Интрига недели: вот-вот будет подписан мирный договор между США и Ираном. Или мирный меморандум. Или мирное соглашение – суть не в названии.
Понятно, что обе стороны уже объявили о своей победе. И обе стороны уже опубликовали свои проекты меморандумов – разумеется, с диаметрально противоположными пунктами. Каждый – в свою пользу.
Причем даже войны у них разные.
Если американцы, по версии Белого дома, воюют с 28 февраля 2026 года, то Иран на войне уже год – по версии Тегерана, нынешняя война началась 13 июня 2025 года с ничем не спровоцированной атаки на ключевые объекты военно-промышленного комплекса страны, в ходе которой погибло около 20 высокопоставленных иранских командиров, включая руководство Корпуса стражей исламской революции (КСИР).
Так что какой в итоге стороны подпишут документ – никому не ясно. Но что-то обязательно подпишут, после чего начнётся согласование деталей договорённости в ходе технических переговоров.
Но пока что весь мир сошёлся только в том, что Иран стал в новой истории уже третьим – после Вьетнама и Афганистана – государством третьего мира (а если считать и скоротечный конфликт с Северной Кореей в первую каденцию Трампа, то четвёртым), которое положило мирового гегемона на обе лопатки, используя самую простую стратегию нарочитого пофигизма. Для этой стратегии не нужно ни авианосцев, ни ядерных бомб, ни старлинков, ни ИИ-палантиров – ничего. Но только готовность подорвать себя вместе с гегемоном.
Это как Ким Чен Ын когда-то заявил Трампу, что обязательно взорвёт атомную бомбу в Лос-Анджелесе. Потом-то, конечно, дяденька, вы сможете нашу страну в порошок стереть, но мне-то всё равно – значит, у нас судьба такая. А вот вам точно Калифорнию не жалко?
И самая мощная в мире страна, у которой есть самый большой военный бюджет в мире, все технологические преимущества и практически неограниченные ресурсы для военных действий, отступает перед таким отморозком. Потому что, оказывается, для победы надо чем-то жертвовать, а Америка ничем жертвовать не готова и потому предпочитает отступить, раз уж победить быстрым наскоком не получилось.
Конечно, в Белом доме ради сохранения престижа сверхдержавы утверждают, что победила именно Америка – дескать, иранские ядерные объекты уничтожены, а сам Иран согласился, что «никогда не будет иметь ядерное оружие». Дескать, из-за ядерного оружия всё и начиналось.
Но, во-первых, в Иране и до войны был принят закон, запрещающий стране разрабатывать ядерное оружие. Во-вторых, слово «никогда» применительно к мировой политике неизменно вызывает в памяти уже изрядно затасканную, но не потерявшую актуальности поговорку «Никогда не говори “никогда”».
* * *
Впрочем, и в Иране, несмотря на все пафосные заголовки, тоже не спешат праздновать победу.
Удачнее всех выразился иранский политолог Масуд Дашти-Дарахшан из тегеранского издания Donya-e Eqtesad: «Вопреки распространенному мнению, что после переговоров состоится возрождение “ядерной сделки”, наиболее вероятным сценарием представляется появление своего рода модели “контролируемой напряжённости”, направленной не на нормализацию отношений с США, но скорее на контроль над кризисом, снижение неопределённости на энергетическом рынке и предотвращение эскалации рисков безопасности в регионе. Таким образом, полного примирения между Тегераном и Вашингтоном не будет достигнуто, но, скорее всего, стороны придут к соглашению о «стабилизации», главный смысл которой состоит не в снижении напряжённости, но в управлении рисками на стратегически важных глобальных транспортных маршрутах. Конечно, риск для безопасности в Персидском заливе, вероятно, снизится, но не исчезнет полностью».
То есть, перефразируя товарища Троцкого, ни мира, ни войны, а Ормузский пролив для торговли открыть.
Последствия ударов со стороны Израиля и США по Тегерану. Фото: РИА НовостиНаиболее характерным примером такой контролируемой напряжённости является нынешний Чемпионат мира по футболу – пожалуй, впервые в мировой истории футбола принимающая чемпионат страна находится в состоянии войны с одним из претендентов на титул чемпиона.
Но это ничуть не помешало Ирану послать свою сборную на мундиаль – в самом деле, нельзя же упускать такие возможности для пропаганды.
Но конечно, в США иранцев не пустили. В итоге все матчи с участием сборной Ирана пройдут в Мексике.
* * *
Впрочем, миру не привыкать к такому лицемерию. Собственно, и вся история взаимоотношений Ирана и коллективного Запада в ХХ веке является примером контролируемой напряжённости.
