Толстой и Вирсен
Нобелевскую премию начали вручать с 1901 года. Тогда же на неё был выдвинут и Толстой, правда на премию мира, а не по литературе. И проиграл. Его обошёл Анри Дюнан – основатель Красного Креста. А премия по литературе досталась поэту Сюлли-Прюдому. Поскольку никто толком ещё не знал всех нюансов, то мировая общественность взбунтовалась. Запротестовала шведская интеллигенция, ей вторили европейские газеты, недоумевавшие, как Толстой оказался без премии? Но страсти постепенно улеглись.
Однако Лев Николаевич и в последующих годах оставался не у дел. Впоследствии выяснилось, что своё веское «нет» говорил секретарь Шведской академии Карл Вирсен. А отказ он объяснял так: «Толстой осудил все формы цивилизации и настаивал взамен них принять примитивный образ жизни, оторванный от всех установлений высокой культуры». Но об этом станет известно позже, поэтому в период с 1902 по 1905 год Лев Николаевич оставался в неведении истинных причин его поражений.
Швед накладывал вето не из вредности, зависти или злости. Нет, Вирсен принимал за чистую монету абсолютно все слухи о Толстом, которые в великом множестве в те времена блуждали по Европе. В представлении европейской интеллигенции Лев Николаевич воспринимался неким чудаком, который просто не вписывался в их привычную картину мира. Дворянин и писатель, финансово обеспеченный и образованный, должен был вести себя по-другому. Проще говоря, блистать и красоваться, а не носить крестьянские штаны и бродить босым. К тому же, писатель критично относился к различным техническим новшествам, да в целом, негативно отзывался о прогрессе. В представлении шведа, Толстой едва ли не призывал вернуться к натуральному хозяйству и родоплеменному строю. Соответственно, вручить премию такому человеку – неправильно, даже немного постыдно.
Johannes Jaeger / Wikipedia" />Карл Вирсен. Фото: Johannes Jaeger / WikipediaКонечно, все эти слухи мало общего имели с истинным портретом Толстого. Например, отказа Льва Николаевича от транспорта. В Европе поговаривали, что он ходил только пешком, обязательно босым. Да, Толстой был не прочь передвигаться на своих двоих. Но если требовалось преодолеть значительное расстояние, то он пользовался поездами, а не «отменял» их. Однако Вирсен верил и вникать в подробности не собирался.
Но в 1906 году звёзды сошлись так, что на них вряд ли бы смог повлиять и Вирсен. Толстого уже признал весь мир, поэтому очередной отказ выглядел бы в глазах образованной публики откровенным странным и необъяснимым. Лев Николаевич об этом догадывался. Но именно в этот момент, находясь в шаге от высшей точки признания, он внезапно решил, что ему это всё не нужно. Правда, идти на открытый конфликт с Академией – снять свою кандидатуру публично или же публично отказаться от неё после присуждения - писатель не стал. Вместо этого Лев Николаевич отправил послание финскому другу Арвиду Ярнефельту, который являлся писателем и переводчиком.
Толстой написал: «Большая к вам просьба, милый Арвид. Прежде всего то, чтобы никто не знал того, что я пишу вам. А просьба вот в чём: Бирюков сказал мне, что, по словам Кони, может случиться, что премию Нобеля присудят мне. Если бы это случилось, мне было бы очень неприятно отказываться, и поэтому я очень прошу вас, если у вас есть – как я думаю – какие-либо связи в Швеции, постараться сделать так, чтобы мне не присудили этой премии. Может быть, вы знаете кого-либо из членов, может быть, можете написать председателю, прося его не разглашать этого, чтобы этого не делали…»
Арвид Ярнефельт. Фото: Finnish Heritage Agency / WikipediaНа другой ступени
Ярнефельт волю своего русского друга выполнил. Когда Шведская академия узнала о самоотводе Толстого, то выдохнула с облегчением. Особенно, конечно, это касалось Вирсена. Принять осуждение писателем всех форм цивилизации было для него делом слишком сложным.
В итоге, Нобелевскую премию по литературе в тот год «без шума и пыли» отдали итальянскому поэтому Джозуэ Кардуччи. Тот считался главным поэтом Италии и вообще, её живым классиком. Правда, за пределами Апеннинского полуострова о нём знали лишь особо страстные ценители поэзии. А вот Толстого знали везде. Но до скандала, как произошло в 1901 году, дело не всё-таки не дошло. Организаторы подстраховались и заранее объяснили, что Толстой сошёл с дистанции по собственному желанию. И мировая общественность, сославшись на аскетичный образ жизни питателя, приняла это спокойно.
Джозуэ Кардуччи. Фото: collezione cartoline Albertomos / WikipediaЛев Николаевич был очень доволен, что премия досталась итальянцу: «Это доставило мне честь и большое удовольствие получить выражение сочувствия со стороны стольких лиц, хотя и не знакомых мне, но всё же мною глубокоуважаемых». И добавил ещё, что деньги от комитета ему нужны, поскольку материальное вознаграждение – зло.
Справедливости ради стоит заметить, что с финансами у Толстого был полный порядок. Например, за «Войну и мир» он только в виде фиксированного гонорара получил около 25 тысяч рублей серебром – фантастические деньги по тем временам. Никто из его современников, даже Достоевский, о таких гонорарах не мечтали. Из-за огромных заработков у Толстого даже произошёл конфликт с Тургеневым, который считал, что настоящий художник «должен быть голодным». Правда, Иван Сергеевич и сам хорошо зарабатывал, являясь одним из самых высокооплачиваемых русских писателей. Но это уже другая история.
Лев Толстой в селе Кочеты. Фото: Государственный музей-заповедник Л.Н. ТолстогоДолгие годы Толстой не беспокоился о своём финансовом положении. Он мог и в карты поиграть не «на интерес», и спустить круглую сумму на различные увеселительные мероприятия. Но потом, уже будучи в солидном возрасте, писателя деньги и статус начали серьёзно тяготить. А вскоре он и вовсе стал относиться к финансовым вопросам с презрением, переложив всю ответственность на супругу Софью Андреевну. Правда, о различных пожертвованиях он всё равно не забывал. И этот момент стал своего рода камнем преткновения с женой. Она всячески старалась избегать ненужных трат, призывая мужа к экономии. Поговаривали, что её разговоры так сильно раздражали писателя, что он из-за этого и отказался от Нобелевской премии. Не хотелось ему лишний раз провоцировать супругу на очередной финансовый конфликт. Правда это или нет, узнать уже невозможно.
Однако у людей, хорошо знавших Льва Николаевича, эта версия практически не вызывала сомнений. К тому моменту Толстой отказался от многих благ, выбрав путь аскетизма. Сам он говорил, что наступило «опрощение жизни». Так что отказ от Нобелевской премии – вполне логичен. Лев Николаевич уже находился на другой ступени, где всё материальное являлось лишь мишурой, за которой и пряталась настоящая жизнь.
Нобелевский комитет понял послание Толстого с первого раза. И поэтому больше на премию его кандидатура не выдвигалась.