В мае Брусилову поступил приказ: подготовить наступление, чтобы оттянуть часть сил противника с итальянского фронта, где дела у союзников складывались не лучшим образом. И Алексей Алексеевич начал готовить военную операцию, аналогов которой не существовало.
Инициатива Брусилова
Весной 1916 года наступил самый пик Первой мировой войны. Дела у союзников на полях сражений шли с переменным успехом, в потрёпанном состоянии к «экватору» подошла и армия Российской империи. Оправиться от болезненных ударов, полученных годом ранее, всё ещё не удавалось. Большие потери, снарядный голод. Много проблем доставляли и зияющие бреши в кадровом составе офицеров. Дыры пытались заткнуть сокращёнными курсами подготовки командиров. В итоге офицерами становились не только военные, но и люди мирных профессий. И они чаще всего оказывались не способными решать фронтовые задачи. Пётр Врангель вспоминал, что новоявленные командиры не всегда могли повести за собой солдат в атаку, поскольку «тяготились войной». Все эти обстоятельства не прибавляли армии ни уверенности в собственных силах, ни стойкости духа.
Однако ситуация на полях сражений складывалась таким образом, что отсидеться в окопах уже не получалось. Союзники по Антанте послали Российской империи сигнал «СОС», поскольку итальянский фронт рассыпался. В Ставке Верховного главнокомандующего решили, что пришла пора действовать. И генерал-адъютант Алексей Брусилов, возглавлявший Юго-Западный фронт, получил приказ: готовить наступление.
Брусилов Алексей Алексеевич. Фото: Журнал "Нева" Для Брусилова эта новость не стала неожиданной, поскольку он сам принимал участие в военном совете и высказывался в поддержку атаки. Дело в том, что его тяготила отведённая роль созерцателя, вся работа которого сводилась к глухой обороне. И он предложил провести масштабное наступление не в одном каком-то месте, а по всей линии фронта. Однако большинство генералов скептически отнеслись к инициативе Брусилова. Более того, не все понимали, зачем ему это нужно. Алексею Алексеевичу на тот момент было уже за 60 лет, а он решил на кон поставить и репутацию, и всю военную карьеру. Не разделял замысла соратника, например, генерал Алексей Николаевич Куропаткин, возглавлявший на тот момент Северный фронт. Куропаткин, провалившийся во время войны с Японией, не хотел вновь испить горькую чашу поражения. И потому вёл боевые действия с максимальной осторожностью, которая зачастую граничила с нерешительностью. Противников замысла было много, поскольку ничего подобного на учениях не отрабатывалось. Да и никто не мог гарантировать успех, в том числе и сам Брусилов.
Но Ставка и Николай II инициативу командира Юго-Западного фронта одобрили. Началась подготовка к военной операции, которой ещё не видел мир. Удар Брусилова был нацелен на рассредоточение внимания и сил неприятеля, чтобы лишить его возможности оперативно подтянуть резервы и создать «котлы».
«Успех сразу же превзошёл все ожидания…»
Наступление было назначено на 4 июня (по новому стилю). Но в ночь перед началом операции Николай II решил, что замысел Брусилова слишком рискован и может привести к катастрофе. Об изменении плана государь сообщил начальнику штаба Верховного главнокомандующего Михаилу Васильевичу Алексееву. Тот передал волю императора Брусилову. Только Брусилов отказался менять план действий. Алексеев принял сторону командующего Юго-Западным фронтом и поэтому дотянул с ответом до рассвета, когда наступление уже началось.
Николай II и Алексей Брусилов (в центре) на заседании Ставки Верховного главнокомандующего, Могилев, 1 апреля 1916 года. Фото: общественное достояниеПеред наступлением вражеские позиции на протяжении нескольких часов утюжила артиллерия. Австро-венгры были застигнуты врасплох.
Алексей Брусилов вспоминал: «Неприятельские позиции были чрезвычайно сильно укреплены. По всему фронту они состояли не менее как из трёх укреплённых полос в расстоянии друг от друга приблизительно от трёх до пяти вёрст. В свою очередь, каждая полоса состояла из нескольких линий окопов, не менее трёх, и в расстоянии одна от другой от 150 до 300 шагов… Все окопы были выше роста человека, и везде в изобилии были построены тяжёлые блиндажи, убежища, лисьи норы, гнёзда для пулемётов, бойницы, козырьки и целая система многочисленных ходов сообщения для связи с тылом. Окопы были сооружены с таким расчётом, чтобы подступы к позициям обстреливались перекрёстным ружейным и пулемётным огнём. Убежища были устроены чрезвычайно основательно, глубоко врыты в землю и укрывали людей не только от лёгких, но и от тяжёлых артиллерийских снарядов…
Каждая укреплённая полоса была основательно оплетена колючей проволокой: перед фронтом тянулась проволочная сеть, состоявшая из 19–21 ряда кольев.
Местами таких полос было несколько в расстоянии 20–50 шагов одна от другой; некоторые ряды были оплетены столь толстой стальной проволокой, что её нельзя было резать ножницами; на некоторых боевых участках через проволоку заграждений пропускался сильный переменный электрический ток высокого напряжения, в некоторых местах подвешены были бомбы, а во многих местах впереди первой полосы были заложены самовзрывающиеся фугасы».
