Многие томятся в повседневности, бегут от рутины, все тоскуют по жизни-празднику. Да и просто по переменам. Иногда даже любым. И любой ценой. Так, люди отправляются в путешествие, которое не по карману, увольняются в никуда, не имея никаких сбережений, идут учиться чему-нибудь экзотическому без внятных перспектив, даже разводятся от скуки. Лишь бы только была хоть какая-нибудь движуха. А потом страдают. Не понимая толком, почему. Не осознавая важность рутины, упорядоченности, размеренности.
Провожая это лето, прекрасное во всех отношениях, я вдруг поняла, что один месяц из трёх меня вовсе не было дома. А когда и была, часто жила не как дома, а как беспечный турист. Было много ярких впечатлений, интересных знакомств, встреч со старыми друзьями. Было много переездов, менялись дома, пейзажи, люди. И, знаете, что? Я ужасно устала и безмерно соскучилась по дому, по своей тихой скучной жизни, по своему устоявшемуся за годы режиму, по привычной рабочей нагрузке.
Что поделать, человеку очень нужен дом. Очень нужна рутина. И порой, чтобы об этом вспомнить, человеку нужна дорога. Настоящая, долгая, изматывающая. Вот как моя последняя вылазка. Я катила из Перми в Чердынь. В пути почти шесть часов. И всё лес лес, лес. Дождь, дождь. Холодное, серое небо. Едешь, вспоминаешь Шаламова с его антироманом «Вишера». Его гнали на другой берег, но на тот же угрюмый север. Гнали с конвоем из Соликамска до Вижаихи, и арестанты тащились три дня.
Вспоминаешь и Мандельштама. Он добирался до своей чердынской ссылки по узкоколейке из Свердловска до Соликамска, потом на переполненном пароходе по Каме, Вишере и Колве. И в дороге поэт так измучился, что почти обезумел – в Чердыни в первые же дни выпрыгнул из окна больницы. Больница эта и сейчас стоит, хоть и с заколоченными окнами. Я, приехавшая в Чердынь по собственной воле, пробегала мимо неё, торопясь к своему гостевому дому, спеша в тепло, к свету – город встретил меня тьмой и холодом.
Фото: permcenter.ruНа утро стало получше. То есть те же четыре градуса, которые ощущались на пронизывающие ветру как минус десять. Та же сырость и стылость. Но иногда дождь всё же переставал, и тогда открывался чердынский Арарат – гора Полюд. И тайга под ним, подсвеченная нечаянным солнцем, раскрашивалась, оживала, дышала. И тогда приходило понимание, что и в этом суровом краю, в этой тайге возможны и радость, и счастье, и тепло, и любовь. Но только для того, кто здесь дома. Кто поладил здесь с природой, людьми, судьбой, временем, кто выстроил свою предсказуемую повседневность, не дурную, но уютную повторяемость.
Так жили тут люди 500, 300 и 200 лет назад. Они знали, когда охотиться на лис и куниц, а когда на лосей, когда сеять и жать, когда солить и квасить. Жизнь подчинялась своему расписанию. Так живут тут и сейчас. Зимой – вахты, летом – огород, рыбалка, грибы. Никаких особых соблазнов тут просто нет. Кто чужой такому порядку вещей – тот уезжает. Как я в свое время уехала из совершенно чуждой мне Перми. Но уехала ведь я не за праздником, а за иными буднями.
Ярмарка в Чердыни, 1890-е года. Фото: Пермский краеведческий музейИ вот я осознаю, что мне очень нужна была эта поездка. И для того, чтобы в очередной раз убедиться, как хорошо я устроила свою жизнь и быт. И для того, чтобы выдохнуть, подумать о будущем. Как бы ни дорожила я своей рутиной, перемены всё равно случаются. Самые разные. И не очень приятные. И нечаянно радостные. И, как это ни парадоксально, справляться надо и с теми, и с другими. Да, это удивительно, но иногда человек может быть не готов даже к хорошему. Особенно, когда выстраивал свою жизнь по кирпичику: долго, старательно, аккуратно, когда добился наконец того, что нужно, нашёл баланс между личным, работой, бытом, семьёй, друзьями. А потом вдруг равновесие рушится. И старое сыпется, и новому нужно место. Непросто это. Впрочем... Усложнять тоже не стоит. Люди ведь боятся ошибиться, не угадать, что их, а что нет. А критерий как раз очень понятен. Что твоё – то легко впишется в твою повседневность. Без драмы, без тягот, лишений, преодолений.
Мы демонизируем рутину. Она, дескать, противоположность празднику, спонтанности, лёгкости. От неё усталость и выгорание. А ещё, конечно, скука. Ведь какая тоска – жить по режиму, тонуть в бытовухе! Но противоположность рутине – не скука и лёгкость, а хаос. А от беспорядка в жизни устаёшь гораздо сильнее. И ещё вечно тревожишься. Праздники, конечно, нужны и важны. Но хороши они именно тогда, когда чередуются с буднями. Если частить, то чередоваться они будут только с горьким похмельем. Будни – это фундамент.
По дороге из Чердыни в Пермь, из Перми в Петербург я решала рабочие и бытовые вопросы. Не могла больше ждать. Договаривалась об уроках, писала редакторам, планировала разные дела дома, заказывала разное необходимое на маркетплейсах. Я очень соскучилась по своей размеренной, структурированной и понятной жизни.
Троицкая гора, правый берег р.Колва, Чердынь. Фото: Δημήτριος / WikipediaИ вот я думаю, что это ведь не у всех так. Многие только и делают, что от рутины и быта бегут. Не переключаются, а именно бегут. При первой же возможности. Не считаясь ни с каким ущербом. Думаю и понимаю: бегут ведь на самом деле не от быта, не от прозы жизни, а от её неустроенности. Это ещё Гершензон в наделавших сто лет назад шуму «Вехах» заметил. Он писал, как иные русские интеллигенты бежали от «беспорядочности и грубости собственного быта» в отвлечённые идеи. Сейчас иным и идея не нужна. Только движуха. Но как же это утомительно, скучно и пусто – жить лишь переменой впечатлений, будто ты вечный странник, который никогда никуда не придёт и нигде не обретёт покоя.