Беззащитная шипа, или Утро с фанатами Шатунова
Раннее утро. Белорусский вокзал. Я сижу в инвалидном кресле на мосту. Двое мужчин в жилетах службы сопровождения нестройными голосами выводят с сильным акцентом:
– Белые розы, белые розы,
без защитной шипы...
– Когда я был маленьким, я очень-очень любил петь, – доверительно сообщает один из них. – Эта песня была моей любимой.
– Ну как тебе? Понравилось? – гордо спрашивает второй.
Я смотрю на них снизу вверх. Я очень хотела сказать правду, что поют они не особо, но они были так счастливы, очень испугалась убить в них мечту и желание петь. И я сказала:
– Вам надо чаще тренироваться – и тогда всё получится.
– Спасибо, – обрадовались мужчины и покатили меня на мост.
Всё началось с того, что подруга Ира позвала меня в гости. Я купила билет на ночной поезд до Москвы, оставила заявку на сопровождение для маломобильных граждан. Около шести утра состав прибыл на Белорусский. Меня уже ждали те самые двое в жилетах. Поскольку было раннее утро и глаза открывались только наполовину, я без лишних вопросов плюхнулась в коляску, и мы двинулись к метро через мост по пандусу.
Не успели мы подняться, как начался допрос:
– Куда едешь, красавица?
– Петь, – скрипуче ответила я. Мой речевой аппарат ещё спал, а душа требовала кофе.
– Что поёшь? – поинтересовался второй.
– Разный репертуар.
– А я в детстве Юрия Шатунова обожал! – встрял первый. – Я его так часто слушал, все песни наизусть запомнил.
И они грянули на два голоса. Фальшиво, но зато с душой. Глаза мои открылись уже целиком.
Я потеряла дар речи. Они решили, что молчание – знак того, что нравится, и тут же затянули «Яблоки на снегу», а следом – «Детство». Вот так, под бессмертную классику 90-х, мы и доехали до входа в метро.
Певец Юрий Шатунов во время выступления в спортивном комплексе "Олимпийский". Фото: Сергей Киселев / Коммерсантъ– Удачи тебе, красавица, – сказал главный фанат на прощание у входа в метро. – Будешь петь – думай про нас.
– Обязательно, – пообещала я и скрылась в толпе.
Консерватор по дороге к звезде
– Ну, Галина Владимировна, опять в Москву? Что-то вы зачастили, – Наталья смотрит мне прямо в глаза. Я ужасно рада видеть знакомое лицо.
– И не говорите, – вздыхаю я.
Мы стоим на перроне в Смоленске и ждём посадку.
– Десятый вагон будет здесь, – говорит Наталья, махнув рукой перед собой. – Можно даже не двигаться с места – он остановится прямо напротив нас.
– К певице?
– К певице, – мечтательно подтверждаю я.
– А почему не в Смоленске? У нас тоже хорошие педагоги, – спрашивает Наталья.
— Ну... Я не размениваюсь учителями. Я консерватор.
– Что ж, удачи. Пусть всё получится, – улыбается она.
Подходит «Ласточка». Сперва поезд летит быстро, потом чуть сбавляет ход и начинает подползать к платформе всё медленнее и медленнее. Наконец состав замирает. Наталья оказалась права: мы стоим ровно там, где остановился десятый вагон. Она помогла мне сесть, закинула сумку на полку, попрощалась и ушла.
Накрапывает мелкий дождь. Поезд трогается, и вокзал медленно плывёт назад. Вот остаётся позади величественный Успенский собор. Сама не своя от бушующего внутри чувства я погружаюсь в книгу.
Вам повезло, что я утром относительно свободен
2020 год. Мы подали заявку на форум от нашего НКО. Подтверждение так и не пришло – по крайней мере мне на почту ничего не упало. Я успокоилась, решила, что мою заявку не приняли, и занималась своими делами.
Раздался звонок по сотовому. Лена, наш психолог:
– Галя, а ты что делаешь? Мы тут все на форуме, и я думаю: где ты? На тебя забронирован номер в гостинице, а тебя нет.
Я бросила всё. Собралась за десять минут, купила билет. Времени в обрез. Захожу на сайт Московского метрополитена и впервые в жизни вызываю сотрудника, чтобы мне помогли добраться до нужной станции метро. Билет куплен в девять вечера, помощь вызвана глубокой ночью… А уже в восемь утра я была в Москве. Оказывается, работники метро могут просто подойти к вагону поезда и встретить тебя на платформе.
Меня встречал молодой парень лет двадцати. Энергичный, разговорчивый. Спросил, куда я держу путь. Я рассказала про форум и про то, что так и не дождалась подтверждения, а потом вдруг выяснилось, что меня ждут, – и пришлось срочно выезжать.
– А я сегодня на сутках, – сказал он. – Только-только собрался ложиться спать, как вдруг в два часа ночи вижу вашу заявку. Вы так рискуете. Надо вызывать за полдня, а лучше за сутки. Вам повезло, что я утром относительно свободен.
– Спонтанность – наше всё, – улыбнулась я. – Само собой как-то. Заранее не всегда получается.
