Тамбовская война: «Советы не разгоняются, а привлекаются на стороны восставших» 

И некогда цветущая слобода, известная на всю округу своими шумными ярмарками и весёлыми казачьими гуляниями, превратилась в мёртвое место: даже в уцелевших хатах окна были заколочены досками и превращены в бойницы, а всякого чужака на обезлюдевших улицах встречали как врага, пришедшего поживиться чужим добром.

Впрочем, безлюдность слободы была обманчивой: в каждой хате прятались дезертиры – местные мужики, не желавшие больше воевать ни на какой стороне – ни на красной, ни на белой, ни на зелёной.

Уездный военный комиссар Степанченко, посланный в Калитву агитировать дезертиров переходить на службу советской власти, вернулся ни с чем и телеграфировал в Воронежский губисполком о неблагоприятной обстановке: «Крестьяне относятся враждебно против принятых мер по ликвидации дезертирства, советы и комбеды бездействуют... многие местные лица агитируют в пользу восстания».

Газета «Воронежская коммуна» привела такие цифры выполнения плана продовольственной развёрстки на осень 1920 года: «37,2% – хлеб, 36,5% – мясо, 29,6% – капуста, 28,5% – картофель, 27,7% – зернофураж, 23,2% – крупа, 11,1% – масличные семена».

За такие низкие показатели «Воронежская губерния была занесена на чёрную доску», сообщила газета «Красная деревня». И предупредила граждан: говорить о каких-то послаблениях «мы сможем только тогда, когда будет окончена продразвёрстка».

Для активизации кампании из Воронежа в Калитву отправили два продотряда, одним из которых был Михаил Колесников – уроженец той самой слободы Калитва. И родной брат того самого Григория Колесникова, который объявил ночной народный сход в слободе. 

* * *

Между тем страсти на сходе в Калитве бурлили. 

– И как же мы теперь жить будем? – спрашивали друг друга мужики.

– Красные нас не простят, белых уже нет. Куда же нам податься-то за защитой?

– А мы сами себе защитой будем! Объявляем государственную независимость в масштабе одной отдельно взятой слободы.

– Это при каком же мы строе жить будем?

– А при нашем строе, казачьем!

– Это как?!

– А так! Будем бить красных, пока не побелеют, и бить белых, пока не покраснеют. Любо вам такое, братцы?

– Любо!

* * *

Слух о восстании в Калитве быстрее ветра распространился по окрестным сёлам, и сотни доведённых до отчаяния мужиков стали стекаться в отряд Колесникова. Боевое крещение повстанческого отряда состоялось в середине октября,  когда у хутора Новая Мельница был наголову разбит продотряд в количестве 60 бойцов, посланный на усмирение восстания.

В завязавшемся бою был убит и командир продотряда Михаил Колесников.

Смерть брата буквально подкосила Григория. Он решил сложить с себя полномочия лидера восстания, попросив возглавить «армию свободной Калитвы» своего двоюродного брата – Ивана Сергеевича Колесникова, прославленного красного командира.

Иван Колесников. Фото: общественное достояние

* * *

Родившийся в 1894 году в селе Старая Калитва в многодетной семье (4 сына, 4 дочери)  Иван Сергеевич Колесников в годы Первой мировой войны прошёл нелёгкий путь от рядового солдата до унтер-офицера. Воевал он на Кавказе, на турецком фронте. 

После февраля 1917 года Русская армия, воевавшая в Закавказье, оказалась буквально брошенной на произвол судьбы – без снабжения, без провизии, а главное – без чётких приказов, что делать дальше. Домой наши бойцы выбирались самостоятельно, сбившись в небольшие отряды. На Кубани отряд, в котором шёл Колесников, встретил отряд Красной армии. И Колесников записался добровольцем к красным. Уже в мае 1919 года он служил рядовым конной разведки 107-го Пехотного полка 40-й Богучарской стрелковой дивизии.

Воевал он лихо. И вскоре был уже назначен командиром разведвзвода, затем – комендантом штаба полка, далее – командиром батальона 357-го Стрелкового полка. Был дважды ранен.

Вероятно, после очередного ранения Колесников перешёл на гражданскую службу и был назначен на должность казначея своего полка. Как говорится в материалах воронежской ЧК, находясь в этой должности, Колесников допустил растрату вверенных ему финансовых средств, после чего, испугавшись трибунала и расстрела, он решил дезертировать из полка.

Направился он в Калитву – к жене Оксане и дочери Татьяне. А тут как раз и разгорелось народное восстание.

