Точка строительстве была поставлена в момент открытия моста через Амур, недалеко от Хабаровска. Транссибирская магистраль не только соединила огромную страну – она стала самой грандиозной стройкой за всю историю империи, прощальным делом монаршей семьи.
Задача государственной важности
Мысли о том, что необходимо каким-то образом связать между собой западную и восточную части Российской империи, появились ещё во время правления Николая I. Но до какого-то конкретного дела так и не дошло.
Первые очертания будущего грандиозного проекта появились позже – при Александре II. Однако даже тогда не хватало конкретных знаний о территории, на которую должна была прийти «цивилизация». Но разговоры о железной дороге стали звучать всё чаще. Чиновники разного калибра и разных ведомств пытались выбрать маршрут и просчитать финансовые затраты. Но именно денежный вопрос долгие годы являлся самым болезненным.
Российская империя во второй половине XIX века, оправившись от поражения в Крымской войне, продолжила боевые действия на Кавказе, подавила Польское восстание, успешно присоединяла земли в Средней Азии. Все эти «мероприятия» требовали колоссальных финансовых вливаний. А строительство тысяч километров железнодорожных путей обещало превратиться в бездонную финансовую яму. Однако смельчаки, утверждавшие, что это сделать необходимо, всё же нашлись.
Одним из самых яростных защитников проекта Сибирской дороги являлся министр путей сообщения Константин Николаевич Посьет. Он предложил вариант железнодорожного пути, который связал бы Нижний Новгород, Казань, Екатеринбург, Камышлов и Тюмень. Своё видение он представил государю Александру II в 1875 году, и тот ответил согласием. Поскольку дело предстояло непростое, никто сразу не бросился укладывать рельсы и шпалы. Всё было необходимо тщательно спланировать. Но… в 1877 году началась очередная война с османами. Конфликт завершился быстро и победоносно, но «лишних» денег не было. И поэтому грандиозный проект решили отложить до лучших времён.
Константин Посьет. Фото: общественное достояниеПравда, наработки, которые впоследствии пригодились, всё же были. Именно Посьет являлся одним из инициаторов начала изысканий на огромной территории вплоть до Иркутска. От военных топографов требовалось узнать буквально всё о Сибири, поскольку от этого зависел железнодорожный маршрут. Изучения более 3 тысяч вёрст заняли около двух лет. За это время проект неоднократно менялся. Например, сам Посьет хотел, чтобы Транссиб шёл более северным маршрутом, через Тюмень, то есть по старым трактам. Этот вариант предполагал интегрировать железную дорогу с судоходными реками. Против этого выступало военное ведомство. Генерал-губернаторы Приамурья и Восточной Сибири Корф и Игнатьев настаивали, чтобы железнодорожное полотно соединило Иркутск и Томск, а также Байкал и Сретенск. Это они объяснили потенциальной опасностью, исходящей от Китая, который не очень-то добро поглядывал на Забайкалье и Уссурийский край. Но министр финансов Вышнеградский не верил в возможную экспансию, поэтому добро на выделение денег не давал.
Пока шли споры, Посьет продавливал своё видение Транссиба. Пока он был министром путей сообщения, железная дорога с Урала всё-таки добралась до Тюмени. Произошло это в 1885 году, то есть при Александре III. Но после катастрофы императорского поезда в Борках Посьет ушёл в отставку.
Его место занял Сергей Юльевич Витте. И он вместе с императором пришёл к выводу о необходимости строительства сплошного Великого Сибирского пути именно по южному маршруту – через Челябинск и Омск, оставив за бортом (на какое-то время) и Тюмень, и Тобольск. К этому моменту были завершены и финансовые подсчёты касаемо строительства Среднесибирской и Уссурийской линий (суммарно около 124 миллионов рублей). Вскоре посчитали стоимость забайкальской (свыше 50 миллионов рублей). А вот затраты на Кругобайкальскую линию были настолько огромны, что решено было вернуться к ней позже.
