Бремя отцовства

Два дня назад вся страна отмечала День отца. Это важный и немного грустный повод подумать о том, каково это – быть отцом и почему не всегда получается

В январе 2026 года ВЦИОМ, представляя результаты мониторингового опроса, посвящённого образу отца в России, писал: «Сегодня хороший отец в понимании россиян – тот, кто инвестирует в ребёнка своё время и одновременно выступает в роли воспитателя, эмоционально доступного родителя и авторитетного наставника. <…> За последние шесть лет произошла своего рода гуманизация отцовской роли: пассивный статус кормильца сменился запросом на выручку, передачу жизненного опыта и психологическую опору». Всё это очень хорошо, но как быть с теми, кто в своё время не дозрел до мудрых открытий и не справился с «гуманизацией отцовской роли»? А таких людей много. Выслушать, понять и не пытаться осуждать, ведь не самые счастливые отцы тоже чьи-то дети.

Ивану 58 лет. У него за плечами два брака, два развода и два сына от двух жён. Первый ребёнок родился, когда Ивану было 25 лет. В девяностые молодой отец думал о том, как прокормить семью и заработать, на педагогические тонкости времени не хватало. Иван много работал, но от ухода за малышом не уклонялся: и кормил, и купал, и стирал пелёнки наравне с женой. Сын рос, отец учил его кататься на велосипеде, покупал машинки, читал перед сном, а потом… Семья распалась. Мальчик не захотел жить с отчимом, выбрал отца, у которого появилась новая жена и вскоре родился второй сын. Ивану было уже под сорок, когда родился Арсений – долгожданное дитя. Отец читал умные книжки, учился правильно ухаживать за младенцем, перерезал пуповину, разве что молоко у себя самого не обнаружил – так старался. Обустроил детскую, читал сыну книжки, надеясь со вторым ребёнком избежать ошибок. Этот брак тоже распался. Случился крах, после которого мужчина, способный думать и анализировать, задумался, что же он сделал не так.

Долгое время Иван воспринимал отцовство как «обеспечение нормальной жизни детей», то есть выстраивание системы, в которой отец – это добытчик и кормилец, но существующий как бы автономно от жены, возможно, даже и не знающий её взглядов на родительство. Иван встретил вторую жену, переживая огромное горе, – смерть брата. Утрата близкого кровного родственника как бы запустила механизм: «Я должен произвести на свет нового мужчину, которому буду доверять». Есть одно «но»: желание создавать семью было столь сильным, а боль столь жгучей, что сил оглядеться и подумать не осталось. Представить женщину, которую хочется видеть рядом как супругу и мать детей. Так бывает: человек читает отзывы на маркетплейсе, бегает по магазинам, прежде чем выбрать ботинки, но в брак вступает, будто очертя голову, потому что желание не запускает рычаг логики. И, да, убеждена: выбор спутника жизни должен идти от головы и сердца, а не только от чресел.

Ирина была молода и прекрасна, а Иван не стал расспрашивать девушку, как она видит семью, быт, что думает о воспитании детей. И она об этом не думала. Ирина поручила уборку и готовку домработнице, а ребёнка – бабушке и няне. Не стала она и подругой мужу, интересы которого не разделяла. Он молча себе готовил и читал в одиночестве. Иван получил суррогат семьи, с ужасом осознав, что вступил в брак с женщиной, с которой у него нет ничего общего, кроме сына. Как и многие мужчины, он терпел холодный «недобрак», полагая, что делает это «ради ребёнка». К тому же он бы никогда не бросил своих детей, поскольку сам пережил подобное.

Отец Ивана бросил жену и двоих сыновей и ушёл к любовнице. Ивану было лет тринадцать, когда родитель вдруг появился на пороге, но старший сын его выгнал, жалея плачущую мать. Об отце он предпочитал не думать, отгоняя обрывочные воспоминания. Отец любил читать – приносил домой книги. Иван стал книгочеем с малолетства. Или другая картинка: мама и папа вместе стоят на остановке и ждут сына – счастливый промельк утраченного семейного рая. И наконец, третий эпизод: Иван-подросток тащит домой пьяного отца и под руководством соседки приводит его в чувство…

Фото: Алексей Смагин/Коммерсантъ
Фото: Алексей Смагин/Коммерсантъ

Иван повзрослел рано, заменив младшему брату отца. Но как мечтать о семье и отцовстве, если ты не вполне понимаешь, что это? Умилительная картинка как в рекламе сметаны, в которой белозубые мама и папа с румяным малышом водят хороводы? Эти нарисованные симпатичные люди, наверное, счастливы вместе, раз уминают блины со сметаной и умильно улыбаются.