* * *

Иван Колесников оказался незаурядным организатором. Он создал штаб восстания и сформировал пять повстанческих полков – Старокалитвенский, Новокалитвенский, Дерезовский, Криничанский, Дерезоватский – из мобилизованных добровольцев. Число бойцов его Воронежской повстанческой дивизии колебалось от двух до шести тысяч бойцов, а в особо крупных операциях участвовало до 15 тысяч повстанцев. На вооружении армии было четыре пушки и 20–40 пулемётов.

Также в составе повстанческой армии была и своя кавалерия – своего рода силы быстрого реагирования. Вначале кавалерийский отряд под командованием Ивана Позднякова насчитывал 35 коней, затем численность его с каждым днём стала возрастать, так как многие крестьяне приходили в отряды восставших вместе со своими лошадьми. В итоге в армии повстанцев появился целый «эскадрон» тачанок (вернее, телег с пулемётами), которые представляли самую опасную и серьёзную силу.

* * *

В течение ноября 1920 года повстанческое движение перекинулось уже на села и слободы Острогожского, Богучарского, Павловского и Калачеевского уездов. Это всё южные окраины Воронежской губернии, граничившие с землями казачьего Войска Донского.

Но куда больше разрастанию борьбы способствовала активная политическая деятельность восставших, которой руководил бывший царский офицер Иван Безручко, разработавший стратегию привлечения на свою сторону местных советов и органов милиции. Он лично объезжал ближайшие сёла и хутора, разгоняя продотряды и возвращая хлеб крестьянам. Одновременно его помощники ходили по глухим хуторам, собирая дезертиров.

Для каждого уезда и каждой слободы повстанцы делали свои листовки. К примеру, в листовке, написанной для жителей слободы Гороховка, говорилось: «В Калитве поднялись все обиженные. Мы призываем граждан Гороховки поддержать нас и поднимать своих соседей. Общими силами захватим Богучар, Воронеж, Павловск, наконец, Москву».

Стержневым моментом пропаганды восстания были лозунги «Против голода и грабежей!» и «За Советы без коммунистов!», главным требованием – отказ от методов продовольственной развёрстки с возвратом крестьянам конфискованного хлеба.

* * *

Комиссар вооружённых сил Евстратовско-Богучарского района Воднев в своём рапорте на имя командующего 2-й особой армии РККА жаловался на эффективность подобных методов: 

«Будет ли, однако, умиротворён край – сказать трудно... Прежде всего активное участие в мятеже принимает всё население, начиная от стариков и кончая женщинами с детьми. Советы не разгоняются, а привлекаются на стороны восставших. Внешняя форма Советов сохраняется даже тогда, когда работники последних или бежали, или разогнаны повстанцами. Портреты вождей революции – Ленина и Троцкого – всюду сохраняются наряду с советским флагом.

Сам лозунг повстанцев – “Против грабежей и голода” – говорит за то, что восстание получило своё начало в самой гуще деревни, будучи чуждо какого бы то ни было стороннего влияния. Сторонники и всегдашние соратники кулака – деревенские попы – сохраняют полную пассивность. Больше того, наблюдалось много случаев, когда попы укрывали от повстанцев красноармейцев и даже комиссаров в своих домах. Это также нельзя посчитать за фактор принадлежности к восстанию враждебного по своей сущности советской власти элемента.

Воззвание красноармейцам, напечатанное во время Чапанной войны. Фото: Известия Ставропольского исполкома

Если добавить сюда ещё участие в мятеже не только отдельных коммунистов, но коммунистических организаций в целом, то можно с уверенностью сказать, что избранный бунтовщиками довольно оригинальный лозунг есть не только агитационное средство, а нечто другое, что, может быть, покоится на истинном положении их в настоящее время. Здесь бросается в глаза та тупая решимость повстанцев, с которой они принимают смерть в боях с войсками. Каждый из них предпочитает смерть плену. Были такие случаи, когда тяжелораненые брались за оружие только для того, чтобы вынудить красноармейцев добить их.

В процессе борьбы (да такой, когда за время боёв из лагеря повстанцев не было взято почти ни одного пленного) установить истинную причину мятежа не удалось. Однако и того немногого, что дошло до меня, вполне достаточно для предположения крупных неправильностей в проведении продовольственной развёрстки местными органами...».

* * *

25 ноября колесниковцы сделали налёт на уездный город Богучар, который они захватил на несколько дней. О том, как вели себя повстанцы на освобождённой от большевизма земле, свидетельствует доклад одного из членов волисполкома богучарской слободы Талы: «В слободе отряд Колесникова появился внезапно утром. Появления повстанцев не ожидал никто, и находящиеся в слободе продотрядовцы были застигнуты врасплох...».