Он заметил на моей карте «Тройка» эмблему фонда «Лиза Алерт» и оживился. Рассказал, что учится на социального работника, второй курс, и очень хочет помогать людям – делать мир лучше.
– Мне все говорят, что мир изменить невозможно, – задумчиво произнёс парень. – И я понимаю. Целый мир – он огромный. Его не изменишь. Но можно изменить то, что вокруг тебя. В каком-то радиусе. Те, кто говорит о том, что невозможно, не делали того же, что делаю я сейчас
Я вдруг вспомнила себя в его возрасте такой же максималисткой, которая тоже хотела перекроить всё вокруг. Мир таким, какой он есть, просто не укладывался у меня в подкорке. А потом прошло время, я увидела реальность и резко выросла. Мне хотелось сказать ему правду о том, что хотела раньше и что есть сейчас. Но не смогла. Он был таким молодым, таким наивным и таким счастливым.
Фото: Авилов Александр / Агентство «Москва»Я посмотрела ему в глаза и сказала:
– У вас всё получится.
– Спасибо, – ответил он, – очень рад, что вы тоже меняете этот мир.
Потом мы расстались и больше никогда не встречались.
Служба сопровождения хмурых мужчин
– Здравствуйте, девушка, – сказал знакомый мне мужчина.
Я до сих пор не знаю, как его зовут. Почему-то не спрашиваю – надо будет в следующий раз. Он уже в годах, вечно чем-то недоволен и хмурится.
Мы идём с ним. Он везёт в тележке мою сумку и рюкзак, а я держусь за тележку и иду рядом. Он мчится так, будто участвует в марафоне. Я едва поспеваю за ним, бегу вприпрыжку, вцепившись в тележку с вещами.
– А почему вы не вызываете службу сопровождения в метро? – набросился он на меня. – Это вообще несложно. Когда обратно поедете – вызовите.
– Хорошо, – ответила я, боясь смотреть ему в глаза, и уставилась в пол.
Сегодня он был какой-то злой. Я дико боялась упасть на рельсы, потому что он нёсся вперёд, а я не решалась даже слова сказать – он был таким хмурым, злым и, казалось, ненавидел весь мир.
Еду обратно по метро на вокзал. Мне тяжело, я не рассчитала силы. Решила, что в следующий раз буду брать с собой гораздо меньше вещей и вообще поеду налегке: только сумочку – и всё.
А тут ещё заблудилась на «Белорусской». Обычно я отлично ориентируюсь в метро, но вдруг что-то нашло – и я не могла понять, куда идти. В результате опоздала к назначенному времени.
– Я вам что говорил? Вызывайте службу сопровождения! – накинулся на меня тот же мужчина, который встречал.
– Так я не знала, с какой станции поеду. Как я могла вызвать? – оправдывалась я.
– Надо знать, – ещё больше нахмурился он.
Остаток пути мы прошли в молчании. Вернее, я молчала, а он громко говорил по телефону с родными на азиатском языке. Ему было всё равно, как я иду, упала ли я или нет. Если бы я рухнула на рельсы, он бы даже не заметил. Он довёл меня прямо до вагона, не переставая говорить по телефону, занёс вещи в вагон и ушёл, даже не взглянув на меня.
Фото: Воронин Денис / Агентство «Москва»Волосы дыбом
Я еду на литературный фестиваль в Москву.
На смоленском вокзале меня уже ждал помощник. Как его зовут – я не знаю: так и не спросила. На груди у него бейджик, но я даже не пригляделась.
Рядом с кассами направляюсь к кофейному автомату. Я дико хочу спать: ночью плохо спала. С полной уверенностью, что кофе меня спасёт, я ринулась к аппарату, приложила карту… Ничего. Ему почему-то не понравилась моя «Мир». Мы явно не сошлись характерами. Я погрустнела.
– Давайте помогу, – сказал мужчина.
Он сделал несколько манипуляций, поднёс свою карту – и всё прошло.
– Ой, большое вам спасибо! – сказала я. – Давайте я перекину деньги сейчас.
– Не стоит. Я угощаю. Вам нужно взбодриться.
– Спасибо, – пролепетала я. – Вы очень добры.
А в Москве меня встречает вечно недовольный мужчина. Всё такой же хмурый, с тележкой для вещей. Ведёт меня на пригородный вокзал. Мы едем в лифте. По дороге я смотрю в большое зеркало на стене и отмечаю, что волосы дыбом. Кажется, я сегодня вообще не причёсывалась. Начинаю торопливо приглаживать их рукой.
Мужчина тоже смотрит в зеркало, замечает мой жест, тяжело вздыхает и начинает машинально поправлять свой ёжик. Тут уж я не выдерживаю и начинаю тихонько хихикать. Он покосился на моё отражение и тоже засмеялся. А потом мы посмотрели друг на друга и откровенно расхохотались.
– Куда едешь, девушка? – спросил он, отсмеявшись.
– В Переделкино. Там литературный фестиваль.
– Пишешь?
– Читаю.