Натиск 7, 8, 9-й и 11-й армий был столь силён, что они быстро сумели разгромить войско, которым командовал эрцгерцог Фридрих. Сам Брусилов свидетельствовал, что уже на второй день «русские взяли в плен 900 офицеров, свыше 40 тыс. нижних чинов, 77 орудий, 134 пулемёта и 49 бомбомётов». А ещё через три дня «было взято уже 1240 офицеров, свыше 71 тыс. нижних чинов и захвачено 94 орудия, 179 пулемётов, 53 бомбомёта и миномёта и громадное количество всякой другой военной добычи».
Брусилов вспоминал: «Я русского солдата всегда любил и люблю, и эта любовь вынуждала меня кончать во что бы то ни стало начатое дело, чтобы кровь не была пролита даром… Я действовал по-своему, широким фронтом. Это моя метода, при которой наступление развивается от всего сердца, и никто не знает, где настоящее наступление и где демонстрация».
И Алексей Алексеевич не остановился на достигнутом. За несколько дней русским войскам удалось захватить Луцк и Черновцы. А новость об оглушительном успехе на фронте быстро разлеталась по всей стране.
Австро-венгерский миномётный расчёт на позиции, форт «Дубно». Фото: Österreichische NationalbibliothekАлексей Брусилов рассказывал: «Всё это время я получал сотни поздравительных и благодарственных телеграмм от самых разнообразных кругов русских людей. Всё всколыхнулось. Крестьяне, рабочие, аристократия, духовенство, интеллигенция, учащаяся молодёжь – все бесконечной телеграфной лентой хотели мне сказать, что они – русские люди и что сердца их бьются заодно с моей дорогой, окровавленной во имя родины, но победоносной армией. И это было мне поддержкой и великим утешением. Это были лучшие дни моей жизни, ибо я жил одной общей радостью со всей Россией».
Вот так победные события на фронте описал Керсновский: «На рассвете 22 мая гром двух тысяч орудий от Припяти до Прута возвестил славу русского оружия… Успех сразу же превзошёл все ожидания, и 25 мая армии Юго-Западного фронта подарили России победу, какой в Мировую войну мы ещё не одерживали».
Конечно, генерал от кавалерии Брусилов сильно рисковал. Но всё-таки не он один разрабатывал план наступления. Полную поддержку ему оказали генералы Деникин, Каледин, Сахаров, Щербачёв, Лечицкий, Ханжин, а также опытные штабисты. И у них получилось реализовать задуманное. Наступление шокировало Австро-Венгрию и лишило её возможности вести масштабные боевые действия, что спасло итальянскую армию от разгрома. Румыния, глядя на произошедшее, вступила в войну на стороне Антанты. Улучшилось положение англичан и французов. К тому же «Брусиловский прорыв» качнул чашу весов в сторону союзников. Правда, Николай II весьма сдержанно отнёсся к успеху своего военачальника. А потом и вовсе отказал в предоставлении ему ордена Святого Георгия 2-й степени.
Что же касается наступления, то оно завершилось 20 сентября 1916 года. Русским войскам удалось занять части территорий Волыни, Галиции и Буковины. По официальным данным, Российская империя потеряла в той операции 477 967 солдат и офицеров, противники же лишились около 1,5 млн человек.
Схема Брусиловского прорыва. Фото: Андрей Медардович Зайончковский, Александр Николаевич Де Лазари / ВоениздатНо сам Алексей Алексеевич остался недоволен результатом: «Никаких стратегических результатов эта операция не дала, да и дать не могла, ибо решение военного совета 1 апреля ни в какой мере выполнено не было. Западный фронт главного удара так и не нанёс, а Северный фронт имел своим девизом знакомое нам с японской войны “терпение, терпение и терпение”. Ставка, по моему убеждению, ни в какой мере не выполнила своего назначения управлять всей русской вооружённой силой. Грандиозная победоносная операция, которая могла осуществиться при надлежащем образе действий нашего верховного главнокомандования в 1916 году, была непростительно упущена».
***
Чем завершилась Первая мировая война для России – известно всем. Что же касается Алексея Алексеевича, то он перешёл на сторону советской власти. Правда, уже в 1926 году военачальника не стало. Но большевики по достоинству оценили Алексея Алексеевича, его фамилия не затерялась в истории, в отличие от фамилий многих других царских командиров. А в 1946 году были даже опубликованы его мемуары. Вот только отношение Брусилова к советской власти было русским, то есть совсем не комплиментарным. Но об этом было решено не распространяться. Всё-таки Алексей Алексеевич являлся настоящим героем русского народа.
Вот так об этом писал историк Керсновский, который, к слову, советскую власть не принял: «Каковы бы ни были его последовавшие заблуждения, вольные или невольные, Россия никогда этого не забудет Алексею Алексеевичу Брусилову. Когда после несчастий пятнадцатого года самые мужественные пали духом, он один сохранил твёрдую веру в русского офицера и русского солдата, в славные русские войска. И войска отблагодарили полководца, навеки связав его имя с величайшей из своих побед».