Без единого выстрела повстанцы разоружили продотряд и препроводили пленных в местную тюрьму. «После этого на слободской площади был устроен митинг. От лица повстанцев выступил священник, который призвал местное население к восстанию против коммунистов. Затем тут же, на площади, был проведён небольшой молебен, после которого повстанцами был публично устроен самосуд над продработниками, захваченными в Талах: пленники были подвергнуты практически часовому избиению, а затем убиты... После расправы над продработниками таловцы потребовали от повстанцев провести публичный суд над находящимися в тюрьме милиционерами и советскими работниками. И.С. Колесников этому требованию подчинился: из тюрьмы пленников по одному стали выводить на ту же площадь, где сельский сход через всеобщее обсуждение должен был решить их участь...». В итоге этого «суда» все милиционеры были оправданы и отпущены на волю. Иван Колесников, убедившись, что слободские крестьяне, дав волю чувствам при избиении несчастных продработников, теперь устыдились своего насилия, решил прекратить этот «суд».

«Пленников, захваченных его отрядом в близлежащих к Талам населённых пунктах, которых насчитывалось пятнадцать человек, Колесников распорядился отконвоировать в Старую Калитву. Однако до слободы эти пленники не дошли: по пути все они были расстреляны...»

* * *

Беспощадность к простым крестьянам демонстрировали все власти. Не стал исключением и новый председатель Воронежской губернской ЧК Николай Евгеньевич Алексеевский – 20-летний недоучившийся гимназист, отпрыск мелкопоместного дворянина из уездного города Боброва, исключенный из гимназии за распространение революционного «самиздата».

После Февральской революции Коленька Алексеевский по протекции отца становится редактором «Известий Бобровского Совета рабоче-крестьянских депутатов». А дальше события захлёстывают. В годы Гражданской войны Бобров восемь раз переходил из рук в руки, и каждый раз после захвата города большевиками красный террор вспыхивал с новой силой. На ниве террора и взошла звезда Коленьки: этот юный мальчик революции, так истово верящий в идеалы свободы, равенства и братства, пошедший на службу в ВЧК, недрогнувшей рукой расстреливал сотни и тысячи своих земляков. И не просто расстреливал. Например, при подавлении «кулацкого мятежа» в слободе Старая Чигла чекисты практиковали самые изуверские казни: людей топили в колодцах, сжигали, закапывали живьём (например, так хоронили супругов, привязывая тело убитой жены к ещё живому мужу). 

Имелся у Коленьки и личный опыт подавления крестьянских восстаний: как глава уездной ЧК он лично руководил расправой над жителями Козловки, которые во время продразверстки убили двух милиционеров. В отместку за это Коленька расстрелял всех заложников и наложил на всю волость контрибуцию в 25 миллионов рублей.

Молодой палач, фанатично преданный идее террора, вскоре был замечен главным воронежским коммунистом Лазарем Кагановичем, который и предложил поручить ликвидацию колесниковского мятежа революционной молодёжи. Остальные члены штаба по подавлению крестьянской войны тоже были из нового поколения. Член губисполкома Константин Авдеев, курировавший красный террор, был однокашником Алексеевского по гимназии. Коменданту губЧК Бахареву было 23 года, комиссару штаба ЧОН (частей особого назначения) Бабкину – 25. Самый старший – военный комиссар губернии Фёдор Мордовцев, которому исполнилось 29.

* * *

И поначалу дела у молодёжи шли неплохо. Когда крестьянское восстание охватило уже значительную часть южных районов Воронежской губернии, с Южного фронта из Крыма было переброшено пополнение – стрелковые и кавалерийские полки, сразу обеспечившие значительный численный перевес над повстанцами. Так, 30 ноября силы красных смогли заманить кавалерийский отряд Григория Колесникова в котёл у слободы Евстратовка. И хотя колесниковцы смогли вырваться из окружения, в бою был убит сам Григорий Колесников.

Следом у хутора Бакоевский красными был полностью уничтожен кавалерийский отряд Емельяна Вараввы – из всего отряда выжили сам командир и шестеро бойцов.

В начале декабря 1920 года у богучарских деревень Твердохлебово и Лофицкая красные наголову разбили объединенные силы Колесникова, причём в этих боях повстанцы потеряли свою артиллерию. 

Однако окончательно уничтожить повстанческие силы не удалось. Разбившись на несколько частей и продвигаясь с громадной быстротой, отряду Колесникова удалось оторваться от авангарда красных.