Скопировать канву – дело несложное: достаточно найти жену и родить ребёнка. Но как его воспитывать, если ты не имеешь позитивного опыта, а с женой вы по сути чужие люди? Отец «обеспечивает», полагая, что, раз ребёнок сыт и хорошо одет и путешествует, то он выполнил главный родительский долг, а сын молчит, потому что родители не разговаривают. В некоторых семьях начинается практически детоцентризм: всё для ребенка, всё ради ребенка, порой даже в ущерб себе или тому, кто почему-то «обязан» обеспечивать. Семейный крах, развод нередко вызывает у родителей чувство вины перед детьми. Так и Иван стал чувствовать себя перед сыновьями виноватым: не смог, не справился, недодал, виноват. А взрослые дети не знают или не вполне понимают его чувства, ведь привыкли к языку подарков. Если сын выучил слово: «Дай!» – он будет его повторять, не задумываясь о возрасте отца.

«Думаю, моя главная ошибка в том, что я очень мало с ними разговаривал о серьёзных вещах. Ничего им не объяснял и не рассказывал о себе, о той цене, которую заплатил за их нормальное, в моём понимании, детство. Я сам как-то отделил себя и свою жизнь от них», – говорит с горечью Иван. Он человек замкнутый, молчаливый, сдержанный и скромный. И не привык рассказывать детям о трудностях, будь то проблемы со здоровьем, деньгами или чувства, оберегая их «нежный возраст», пока не осознал, что сыновья выросли, но семьёй не стали. То есть любовь есть, а доверия, готовности понять, помочь нет. Вернее, сценарий выстраивается по инерции: папа решит как большой и сильный, а сыновья по-прежнему «маленькие» для взрослых решений.

Сейчас Иван с горечью наблюдает, как его старший сын повторяет отцовские ошибки, растворяясь в собственном ребёнке. Пожилой отец не менее родной, чем маленький сын, но кто сказал, что ему не надо тепла? Дерево погибнет без корней и не распустит листья, так и мужчина не станет отличным отцом, не научившись быть сыном. А быть сыном с отцом можно, когда вы на равных.

Жизненный сценарий Глеба отчасти напоминает историю Ивана. Глебу сорок два года – у него развод, двое детей. Он не вполне понимал, каким должен быть отец, но признаётся: «Выполнение так называемого биологического долга было первичной мотивацией». Присмотревшись к будущей супруге, он решил, что «по ряду параметров» она станет потенциально хорошей матерью. Как определил «параметры» Глеб, вопрос, но отсутствие эмоциональной близости с женой перекинулось и на детей. Он признаётся: «Сильной эмоциональной привязанности к детям у меня никогда не было. Также мне всегда тяжело было с ними играть». Глеб, как и Иван, считал значимым для отца прежде всего материальное обеспечение детей и уход. Но вот с более тонкими настройками не получилось.

Мужчины обычно привязываются к детям, которых воспитывают, – тем, кого возят на кружки и выслушивают про обиды в садике. Мне не повезло: мой собственный отец не смог стать хорошим родителем мне, будучи сам отвергнутым ребёнком. Я не входила в планы отца, вместе мы не жили, потому ни любви, ни тепла, ни воспитания с мудрыми житейскими советами я не получила. Однако об отце мечтала – добром и умном мужчине, способном уважать и любить мою мать и дуть мне на коленки, если упаду. Я хотела видеть в отце наставника, друга, опору – финансовую и моральную. Такой человек недолго, но был в моей жизни: дарил игрушечный телефон, по которому можно было звонить из одной комнаты в другую, смешную балалайку, учил жарить картошку соломкой. Лет в 11-12 я спросила этого мужчину, нравится ли ему моя мама. «Да. Ты не против?» – застенчиво и серьёзно ответил он, помолчав. Я кивнула – не против. Так я поняла, что и взрослые говорить умеют. С подростками. Этот человек умер, но я до сих пор помню тот разговор, его тепло и умение быть отцом для чужого ребенка. И – скучаю. Не по биологическому отцу, а по тому, кто смог отнестись ко мне как к родной.

Быть отцом – искусство, призвание, работа и дело всей жизни. Не уверена, что человек входит в мир с заветными педагогическими знаниями, но, полагаю, хороший отец – создание гибкое. Он умеет быть твёрдым и нежным, способен учить, но и сам учится у детей, знает, что его задача не только накормить, но и объяснить. Я редко встречала таких мужчин, но убеждена, что они есть. Это вполне живые люди, а не мифологические персонажи.

Читайте также