И сама напряжённость с Ираном возникла вовсе не в 1979 году, когда Исламская революция установила жестокий теократический режим, но с самого начала позапрошлого века, когда ерсия (вернее, Персидская империя) оказалась в центре противоборства двух европейских империй – Российской и Британской. Россия контролировала армию, создавая на свои деньги персидские казачьи бригады – по образцу терских казачьих частей. Это была своего рода кузница элитных военных кадров.
Английский капитал старался контролировать сферы экономики и каналы торговли. А затем решающее значение приобрела нефть.
Всю добычу нефти в Иране контролировала британско-иранская Англо-персидская нефтяная компания (ныне это British Petroleum), которая всячески уклонялась от выплаты Ирану доли в добыче иранской нефти. Поэтому сам Иран был вынужден импортировать нефть из Российской империи (а потом и из Советского Союза).
В 1925 году в истории Ирана случилось важное событие. Персидский казак Реза-хана, бывший командир персидской казачьей бригады, назначенный военным министром и главнокомандующим иранскими вооружёнными силами, низложил правителя страны Ахмед-шаха Каджара и провозгласил себя новым шахом Ирана, приняв для своей династии фамилию Пехлеви (что в переводе означает «парфянец» – намёк на древних царей Персии). Псевдоним был выбран не просто так: будучи зороастрийцем по вере, новый шах стал активно восстанавливать «арийское» величие страны, на почве чего слишком близко сошёлся с Третьим рейхом. Что и погубило его, когда в 1941 году в Иран были введены британские и советские войска. Реза-хан был отправлен в ссылку, а на трон назначен его сын – Мохаммед Реза Пехлеви.
Реза Пехлеви. Фото: общественное достояние* * *
Зато у Мохаммеда, занявшего престол после отставки отца, был самый верный рецепт политического выживания: он заигрывал попеременно то с Западом, то с СССР, стараясь лавировать между сверхдержавами.
Однако с кем у него не складывались отношения – так это с представителями старых аристократических семей, которые стали бить в самое большое место Ирана – в проблему того, что все нефтяные промыслы оказались в руках иностранцев. Так в Иране началось движение за национализацию нефтяной промышленности, которое возглавил экс-министр финансов и депутат Меджлиса (парламента) Мохаммед Мосаддык, то есть прямой потомок свергнутого шаха династии Каджар, который и подписал кабальный для страны договор.
Другим лидером националистов стал аятолла Аболь-Касем Кашани, назначенный при поддержке Национального фронта спикером парламента. Понятно, что ни сами англичане, ни правительственные чиновники, полностью зависимые от англичан, и слышать не хотели ни о какой реформе.
* * *
И вот 7 марта 1951 года в Иране начинается мини-гражданская война – члены организации «Федаины ислама» убили премьер-министра. И сразу же в условиях вакуума власти парламента аятолла Аболь-Касем Кашани принимает закон о национализации нефтяной промышленности Ирана.
В ответ корпорация прекратила выплату дотаций иранским нефтяникам, и те объявили забастовку. Также англичане потребовали от шаха Пехлеви отменить все принятые решения, но тот не осмелился идти против Национального фронта.
Вскоре Мосаддык был назначен премьер-министром Ирана, после чего новый глава правительства фактически заставил шаха бежать из страны – сначала в Багдад, а затем в Рим. Дальше – больше. Иран выслал всех английских специалистов и советников, а затем и разорвал с Великобританией дипломатические отношения.
И тогда Лондон, видимо, осознав, что самостоятельно он не может справиться с ситуацией, обратился к США за помощью. Вскоре Мосаддык при активном участии ЦРУ был свергнут, и к власти пришёл генерал Фазлолла Захеди, который вернул шаха в страну, а затем вернул нефтяные концессии в руки США и Великобритании. В частности, 95% акций Международного нефтяного консорциума (сокращённо МНК), в распоряжение которого шах отдал все месторождения, принадлежало 8 западным компаниям: 40% у бывшей АИНК, переименованной в British Petroleum; 14% у англо-голландской Royal Dutch Shell, 46% у американской «большой пятёрки» (Standard Oil Company of New Jersey, Texaco, Gulf Oil Corporation и проч.).
Аболь-Касем Кашани и Мохаммед Мосаддык. Фото: общественное достояние* * *
Американцы оценили неудачи англичан и сделали три принципиальных урока. Во-первых, на Ближнем Востоке недостаточно контролировать экономику. Если нет контроля над армией, то нет контроля вообще.
Во-вторых, нельзя складывать яйца в одну корзину – то есть делать ставку на одну страну. Сами американцы поэтому не очень доверяли иранскому шаху, который пытался играть свою игру, не только показывая полную лояльность Западу, но и поддерживая дружественные отношения с Советским Союзом. Поэтому американцы всячески укрепляли сотрудничество с главным врагом Ирана – Саудовской Аравией.
