Там выплавляется русское?

В рамках программы «Русского университета – 2026», которая называлась в этом году «Жить вместе по-русски: опыт настоящего и образы будущего», была предпринята попытка проанализировать самый драматичный опыт последних лет: влияние СВО на становление русского самосознания.

«Туда уходят россиянами, а возвращаются русскими?» – так (причём знак вопроса тут не случайный) был назван круглый стол, где участники пытались понять, что 4 года специальной военной операции изменили в нас и в стране. Спустя четыре года мы действительно стали другими. Какими? В ходе дискуссии нащупывались формулировки. 

Речь шла не о большой политике – участники старались различить публичный дискурс и человеческий опыт, просто поговорить о том, что происходит с человеком и страной. 

Что 4 года специальной военной операции открыли нам в русском человеке, в нас самих? Какие черты русского человека наиболее ярко проявляют себя перед лицом угрозы? Что значит быть русским человеком для жителей новых регионов России? Как соотносится русское и советское в восприятии участников и свидетелей событий?

В круглом столе приняли участие люди, бывавшие на Донбассе и присматривающиеся к происходящему там с христианской и в то же время русской позиции. Вёл дискуссию наш главный редактор Андрей Васенёв, ему помогал Олег Глаголев, редактор медиапортала S-T-O-L.com (Екатеринбург). Музыкант Андрей Решетин, художественный руководитель Международного фестиваля Earlymusic2 (Санкт-Петербург), бывший участник группы «Аквариум», некоторое время был бойцом на СВО. Изнутри событий СВО смотрит и Савва Федосеев, руководитель цеха «Народная аптечка». 

Андрей Решетин. Фото: Евгений Огурцов / ПСМБ

В кругом столе также участвовал политолог Роман Юнеман, основатель движения «Общество. Будущее» (Москва).

Савва Федосеев, который находится в волонтёрском движении с 2014 года, говорил о том, что в первые два года СВО был большой запрос на русский дискурс. Но сейчас взят курс на возвращение советского – от названий до привычной советской каши в головах. «Мы боремся не с нацистами, а с русофобами. К сожалению, делая упор на советское, а не на русское, мы проигрываем идеологическую войну», – посетовал он.

Олег Глаголев с Андреем Васенёвым неоднократно посещали Донбасс с гуманитарной миссией начиная с ноября 2022 года. «С одной стороны – шевроны православные, а с другой – красный флаг. Смотреть на это невозможно», – поддержал Олег Глаголев мысль предыдущего выступающего. Идея возвращения советских названий – например, обратного переименования города Бахмут в Артёмовск (в честь друга Сталина революционера Сергеева с партийным псевдонимом «товарищ Артём») – не находит поддержки у населения. 

За годы в составе Украины привычные жителям российских городов коммунистические топонимы были ликвидированы. И вот опять: Центральный (вполне русское слово) район Мариуполя переименовывается в Жовтневый (Октябрьский – ну и что, что украинское слово, зато по-советски). Улица Троицкая в Мариуполе зачем-то опять стала улицей 50 лет СССР. «Советское должно быть снесено», – убеждён Олег Глаголев. Он увидел русское в гостеприимстве, в том, что прихожане местной церкви по очереди зазывали их в гости. 

Фото: Евгений Огурцов / ПСМБ

Людей, переживших штурм Мариуполя, можно узнать по тому, что они разучились улыбаться. И, по словам Олега Глаголева, это как раз советское: видеть несправедливость, но даже не пытаться бороться с ней. «Такое можно перепутать с добротой, но это не доброта, а потеря сопротивляемости. У людей всё выжжено, в том числе любовь», – поделился Олег Глаголев своим наблюдением. 

Андрей Решетин продолжил анализ соотношения русского и советского в зоне СВО. Русскость, по его словам, резонирует с православием. «В нашей церкви пять лавр. Две – в России: Троице-Сергиева и Александро-Невская. И три – на Украине: Киево-Печерская, Почаевская, Святогорская. – все в честь Успения Богородицы», – напомнил он. И это залог нашего братства. Но брат может спросить брата: «А что ты сделал, когда мне было плохо?». Он не против советского, когда оно позволяет людям выжить, обрести какую-то внутреннюю опору, хотя сам вышел из комсомола в 1985 году. «Мы идём из страны лжи к царству правды. Не стоит подменять этот путь войной монархистов и красных. Если нет преображения в самом себе – невозможно искать его в других», – говорит он. 

Андрей Решетин рассказал, как он и другие бойцы на СВО пять месяцев обходились без священника, и это было очень трудно. Когда к ним прислали батюшку, выстроилась очередь исповедоваться и причащаться.

Роман Юнеман напомнил, что советского на Донбассе больше, исходя из исторического генезиса региона, индустриализация которого происходила в первой половине ХХ века. «Но неосоветское не равно советскому. Советский Союз был модернистским проектом, устремлённым в будущее», – пояснил он. 

Роман Юнеман. Фото: Евгений Огурцов / ПСМБ

Нынешняя ресоветизация связана с указом Дениса Пушилина, который вернул «доукраинские» названия оптом, не разбирая. По мнению Романа Юнемана, это не столько ностальгия по прошлому, сколько компенсация исторической травмы, когда одновременно произошёл и отказ от идеологии, и развал страны. У людей в сознании эти два фактора наложились один на другой. «Советское там завелось от сырости», – сказал он. Теперь потребность стабильности и защищённости (которых, по сути, никогда и не было) у старшего поколения, пережившего развал СССР, связывается с возвращением советских символов и названий. 

«Победа над советским – это про будущее. Будущее нельзя найти, переиграв войну 100-летней давности», – подчеркнул Роман Юнеман.