Сергей Витте. Фото: общественное достояниеПревращение амбициозного проекта в жизнь
Официально строительство стартовало в мае 1891 года. Тогда цесаревич Николай Александрович торжественно заложил первый камень Уссурийской железной дороги во Владивостоке. Но западнее, на участке в районе Миасса и Челябинска, работы начались немногим раньше. Таким образом, грандиозная стройка шла одновременно с двух противоположных концов огромной империи. Интересно вот что: Министерство путей сообщения распорядилось, чтобы строительство шло с максимальным встраиванием в природный ландшафт.
Когда цесаревич вернулся в Петербург, его в январе 1883 года назначили председателем Комитета Сибирской железной дороги. Это было зафиксировано в особом рескрипте, в котором Александр III поручил сыну «привести дело мира и просветительной задачи России на Востоке к концу». А уже 1 ноября 1894 года цесаревич Николай Александрович взошёл на престол и стал императором Николаем II. Но оставил за собой должность в Комитете, заявив министру финансов Бунге: «Это дело так меня интересует, что я желаю сам остаться председателем». Именно этот факт и сыграл предопределяющую роль – личная заинтересованность государя помогла полностью воплотить амбициозный проект в жизнь, несмотря на всевозможные трудности.
Работа кипела по всей империи. Колоссальная стройка требовала не только таких же колоссальных финансовых вливаний, но и огромного количества рабочих рук. Дефицит был острым, особенно в первые пару лет. Тогда трудилось менее десяти тысяч человек. Но потом количество рабочих стало увеличиваться. К 1894 году удалось привлечь в общей сложности от 35 до 40 тысяч человек. Правда, основную массу тогда составляли каторжники, ссыльные, а также военные из железнодорожных батальонов. Затем на стройку, когда началась эксплуатация первых рельсовых участков, хлынул поток переселенцев. И на пике число трудящихся составляло около 100 тысяч человек.
Фото: общественное достояниеПроблем, конечно, было очень много. Например, выяснилось, что снабдить железную дорогу рельсами местного производства не получится. Причина банальна: нет денег на организацию их изготовления в Кузбассе. Поэтому велись переговоры с французами. Кроме этого, рельсы были закуплены в Англии, но в полном объёме доставить их не получилось, поскольку часть утонула в устье Енисея. Эти и другие проблемы были озвучены на десятом заседании Комитета. Николай II, оставаясь председателем, заявил, что «Сибирская железная дорога – это великое народное дело – должна осуществляться русскими людьми и из русских материалов». Выполнить распоряжение государя сразу, конечно, было нереально. Однако начали поиски решения данной проблемы.
Транссибирская магистраль от Челябинска до Владивостока была построена к 1902 году. Да, шли ещё работы на самом трудном Кругобайкальском участке, а также других отрезках. Но всё равно скорость возведения «железнодорожной оси» впечатляет. По примерным подсчётам, рабочие ежегодно прокладывали около 500 вёрст путей. При этом инструменты-то у них были самые примитивные. Российской империи удалось сделать то, во что никто в Европе особо не верил.
Летом 1907 года было принято решение о строительстве второй колеи Транссибирской магистрали. И вскоре началась прокладка участка от станции Куэнга до Хабаровска протяжённостью свыше двух тысяч километров. Главной особенностью стало возведение моста через Амур.
Председатель Совета министров Пётр Столыпин, совершивший в 1910 году инспекционную поездку по Сибири, в официальном докладе отметил: «Сибирь растёт не по дням, а по часам, и этот рост целиком обусловлен её великой железной дорогой. Магистраль – это не просто рельсы, это могучий рычаг, который пробудил к жизни гигантский край, способный кормить и обогащать всю Россию».
В октябре 1916 года работы были завершены, а 18 числа началась полноценная жизнь всей магистрали. На торжественном открытии Николай II лично присутствовать не смог, но направил официальный праздничный рескрипт и телеграмму. А приамурский генерал-губернатор Николай Гондатти заявил: «Сооружение моста через Амур – это венец Великого Сибирского пути. Отныне Дальний Восток привязан к сердцу России неразрывными стальными узами. Этот мост доказал, что для русского инженерного гения и воли нашего народа нет непреодолимых преград, даже когда весь мир объят пламенем войны».