В-третьих, свои колонии на Ближнем Востоке нужно постоянно стравливать между собой, не давая им объединиться.
* * *
Собственно, в этих трёх правилах и кроется объяснение того, почему в 1977 году президент США Джимми Картер вдруг – к полному удивлению шаха Пехлеви – стал требовать демократизации Ирана и соблюдения прав человека, угрожая экономическим санкциями.
Дело в том, что всеми политическими процессам в стране ведала полиция САВАК, созданная при самом активном содействии ЦРУ и Моссада, а вот главой оппозиции считался Рухолла Хомейни – мулла из города Кума, который гневно обличал ориентацию страны на Запад. Известность пришла к Хомейни в 1963 году, когда он был арестован сразу после проповеди на пятничной молитве. Его арест вызвал настоящую бурю народного гнева. В итоге шах выслал непокорного Хомейни из страны. Сначала Хомейни перебрался в Ирак, а потом в Париж, откуда он начал рассылать по всему миру проклятья Западу и шахскому режиму. Но самого шаха Пехлеви эти происки лидера духовенства ничуть не волновали – ведь он был уверен, что за его спиной стоят всемогущие США.
И тут вдруг США стали поддерживать не шаха, а врагов Запада. Абсурд?
Вовсе нет. Просто Ближний Восток всё более богател (особенно после нефтяных кризисов 70-х) и всё больше отбивался от рук. Требовалось переформатировать все отношения, и лучшим тараном против ближневосточных государств стали исламистские фанатики.
* * *
Постепенно демонстрации в Тегеране переросли в уличные баталии – студенты религиозных медресе стали поджигать кинотеатры, где демонстрировались «богопротивные» западные кинокартины. В Абадане, крупнейшем центре иранской нефтяной индустрии, в подожжённом кинотеатре, двери которого были заперты изнутри, погибло не менее 500 человек.
После этого шах вновь прибегнул к жёстким мерам, объявив о введении в стране военного положения. И тут же натолкнулся на сопротивление США, потребовавших уступок оппозиции.
Шах был неглупым человеком и решил не цепляться за власть (может быть, именно поэтому его сын сейчас жив и здоров в США и периодически намекает на свою готовность возглавить новый «освобождённый» американцами Иран).
Мохаммед Реза Пехлеви. Фото: общественное достояние16 января 1979 года шах покинул Тегеран, а власть перешла к премьеру Шахпуру Бахтияру, представителю умеренной оппозиции, которую поддерживал Вашингтон.
В Тегеране это известие вызвало народный праздник: горожане хлынули на улицы, снимая со стен зданий опостылевшие портреты шаха. Служба госбезопасности САВАК была распущена, все политические заключённые – освобождены. Затем премьер Шахпур Бахтияр связался по телефону с Хомейни, который находился в Париже, и предложил ему вернуться.
1 февраля 1979 года Аятолла Хомейни вернулся в Иран. И с ходу отмёл предложение Бахтияра о сотрудничестве. На первом же митинге он назвал премьер-министра Бахтияра мошенником и пообещал, что «выбьет зубы этому режиму».
В итоге Бахтияр бежал в Париж, и 10 февраля 1979 года Иран официально стал Исламской Республикой.
Вскоре в стране были закрыты все высшие учебные заведения. Профессора и студенты, получавшие американское образование, подверглись гонениям.
* * *
Более всего исламская «культурная революция» запомнилась захватом посольства США, который произошёл спустя девять месяцев после прихода Хомейни к власти.
На самом деле это был уже второй захват. Первый произошёл ещё в феврале 1979 года, но вскоре группа вооружённых мужчин покинула здание посольства, а сам министр иностранных дел временного правительства Ибрагим Язди дал гарантии безопасности американскому посольству. Но когда стало известно, что Вашингтон отказался выдать беглого шаха в Тегеран, где его собирались предать суду, посольство было захвачено во второй раз. Случилось это 4 ноября 1979 года. Причём официально было объявлено, что за захватом дипломатов стоят студенты – дескать, это у них такая самодеятельность, но только потом выяснилось, что во главе отрядов стояли не гражданские студенты, а курсанты военных вузов. Выпустив женщин, чернокожих и всех неамериканцев, студенты оставили в заложниках 52 дипломатов. И потребовали депортации шаха из США.
* * *
Захват посольства определил отношения Ирана и США на десятилетия вперед. Именно тогда, как пишет в журнале The New Yorker историк и писательница Робин Райт, и сформировался новый метод отстаивания своих прав в отношениях со сверхдержавой, который состоит в захвате заложников и удержании чего-либо ценного. После захвата в 1979 году посольства 52 американских дипломата удерживались в заложниках 444 дня, пока администрация Джимми Картера не освободила иранские активы на сумму 8 миллиардов долларов и не отменила экономические санкции.
