. Мы смотрим на унизительные собеседования Ман-су, унылые тренинги личностного роста, где такие же обанкротившиеся мужчины хором читают аффирмации. Уже более грустно наблюдать за тем, как семья продаёт машину, отказывается от Netflix и тенниса, отправляет любимых собак на передержку, но пока что к родителям жены, что вселяет надежду на возвращение к привычной жизни. Несмотря на то что в слэшер фильм превращается немного позже, настоящий хоррор начинается уже здесь.
Независимо от того, что будет происходить дальше, сразу становится понятно, что данное кино попадает в больной нерв современного рынка труда. Пак Чхан Ук высмеивает (или настороженно демонстрирует) западный культ «резильентности» и бесконечной «прокачки скиллов». Его персонаж Ю Ман-су – профессионал высочайшего класса, но его опыт не нужен рынку, где процессами управляют алгоритмы и искусственный интеллект. И когда наконец появляется идеальная вакансия в другой бумажной компании, Ман-су сталкивается с системой «равных» кадров: на место претендуют ещё трое инженеров и менеджеров, таких же отчаявшихся, как и он сам.
В этот момент происходит сюжетный кульбит. Жена в сердцах роняет фразу: «Вот бы на головы конкурентов что-то упало». Горе-убийца принимает это как руководство к действию.
Сеульская резня «белых воротничков»
Кардинальное отличие «Метода исключения» от классического романа Дональда Уэстлейка «Топор» (который уже экранизировал культовый франко-грек Коста-Гаврас в «Гильотине») – это нелогичность и комическая неуклюжесть главного героя. Если у Уэстлейка это расчётливый социопат, применяющий бизнес-аналитику к убийствам, то у Пака Ман-су – жалкий, потеющий, постоянно ошибающийся невротик.
Кадр из фильма «Метод исключения». Фото: CJ ENM StudiosСам режиссёр в интервью признаётся, что намеренно разделил убийства по жанрам. Первое – это слэпстик-комедия о неуклюжей попытке избавиться от конкурента. Второе – почти хладнокровное убийство, но с зажмуренными глазами и дрожащим пальцем на спусковом крючке. Третье – дань уважения «Техасской резне бензопилой», где герой уже чувствует себя уверенным серийным киллером. Эта эволюция страшна. Пак Чхан-ук не показывает нам прирождённого монстра, он показывает обучение навыкам выживания в современном технократическом мире. Ман-су учится убивать так же, как когда-то учился изготовлять бумагу или вести переговоры. Как замечает режиссёр, «Ман-су ничего не смыслит в профессии киллера, ему нужно приобрести новые навыки, чтобы вернуться домой».
Дом, который построил Ман-су
К слову, дом здесь – не типичный художественный троп, куда стремится попасть герой после долгого путешествия и битвы. В «Методе исключения» дом оказывается настоящим антагонистом, который диктует правила игры (как и в «Паразитах» Пон Джун Хо). Он превратился в признак стабильности и благополучия, в витрину социального статуса, которую нужно постоянно обслуживать. Для Ман-су и его жены дом (с оранжереей, серой зоной комфорта для главного героя) – это доказательство успеха, принадлежности к среднему классу. Это убедительная демонстрация того, что американская мечта, пусть и адаптированная под корейскую реальность, сбылась. Именно поэтому они не готовы довольствоваться меньшим. Для среднего зажиточного класса это обернётся социальной смертью, которая страшнее смерти физической.
При этом отчаянный Ман-су не рассматривает варианты переквалификации, физического труда или жизни по средствам. Он хочет только одного: вернуться обратно на бумажную фабрику. Вернуться в зону комфорта, где всё знакомо, где есть его бонсайная оранжерея, где он был ценным сотрудником и «Человеком года». Это желание регресса, инфантильная тоска по потерянному раю, который на самом деле был всего лишь позолоченной клеткой. Современный английский философ Марк Фишер назвал это состояние капиталистическим реализмом: горизонт возможностей для человека позднего капитализма сужен до такой степени, что он не может вообразить альтернативу своей текущей жизни, даже когда эта жизнь рушится.
