Он встал в один ряд с Татищевым, Карамзиным и Соловьёвым. А современники и вовсе считали, что Василий Осипович являлся «воспитателем русского общества».
Человек со «скучной» биографией
Биография Василия Осиповича не так проста, как может показаться на первый взгляд. Её «беда» в прямолинейности, без характерных для человека такого калибра взлётов и падений, без интриг и драм, без яркого пятна. Ключевский, являясь выходцем из села Воскресеновка Пензенского уезда, просто своим трудом доказал, что можно добиться очень многого. Он работал, читал, писал. О количествах поглощаемых им строк ходили легенды. Василий Осипович до последнего своего дня сохранял работоспособность. Видимо, пытливый ум, собственное мнение, понимание жизни, а также трудолюбие позволили ему стать одним из главных историков нашей страны.
А ведь жизнь автора «Курса русской истории» могла пойти по иному сценарию. И мы бы лишись автора бессмертного высказывания: «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков». Но… ему было девять лет, когда погиб отец, сельский священник. Осип Васильевич попал в сильный ливень. По одной версии, повозка перевернулась и придавила мужчину. По другой, Ключевский выпал из повозки и утонул в бурных потоках воды. Эта трагедия стала для Василия мощным потрясением, после чего он начал заикаться. А мать, лишившись опоры, вынуждена была перебраться в Пензу, где семья кое-как выживала.
Учебник «Курс русской истории». Фото: общественное достояниеТот период жизни Ключевского стал определяющим: чтобы пережить потерю отца и свалившуюся нищету, он разбудил в себе тягу к знаниям. И читал все книги, которые только мог раздобыть. Как и подобало сыну священнослужителя, Ключевский начал учёбу в духовной семинарии, но бросил её на последнем курсе. А в 1861 году поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Тот год оказался знаменательным в жизни страны. Ключевский вспоминал: «27 февраля 1861 года, неделю после отпуска крестьян на волю, вышел на волю и наш Василий Осипович (т.е. получил разрешение оставить обучение в семинарии)».
Путь, выбранный Ключевским, оказался верным. И Василий Осипович с него уже не сворачивал. Интересно, что своим предшественником он считал Михаила Сперанского, который тоже сумел достичь впечатляющих высот в карьере, начав путь с самых низов. Ключевский много преподавал. Довелось ему вести занятия и на женских курсах. Правда, к женщинам он относился своеобразно, как и большинство учёных (и не только) мужей того времени. Вот что он однажды написал в своём дневнике: «Дамы только тем и обнаруживают в себе присутствие ума, что часто сходят с него». Однако это не мешало Ключевскому читать лекции.
В 1879 году, после смерти Соловьёва, именно Ключевский начал читать курс русской истории в Московском университете. Через несколько лет он стал профессором этого учебного заведения.
Особый взгляд на историю
Ключевский не являлся беспристрастным историком, который лишь констатировал факты и держался нейтралитета. Наоборот, он всячески напирал на своё видение и своё мнение, чем завоевал огромный авторитет у студентов. Подкупал их и оптимизм в лекциях профессора. Например, негатив от татаро-монгольского нашествия Ключевский нивелировал москвоцентричной главой в истории России.
Удивлял Василий Осипович и своим отношением к некоторым русским правителям. Особенно к Ивану Грозному. Ключевский в своих лекциях говорил: «…Положительное значение царя Ивана в истории нашего государства далеко не так велико, как можно было бы думать, судя по его замыслам и начинаниям, по шуму, какой производила его деятельность. Грозный царь больше задумывал, чем сделал, сильнее подействовал на воображение и нервы своих современников, чем на современный ему государственный порядок. Жизнь Московского государства и без Ивана устроилась бы так же, как она строилась до него и после него, но без него это устроение пошло бы легче и ровнее, чем оно шло при нём и после него: важнейшие политические вопросы были бы разрешены без тех потрясений, какие были им подготовлены».
Василий Осипович Ключевский. Фото: Василий МатэВасилий Осипович не стеснялся в оценке правления Ивана Грозного, причём приводил даже слова Карамзина, заставляя студентов серьёзно задуматься о роли правителя в истории государства: «Важнее отрицательное значение этого царствования. Царь Иван был замечательный писатель, пожалуй, даже бойкий политический мыслитель, но он не был государственным дельцом. Одностороннее, себялюбивое и мнительное направление его политической мысли при его нервной возбуждённости лишило его практического такта, политического глазомера, чутья действительности, и, успешно предприняв завершение государственного порядка, заложенного его предками, он незаметно для себя самого кончил тем, что поколебал самые основания этого порядка. Карамзин преувеличил очень немного, поставив царствование Ивана – одно из прекраснейших поначалу – по конечным его результатам наряду с монгольским игом и бедствиями удельного времени. Наряду с произволом царь жертвовал и собой, и своей династией, и государственным благом. Его можно сравнить с тем ветхозаветным слепым богатырём, который, чтобы погубить своих врагов, на самого себя повалил здание, на крыше коего эти враги сидели».