Иранские студенты штурмуют посольство США в Тегеране. Фото: общественное достояниеЗатем было задержание нескольких американцев «Хезболлой» в Ливане в период с 1984-го по 1991 год, которые стали предметом обмена на американское оружие в рамках секретной сделки во время администрации Рональда Рейгана.
Даже в ходе заключения иранской ядерной сделки при администрации Обамы заложники с обеих сторон стали предметом отчаянного торга. США добились освобождения нескольких американцев в начале 2016 года, включая репортёра Washington Post Джейсона Резаяна. Взамен Вашингтон согласился освободить или снять обвинения с семи иранцев, заключённых в тюрьмах США. Сделка также предоставила Ирану доступ к активам на сумму 50 миллиардов долларов, которые были заморожены международными санкциями.
* * *
В свою очередь США всегда старались воевать с Ираном чужими руками.
Так, в ходе кризиса с американскими дипломатами-заложниками США спровоцировали нападение Ирака на Иран – а в то время лидер Ирака Саддам Хуссейн считался лучшим другом и союзником США.
Формально поводом для войны стали старые территориальные споры по поводу границы, проходившей по реке Шатт-эль-Араб, образованной слиянием Тигра и Евфрата. Эта река в течение всего ХХ века много раз переходила из рук в руки, но в 1975 году на конференции в Алжире главы государств подписали мирный договор, согласно которому граница была проведена посередине русла.
Этот вариант, казалось, устраивал обе стороны, которые ради «выравнивания» границ даже обменялись солидными земельными участками. Однако сразу после революции Хуссейн решил получить новые территории – он был уверен, что после ссоры с всемогущими США дни Ирана уже сочтены.
Так началась кровопролитная ирако-иранская война, которая продолжалась более 8 лет и закончилась победой Хуссейна. Причём ключевую роль в победе Ирака сыграла поддержка со стороны Соединённых Штатов, которые не только поставляли стране оружие, но и принимали непосредственное участие в боевых действиях. Более того, под давлением США в ООН и в ОЗХО отказывались замечать все случаи применения Ираком запрещённого химического оружия. Именно это химическое оружие, поставленное американцами, и стало главным пунктом обвинения против Саддама Хусейна, когда он вообразил себе, что ему тоже позволено играть по собственным правилам. Именно поэтому Хуссейн и решил взять себе Кувейт – бывшую провинцию страны, которую он воспринимал как своего рода компенсацию за чрезвычайно убыточную для страны войну с Ираном. Тем более что тогдашний посол США в Багдаде Эйприл Глэспи на официальных переговорах уверила лидера Ирака, что Вашингтон не будет вмешиваться в «кувейтский вопрос».
– У меня есть прямая инструкция президента – добиваться улучшения отношений с Ираком, – заявила тогда миссис Глэспи. – У нас нет точки зрения на межарабские конфликты, такие как ваш пограничный спор с Кувейтом... Эта тема не связана с Америкой.
И каково же было удивление Саддама, когда на следующий же день после захвата Кувейта Вашингтон ввёл против Ирака экономические санкции. Также была организована морская блокада портов Ирака, а сам Хуссейн из «своего сукиного сына» в одно мгновение превратился в кровожадного диктатора, насильника и психопата.
* * *
Много лет Хуссейн пытался понять, что в его игре пошло не так, почему американцы его обманули. Обманутый бывший союзник никак не мог взять в толк суть проблемы: для американцев он был только рабочим инструментом, а рабочий инструмент просто применяют по назначению, не интересуясь мнением самого инструмента по данному вопросу.
В частности, в начале 90-х интересы США потребовали усиления военного присутствия в зоне Персидского бассейна для постоянного давления на страны ОПЕК. И в регионе сразу же объявился жестокий диктатор Хуссейн – прекрасный повод превратить Кувейт в непотопляемый авианосец США для «сдерживания агрессора».
Саддам Хусейн в ночь с 13 на 14 декабря 2003 года. Фото: U.S. ArmyСобственно, таким же инструментом годы спустя стал и сам Ирак, который после оккупации США был отдан группировкам исламских фанатиков для радикализации всего исламского мира – от Афганистана до Северной Африки.
* * *
Парадоксальным образом именно разросшееся до неприличия военное присутствие США в регионе и стало ахиллесовой пятой американцев, оказавшихся неспособными защитить союзников.
И если провал США в Афганистане был заретуширован при помощи медийной эскалации на Украине, то провал с Ираном американцам просто так забыть не дадут. Хотя бы и потому, что сама концепция контролируемой напряжённости провоцирует всё новые и новые конфликты, каждый из которых теперь будет бить по самим США.