– Я десять лет назад читал в последний раз. Чингиза Айтматова. Мне некогда читать, работа. Семью кормить надо.
– Обожаю Чингиза Айтматова, – оживилась я. – Он невероятно тонко описывает чувства людей. И это трепетное отношение к жизни чувствуется через строчки. Замечательный автор, очень его люблю.
Киргизский писатель Чингиз Айтматов (в центре). Фото: Дронов / РИА НовостиМне показалось – или я действительно увидела в глазах этого вечно недовольного мужчины нечто похожее на уважение?
Хмурый ведёт меня к электричке..
– Девушка, а ведь это, получается, ровно полгода, как я вас встречаю?
– Да. Это срок.
– Удачи вам, девушка, – сказал он прощаясь.
Не инвалид, а пассажир
Казань. На автобусной остановке нас встречает помощник. Мы отлично провели время со Надей: увидели столицу Татарстана, восхитились мечетью Кул-Шариф, и я вдруг поняла, что меня всегда тянуло на родину. Возможно, это судьбоносное путешествие. Ездили мы по делам (об этом я как-нибудь обязательно напишу в ближайшее время), а пока возвращаемся домой, заезжая в Смоленск через Москву.
– Хорошо, давайте тогда я буду везти ваш чемодан, а вы – бабушку, – говорит помощник, обращаясь к Наде.
Мне, наверное, показалось. Да, точно показалось.
– Мы пойдём туда, – указывает он на здание вокзала из красного кирпича. – Там есть зал для маломобильных пассажиров, там будет удобно вашей бабушке.
– Я не бабушка, – говорю я и злобно смотрю на него.
– Молодая женщина, – мягко поправляет Надя.
Мужчина густо краснеет, переводит взгляд то на меня, то на неё, что-то неразборчиво бормочет и идёт вперёд с чемоданом.
Зал ожидания для маломобильных оказался шикарным: мягкие диванчики и тишина. Я всё ещё была в расстройстве из-за «бабушки». Почему я вообще взяла эту трость? Несколько месяцев назад я упала и решила ходить с ней, но так и не научилась. Эта палка просто не поспевала за моим шагом. В порыве бессилия я со всей силы саданула клюкой об пол.
– Психуешь? – ровным голосом спросила Надя.
– Да, – ответила я.– Больше никуда с ней не поеду. Никогда. Надоело быть развалиной.
– Ты просто устала. Скоро придёт наш поезд, и мы будем спать до самой Москвы.
– А читать?
– И читать.
Оказывается, в Москве на Казанском вокзале такой же зал ожидания для маломобильных. Нас снова встретил местный помощник и проводил по вокзалу.
Фото: Ведяшкин Сергей / Агентство «Москва»А вот мы с Надей уже на Белорусском вокзале. Там нас ждёт молодой парень. Я его не знаю и поначалу очень обрадовалась, что сегодня дежурит не тот хмурый мужчина, который постоянно бежит сломя голову и тащит меня..
– Ой, я так рад, что вы пришли и не отменили заявку! – выпаливает он. – Если честно, я тут совсем недавно устроился и никак не могу понять, нравится мне или нет. Чем вам помочь? Давайте я возьму чемодан, а вы поможете девушке.
Мы стали проходить через пункт досмотра.
– Расступитесь, пропустите нас! Инвалид идёт! – громко командует помощник.
Я готова была сгореть со стыда. Если бы в полу была дырка, я бы в неё провалилась.
– Вот придурок, – сквозь зубы цедит Надя и крепко сжимает мою ладонь.
– Я так сказал, чтобы они нас пропустили, – оправдывается парень, когда мы проходим контроль. – Нам нужно срочно дойти до посадки, времени мало…
– Угу, – нахмурились мы.
– А что у неё за заболевание? ДЦП, да? У меня у друга ДЦП, примерно такая же степень. Ничего, живёт. Периодически созваниваемся.
Я позеленела от смеси стыда и глухой обиды. Надя тоже замерла. Мы молчим. Ему, похоже, плевать, что мы онемели; он продолжает разговаривать сам с собой, лишь формально обращаясь к нам. Наконец мы добрели до вагона и сели на наши места.
– Тупой. Какой же он тупой, – выдохнула Надя, разжимая побелевшие пальцы на моей руке. – Извини. День сегодня дурацкий.
Без двадцати полночь мы приехали в Смоленск.
– Галина Владимировна, здравствуйте! Добро пожаловать домой! – улыбается Наталья, наша местная помощница.
Я познакомила её с Надей, и мы начали жаловаться на бестактного московского парня.
– Девочки, его просто не обучили, – спокойно сказала Наталья. – Сейчас слово «инвалид» говорить некорректно. Это звучит обидно, почти как ругательство. Правильно – «маломобильный пассажир». А ещё он, скорее всего, работает без году неделя и не знает, что можно спрашивать, а что нельзя. Он просто не эмпат. Кстати, вон идёт ваш автобус, поедете?
– Да, спасибо. Я задержу!
И Надя побежала.
– Только не говори водителю, что инвалид идёт, – сказала вслед Наталья. – едет маломобильный пассажир.