Неизвестность пугает, от этого пошли разговоры, что избран наихудший вариант из возможных, да и опыт устного собеседования по русскому языку однозначно оценить трудно. Однако неизвестность может стать и пространством для мечты, смелого предположения, которое если и не сбудется, однако будучи высказанным – уже не останется в небытии. Такое предположение собираюсь высказать и я в этом тексте. Ведь пока устного экзамена ещё нет – можно попытаться описать его идеальный вариант.
Начнём с того, что государство беспокоится за качество исторических знаний юных россиян не просто так. История – ключевой предмет политики идентичности, то есть предмет, который формирует представление человеческого сообщества о самом себе. Самое простое определение идентичности – это «тождество», сходство. Политика идентичности призвана подчеркнуть тождественное в разных людях, принадлежащих к одному сообществу, и помешать их различиям это сообщество разрушить.
Можно соглашаться с распространённой конструктивистской максимой, что «не нация создаёт государство, а государство нацию» или же напротив – спорить с ней. Однако трудно отрицать, что национальные сообщества, сколь древними их ни считай, склонны к расколам, конфликтам и даже распаду, тогда как государства, в свою очередь, обладают инструментарием, способным эти сообщества укрепить.
И школьное образование, особенно предметы социально-гуманитарного цикла, – один из наиболее распространённых инструментов такого укрепления. История здесь занимает особое место. Её задача – сформировать в воображении молодого человека «каркас» сообщества, к которому он принадлежит. Обнажить истоки настоящего в прошлом, а поскольку мысли юноши всегда «по умолчанию» устремлены к будущему, это подметил ещё Аристотель, история становится для молодого человека встречей с вечностью, как бы высокопарно это ни звучало. Потому что вечность это и есть единовременное пребывание прошлого, настоящего и будущего.
Проекция сообщества в вечности же – ни что иное, как национальный миф. В нём сочетается и интерпретация прошлого, и образ будущего и ответ на экзистенциальные вопросы в настоящем. Причём миф – в наилучшем из смыслов, близком к лосевскому пониманию его как «в словах данной чудесной личностной истории».
Таким образом, функции истории в школе не сводятся к УУД из ФГОСов. Однако вернёмся от масштабных построений к реалиям российского общего образования. Если задумано проверять знания, то в первую очередь необходимо определиться с тем, что именно проверять. Ваш покорный слуга с самого введения устного собеседования по русскому языку для выпускников девятых классов участвует в них в роли экзаменатора-собеседника. И это не самый приятный опыт – в течение трёх-четырёх часов слушать как бледные и напуганные дети дрожащими голосами рассказывают «смешной случай из жизни» или что-то в этом роде, по заданию из экзаменационных материалов. То есть собеседование по русскому языку сделано так, чтобы сдать его мог и ученик самого посредственного уровня, однако от волнения на нём легко теряют баллы и очень талантливые дети.
Собеседование по истории, очевидно, будет также ориентировано на «зачёт по последнему». Но если «базово» говорить по-русски должны уметь все и никаких специальных знаний для этого заучивать не требуется, то с историей так не получится. Необходима хоть какая-то «матчасть», знание которой и будет проверяться. Причём постижимая даже для тех, у кого и со сдачей «устного русского» возникают проблемы. С учётом этих обстоятельств становится ясно – школьная программа, основанная на федеральном историко-культурном стандарте здесь неприменима. Она безразмерна и «непроходима» за отведённые на историю часы, даже если считать и те, что отрезаны теперь от обществознания.
Выучить бездну исторического материала непросто даже мотивированным детям, нацеленным на поступление в профильные ВУЗы. И здесь напрашивается решение, которое очень уязвимо для критики со стороны людей любящих историю, но одновременно далёких от школьного образования. И в то же время, это решение может оказаться чрезвычайно полезным в нескольких как образовательных, так и «идеологических» аспектах. А состоит оно в следующем: создать «катехизис» российской истории, на пять страниц четырнадцатым шрифтом максимум. Свести двенадцать веков нашего государственного прошлого к нескольким страницам понятий, имён, причинно-следственных связей и дат.
Это очень просто, даже банально, однако реалистично и эффективно. И это тот самый формат, который уместен для 9 класса и полезен для формирования мировоззрения. Это создаёт в голове скелет родной истории – тот минимум на который можно нарастить и мышцы. Минимум знаний, который позволит юному человеку осознать и объяснить самому себе свою принадлежность к сообществу.
С другой стороны, подобное краткое сведение материала воедино поможет упорядочить растянутый на четыре года курс. Ученик 6 класса и ученик 9 класса – это фактически два разных человека, даже если имя и фамилия в его дневнике остались прежними. Гормональные изменения, перестройка организма, составление собственного взгляда на мир – всё это разверзает настоящую пропасть между ребёнком, начинавшим изучение родной истории, и молодым человеком, добравшимся, наконец, до XX века. Вернуться к краткой выжимке от пройденного – хорошее подспорье и тем, кто выбрал сдавать историю на ОГЭ, и тем, кто просто завершает курс.
Для учителей же чрезвычайно важно знать, что будет проверяться на экзамене-собеседовании. Как уже отмечалась, исторического материала в программе – бездна, поэтому для общего контроля необходимы точно очерченные рамки, в пределах которых можно максимально жёстко требовать с учеников при подготовке. Строго говоря, любое обучение – это многократное повторение. В виде лекции, диалога, чтения, письменного задания, теста, видеосюжета, игры, экскурсии, проекта. Среднестатистический ученик не будет помнить и половины сказанного учителем уже через пару месяцев, а на самом деле и больше половины. И потому, самое важное, то, что более всего надо запомнить – придётся повторить десятки раз всеми доступными способами. И здесь мы снова возвращаемся к необходимости «катехизиса русской истории» – того «базового минимума», который хотя бы на троечку должен знать самый слабый ученик в параллели. И если вы сейчас возмутились «что за низкая планка?!» – значит вы никогда не работали в школе.
И, наконец, почему устная форма – лучший выбор? Это позволит сместить ближе к устному формату и работу на уроках, и контроль домашнего задания; отказаться от дурной бесконечности «тестов по подготовке к ВПР». В эпоху ИИ смещение к устному формату и так необходимая данность. Бонусом к перечисленному идёт и то, что подготовку к устному экзамену ученику труднее имитировать.
Однако каким устный экзамен окажется на деле – пока можно только гадать. Причины, обусловившие его появление, требуют от него отражения и обработки огромного массива материала, но в тоже время доступности для абсолютного большинства. Задача не из лёгких, но дорогу осилит идущий.