Кадр из фильма «Метод исключения». Фото: CJ ENM StudiosМан-су, пресыщенный размеренным обывательским существованием (по-хайдеггеровски Das Man), не готов к столкновению с реальностью. Вместо того чтобы обучиться новым навыкам, он выбирает другой метод. Единственный навык, который, как ему кажется, может компенсировать его профессиональную беспомощность, – убийство. И он начинает убивать – как маньяк, представляя себя в роли самых кошмарных серийных убийц из кинофильмов. В современном мире борьба за выживание ведётся на уровне конкурентоспособности. В реальности акселерационизма, когда рынок и технологии меняются быстрее, чем человек способен обучиться новому, единственным способом оказаться лучше всех – схватывать на лету. Но Ман-су выбирает старые, буквально дикие практики – обойти конкурентов тем самым путём «метода исключения».
Сумерки капитализма: как философствуют бензопилой
С точки зрения философии позднего капитализма, выбор Ман-су не так иррационален, как кажется. Немецко-корейский мыслитель Бён Чхоль Хан в своих работах об «обществе достижений» и «обществе усталости» описывает человека, который загнан в ловушку бесконечной самооптимизации. Мы должны становиться лучше, быстрее, эффективнее – но если мы не справляемся, виноваты только мы сами. Ман-су именно такой, ведь он не ропщет на систему перед экраном телевизора и даже не ищет политических решений. Он просто пытается стать «лучшим кандидатом» самым прямым, хоть и чудовищным способом. Убийство конкурентов в фильме становится гиперболой корпоративной мантры «быть номером один».
Субъект общества, которого описывает философ Хан, – депрессивный тревожник, который «истощает себя в крысиных бегах с самим собой». И это Ман-су, который воспринимает увольнение не как экономическую проблему, а как экзистенциальный крах, как потерю себя. В этом смысле убийство конкурентов – чудовищная, патологическая, но логичная попытка сохранить свой «проект», который философ назвал бы «оптимизацией себя». А Марк Фишер, который, к сожалению, ушёл из жизни в 2017 году, мог бы добавить, что капиталистический реализм лишил Ман-су воображения, оставив только инстинкт выживания. В этом смысле «Метод исключения» страшен не демонстрацией насилия, а тем, как легко зритель начинает понимать логику героя. Мы тоже, пусть на секунду, думаем: «А что ещё ему оставалось делать?».
Кадр из фильма «Метод исключения». Фото: CJ ENM StudiosНет никакого выбора
Если вернёмся к более буквальному названию фильма – «Нет другого выбора», – оно весьма точно совпадает с этим вопросом. «Нет другого выбора» – значит просто «нет выбора». Его нет вообще. Американская мечта – это тоже режим, довольно тоталитарный и унизительный. В логике корпоративной этики Ман-су пользуется врождённым инстинктом, но выбирает более чудовищный метод, чем обойти противников в «крысиных бегах». Рынок тоже исключает неэффективных, возрастных, немобильных. Герой лишь доводит этот метод до буквальной абсурдности.
И за это логика благодарит его: каким-то чудесным образом герою картины не только удаётся избежать наказания, но и занять желаемое место в новой корпорации. Финал фильма на мгновение превращается в классический хэппи-энд, но только на мгновение. На собеседовании ему говорят, что скоро ему некем будет управлять в цехе, так как работников вытесняют машины. На что Ман-су тревожно вопрошает: «Но ведь один человек вам всё равно нужен, да?».
Можно ли придумать более трагичный финал для человека, который хотел остаться в системе, скорректировав её под себя методом исключения, но которого в конце концов заменит робот или нейросеть? Именно поэтому к концу в фильм возвращается комедийная тональность его первых минут. Ман-су не стал героем, не стал злодеем, он лишь оттянул тот час, в который колокол пробьёт и по нему.