Тенденция ленивых отпусков

Помимо усталости, есть и другая напасть – выгорание. Его вообще, по информации SuperJob, сейчас испытывают 71% наших граждан. И это, между прочим, на 13% больше, чем в прошлом году. И вот это уже серьёзнее. Выгорание – это не просто отсутствие сил, это упадок духа, утрата смысла. В таком состоянии и правда непонятно, как отдыхать – любая активность будет лишь бегством от реальности, а неизбежное возвращение к ней причинит только новую боль. Большинство испытывают выгорание из-за работы, и хотят люди не в отпуск, а уволиться. Куда сложнее, когда апатия связана не только с профессиональной деятельностью, но когда жизнь зашла в тупик вообще – не ладится в семье, с друзьями, здоровье подводит, непонятно уже, чего хочется, к чему стремиться. Тут никакой классический отдых, конечно, уже не поможет, тут нужно полное переосмысление жизни. А для этого необходим покой, да. Покой и особый настрой.

Понятие отпуска сегодня наполняется новым содержанием. Он уже не только пауза в работе, а перезагрузка. Многие этого ещё не осознают, но всё-таки смутно чувствуют. Теперь отпуск – это время не столько действия, сколько размышления, две недели или месяц, в которые могут быть приняты важные решения, предприняты попытки изменить собственное будущее. Не знаю у кого как, но у меня часто так и случалось. Хотя и отдыхала я всегда довольно активно.

Отдыхала-то я активно, всегда любила за одну поездку собрать кучу всего: переезжала из города в город, перемещалась из музея в музей, ходила по горам, кружила вокруг озер и водопадов, а во время всех этих перемещений ещё и знакомилась с новыми людьми и по вечерам после всех подвигов книжки читала – впечатлений всегда была масса. Но и в этой круговерти всегда выпадала такая минута, будто время совсем останавливалось, и жизнь неотвратимо ставила свои вопросы, от которых уже нельзя было отмахнуться. Находилась ли я в этот момент на какой-нибудь горной вершине, слушала ли я дождь на террасе гостевого дома, наблюдала ли за мельтешением светлячков в черноте южной ночи – просто приходило вот это чувство необходимости очередных перемен. И никуда не деться. А потом и сами перемены случались.

Сейчас я понимаю: пожалуй, гораздо легче можно было прийти ко многим решениям в более спокойном состоянии, что ли. В состоянии тихого, размеренного размышления. Впрочем, и жалеть я и ни о чем не жалею. Я хорошо, насыщенно, ярко отдыхала, много видела. Да и отпуск, пока работала в школе, был довольно продолжительным, можно было успеть многое. Было время и для активностей и для размышлений. И даже для претворения новых планов в жизнь. А вот тем, у кого всего две недели в распоряжении и много нерешённых вопросов, как быть, даже и не знаю. Сама сейчас ищу новые формы.

Я же теперь снова свободный художник, у меня больше нет никаких гарантированных отпусков. Работа не заканчивается никогда, а отдыхать всё равно надо. И кажется, решения сейчас принимаю не столько я сама, сколько мой организм. Уехала вот из Петербурга, думала, будут как всегда многокилометровые прогулки, музеи и встречи. И что же? Кто заболел в этом отпуске? И тоже вот пришлось учиться отдыхать пассивно. Гулять час в день, сидеть подолгу на качелях, слушая шум листвы, читать под треск огня в печке, смотреть на закат. И знаете что? Мне понравилось. Больше того, кажется, это именно то, что мне и было нужно. Я тоже, оказывается, очень и очень устала за последний год. Я не жалуюсь ни на выгорание, ни на какие другие экзистенциальные тупики, мне в целом нравится моя жизнь, я люблю свою работу, нахожу её полезной и важной. И всё-таки я устала. Мне нужно было выдохнуть, восстановиться без суеты.

Мы живём в странное время. Оно хаотичное, постоянно меняющееся, иногда тревожное, иногда совсем непонятное, всё в нем хрупко и зыбко. Меняется и отношение к отдыху. Неудивительно, что иногда хочется просто замедлиться, замереть, подумать. Или, наоборот, не думать ни о чем – позволить себе тихое созерцание, абсолютное ничегонеделание. Время – самое дорогое, что у нас есть, но это не значит, что нужно заполнять его всем подряд. Может статься, что так мы его, напротив, только обесцениваем.