Этой весной глава Рособрнадзора Анзор Мурзаев заявил, что отмена ЕГЭ в ближайшие годы не планируется, а альтернативная система поступления в вузы может появиться не раньше чем через десять лет.
На этом фоне постоянно звучат новости о реформировании школьного обществознания. Теперь оно будет преподаваться только в 9–11 классах (ранее предмет изучали с пятого), а главным редактором новых учебников стал замглавы Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев. Одновременно обязательным экзаменом для гуманитарных факультетов вместо обществознания назначена история.
Была ли эта реформа необходимой? Хочу поделиться своим мнением – после трёх с лишним лет работы репетитором по обществознанию. Да и сам я в 2022 году сдал ЕГЭ по этому предмету на 90 баллов.
Из обществоведения в обществознание
В Советском Союзе с 1960-х годов в школьное образование был введён курс «Обществоведение». На нём ученики выпускных классов изучали основы марксизма-ленинизма, теорию капиталистической эксплуатации и роль КПСС в движении к светлому коммунизму. Оторванность предмета от реальности была очевидна. Похожая ситуация сложилась с короткими и разрозненными курсами «Основы советского государства и права» и «Этика и психология семейной жизни», которые изучались в 8–9 классах.
Во второй половине 1980-х и в 1990-х в рамках Российской академии образования формируется новый курс – «Обществознание». Уже тогда была заметна кардинальная разница между подходами, и здесь нужно остановиться подробнее: именно на этом уровне под фундамент нового курса были заложены мины замедленного действия.
Советское обществоведение подразумевало наличие единственно возможного, абсолютно истинного взгляда на общество. Социум оказывался запертым в клетку марксистской философии с её «пятичленкой» и классовой борьбой. «Если факты не соответствуют теории, то тем хуже для фактов» – этот знаменитый афоризм идеально описывает такой способ изучения общества. Неудивительно, что даже на самом высоком уровне управленцы в СССР имели слабое представление о реальной жизни граждан, отсюда и провалы политики «ускорения», и введение сухого закона в 1980-х.
Создатели обществознания подошли к формированию курса менее претенциозно и более плюралистично. В основу новой методологии лёг системно-деятельностный подход, подчёркивающий взаимосвязь человека и общества. Ученику теперь не давали абсолютные знания – ему помогали развивать категориальный аппарат, создавать инструмент для познания того общества, в котором он живёт.
В 2004 году, с принятием государственных образовательных стандартов, обществознание стало обязательным с 5-го класса. Позднее, при переходе к ЕГЭ, предмет оказался в числе самых массовых экзаменов по выбору. Его сдавали практически все гуманитарии. И именно на этом этапе вскрылись его главные проблемы.
Столкновение с реальностью
Замысел курса действительно прогрессивен и благороден, но, выражаясь словами Черномырдина, «хотели как лучше, а получилось как всегда». Современный деятельностный подход в педагогике восходит к американскому философу-прагматику Джону Дьюи, чьи идеи легли в основу образовательной практики США. Эта методика направлена прежде всего на формирование у учеников конкретных компетенций. В случае Social Studies это анализ текстов и социологических данных, проведение дебатов, проектная деятельность и так далее. Многое из этого заложено и в наши образовательные стандарты, однако реализуется всё крайне поверхностно, для галочки.
Джон Дьюи. Фото: общественное достояниеВ результате деятельностный подход подменился своей противоположностью – простым заучиванием. ЕГЭ по обществознанию включает основы философии, экономики, социологии, политологии и права и пытается объять необъятное, поэтому составители экзамена разрезают живую ткань науки на аккуратные кубики «признаков» и «функций». Причём «признаки» и «функции» прописаны в ключах и критериях в конкретных формулировках, и учителям со школьниками приходится буквально зазубривать точные слова.
По этой причине становятся во многом бесполезными учебники. В моей школе, где работали очень сильные педагоги, мы к распространённой линейке Боголюбова толком не притрагивались, потому что куда проще работать сразу с формулировками из ЕГЭ. Если по истории ученикам имеет смысл читать любые учебники, смотреть лекции и документальные фильмы, то по обществознанию лучший метод подготовки – это банальное бесконечное прорешивание однотипных вариантов, словно речь идёт не о гуманитарной дисциплине, а о математике с жёсткими требованиями к оформлению задач.
Мне как репетитору постоянно приходится произносить фразу: «В реальности может быть иначе, и наука считает по-другому, но составители ЕГЭ считают так, поэтому учи так». Это не цинизм, а профессиональная необходимость. Ученик платит не за знания, а за баллы, от которых зависит его будущее. Часто реальные знания только вредят, потому что приходится переучиваться под егэшные определения, признаки и функции.
Приведу пример. В заданиях ЕГЭ порой выделяют инфляцию спроса и инфляцию предложения. Однако в экономической науке термин «инфляция предложения» не используется. Рост цен на ресурсы для производства называют инфляцией издержек. Мне, между прочим, снизили за это балл при тестировании во время подготовки к магистратуре экономфака МГУ.
Популярность ЕГЭ по обществознанию сделала проблему заметнее. Вузы жаловались, что первокурсники приходят с заученными схемами, которые не работают. Им приходится не углублять школьные знания, а забывать их, чтобы учиться заново. Деятельностный подход на практике обернулся тренингом по обходу реальности.
Реформа назрела, но стоило ли решать проблему банальным сокращением курса? ОГЭ и ЕГЭ по предмету остались, а рынок труда по-прежнему ждёт от выпускников тех компетенций, которые, по идее, и должно было развивать обществознание.
Попытка вылечить болезнь её игнорированием – путь так себе, и он ещё аукнется российской системе образования. Впрочем, корень проблемы лежит глубже любых реформ. Он в педагогической практике, в слабой вовлечённости учителей и, как следствие, учеников в учебный процесс. Неудивительно, что при таком подходе любое даже самое важное и интересное знание превращается в скучную зубрёжку готовых формул.