Вот так описал Ключевский государя Василия Шуйского: «После царя-самозванца на престол вступил кн. В.И. Шуйский, царь-заговорщик. Это был пожилой 54-летний боярин небольшого роста, невзрачный, подслеповатый, человек неглупый, но более хитрый, чем умный, донельзя изолгавшийся и изынтриганившийся, прошедший огонь и воду, видавший и плаху и не попробовавший её только по милости самозванца, против которого он исподтишка действовал, большой охотник до наушников и сильно побаивавшийся колдунов».
А вот его мнение о правлении Петра I: «Преобразовательные неудачи станут после Петра хроническим недугом нашей жизни, правительственные ошибки, повторяясь, превратятся в технические навыки, в дурные привычки последующих правителей; те и другие будут потом признаны священными заветами великого преобразователя, хотя он сам иногда сознавал свои неудачи и не раз сознавался в своих ошибках».
Хлёстко и ехидно прошёлся историк по Павлу I: «Науки плохо давались ему, и книги дивили его своей безустанной размножаемостью».
Рукопись лекции «Боярство ХV-ХVI веков». Фото: Архив РАННеоднозначно Ключевский относился и к Александру I. Он говорил: «Нам известны начинания Александра I; все они были безуспешны. Лучшие из них те, которые остались бесплодными, другие имели худший результат, т.е. ухудшили положение дел». А вот другое высказывание об императоре. На сей раз Василий Осипович обратился за помощью к ботанике: «Это был роскошный, но только тепличный цветок, не успевший или не умевший акклиматизироваться на русской почве. Он рос и цвёл роскошно, пока стояла хорошая погода, а как подули северные бури, как наступило наше русское осеннее ненастье, он завял и опустился».
Лекции Василия Осиповича пользовались большой популярностью. И даже когда он постарел, аудитория всё равно была забита до отказа. Очередное поколение студентов жадно впитывало то, что говорил циничный и ехидный, но такой харизматичный профессор. Ключевский как блестящий оратор и тонкий психолог знал способы управления людьми. И поэтому им восхищались и прощали различные авторские «вольности». Например, про Византию он говорил так: «Царьград в политическом отношении был для Руси дряхлым и хромым инвалидом, обучавшим правильной походке едва становившегося на ноги ребёнка».
А вот его мысли по поводу отношения Старого Света к России: «Повернувшись лицом на запад, к своим колониальным богатствам, к своей корице и гвоздике, эта Европа чувствовала, что сзади, со стороны урало-алтайского востока, ей ничто не угрожает, и плохо замечала, что там идёт упорная борьба, что, переменив две главные боевые квартиры – на Днепре и Клязьме, штаб этой борьбы переместился на берега Москвы и что здесь в XVI в. образовался центр государства, которое наконец перешло от обороны в наступление на азиатские гнёзда, спасая европейскую культуру от татарских ударов. Так мы очутились в арьергарде Европы, оберегали тыл европейской цивилизации. Но сторожевая служба везде неблагодарна и скоро забывается, особенно когда она исправна: чем бдительнее охрана, тем спокойнее спится охраняемым и тем менее расположены они ценить жертвы своего покоя».
Ключевский со слушательницами Высших женских курсов В. И. Герье. Фото: Архив РАНПри этом в своих лекциях Ключевский неоднократно подчёркивал, что его труд – это не истина в последней инстанции. Он сознательно допускал провокации, как с той же «отменой» Ивана Грозного, утверждал, что вся история нашей страны – это процесс колонизации. Так или иначе, но Василий Осипович заставлял своих студентов думать, взвешивать факты, анализировать. Он вынуждал их соглашаться с ним или нет, но не терпел безразличия, ведь сам не являлся таковым. Однажды Ключевский сказал: «Чтобы быть хорошим преподавателем, надо любить то, что преподаёшь, и любить тех, кому преподаёшь».
Зачем нужна история?
В «Курсе русской истории» Ключевский нашёл место для объяснения, казалось бы, понятного факта: зачем нужна история обычному человеку?
Василий Осипович написал просто, но ёмко: «Мы живём во время, обильное идеалами, но идеалами, борющимися друг с другом, непримиримо враждебными. Это затрудняет целесообразный выбор. Знание своего прошлого облегчает такой выбор: оно не только потребность мыслящего ума, но и существенное условие сознательной и корректной деятельности. Вырабатывающееся из него историческое сознание даёт обществу, им обладающему, тот глазомер положения, то чутье минуты, которые предохраняют его как от косности, так и от торопливости. Определяя задачи и направление своей деятельности, каждый из нас должен быть хоть немного историком, чтобы стать сознательно и добросовестно действующим гражданином».
Василий Осипович работал до последнего дня. Сам о себе он говорил так: «Я человек 19-го века и в ваш 20-й век попал совершенно случайно, по ошибке судьбы, позабывшей убрать меня вовремя».
Судьба «убрала» неординарного историка 25 мая 1911 года. Похоронили Ключевского в некрополе Донского монастыря. По воспоминаниям очевидцев, траурная процессия собрала несколько тысяч человек. А после себя он оставил «Курс русской истории» в пяти частях, который по праву считается вершиной работы Василия Осиповича.