После этого Николай Алексеевский приказал всеми силами ударить по Старой Калитве – дескать, одним ударом покончим с колесниковщиной в её логове. Калитва сдалась практически без боя: никого из повстанцев в вымершей слободе уже не было, хаты стояли пустыми. 

Николай Евгеньевич Алексеевский. Фото: auction.ru

Алексеевский праздновал триумф и вместе с товарищами поспешил на станцию Кантемировка, где их уже ждал бронепоезд: нужно было как можно быстрее прибыть в Воронеж и отбить телеграмму в Москву о полной ликвидации бандитизма в губернии. Кроме того, завтра в Воронеже открывался пленум губернского исполкома, нужно было подготовить торжественную речь...

Остановившись покормить лошадей в деревне Скнаровка, они были внезапно захвачены отрядом самого Ивана Колесникова, спешившего на разведку в Старую Калитву.

Первыми погибли комендант губЧК Бахарев и начальник штаба войск ЧОН Бабкин – их суровые мужики просто порубили шашками во дворе. Остальные же, запершись в доме, стали отстреливаться от повстанцев, но довольно быстро расстреляли все патроны. В итоге Коленька Алексеевский последнюю пулю пустил себе в лоб, а Авдеев и Мордовцев были схвачены повстанцами и изрублены.

Обезглавив воронежских чекистов одним ударом, Колесников не стал дожидаться карательных акций, а со своим отрядом просто ушёл на запад – в соседнюю Харьковскую губернию, которая тогда ещё не стала территорией Украины.

* * *

Целый месяц о Колесникове не было ничего слышно, пока 20 января 1921 года отряд Ивана Колесникова не появился под Богучаром, заняв слободу Кривоносово Новобелой волости, где в руки повстанцев попали почти все местные советские работники.

На следующий день отряд Колесникова совершил кавалерийский бросок в 60 вёрст и наутро занял уже слободу Новобелую. Появление повстанческого отряда в Новобелой было полной неожиданностью для всех совслужащих волости. В слободе повстанцы отпустили на свободу всех захваченных заложников и предали «народному суду» всех арестованных совслужащих и партийных вожаков. 

Интересно, что крестьяне помиловали и отпустили на свободу всех арестованных, кроме особоуполномоченного от волостного ревкома Лыбеева и секретного осведомителя «Шувалова», по доносам которого Лыбеев расстрелял нескольких человек. В итоге самого Лыбеева и «Шувалова» расстреляли в овраге, а тела забросали навозом.

Ещё через несколько дней повстанцы взяли станцию Сватово, где Колесникову удалось захватить несколько эшелонов Красной армии с грузом боеприпасов и амуниции.

* * *

Момент для возвращения в Воронежскую губернию был выбран более чем удачно. В это время военное руководство губернского центра сконцентрировало все свои силы на борьбе с антоновцами, действующими на северо-западе губернии, а также с махновцами, внезапно появившимися в юго-западных волостях. Вследствие этого на остальной территории Воронежской губернии военная власть была представлена лишь отрядами при военкоматах и резервными армейскими полками, расположенными в основном в уездных центрах. Для выявления остатков колесниковщины в казачьих волостях были оставлены малочисленные отряды ревкомов, привыкшие воевать только с мирным населением. Поэтому никто в Воронежской губернии уже не мог бы дать отпор его «армии свободной Калитвы». Местные ревкомы и продотряды при появлении колесниковцев в юго-восточных волостях Богучарского уезда в спешке и панике эвакуировались в безопасные районы губернии. 

Вот как описывал положение советских служащих на юге губернии секретарь Марковской комячейки: «Советские и партийные работники частью зарублены и убиты, а остальные разбежались. Дома их разбиты и разрушены. Разграбленные семьи обречены на голод и холод. Часть партийных работников эвакуировалась в Кантемировку, где, не имея пропитания и одежды, вынуждена была скитаться по дворам, прося милостыню...».

* * *

В феврале 1921 года в Воронежскую губернию была переброшена специально созданная Подвижная группа для борьбы с бандитизмом – более 24 тысяч штыков и сабель. Костяк группы – 1-й особый стрелковый полк, ветераны частей ЧОН: венгры, румыны, чехи, китайцы, которые не испытывали никаких моральных угрызений совести при уничтожении русских деревень. Но Иван Колесников был готов к их появлению.

2 февраля 1921 отряды восставших снова атакуют Богучар, где находился штаб полка карателей-интернационалистов, но натиск был отбит. Как выяснилось позже, это был отвлекающий манёвр – через два дня отряд повстанцев внезапно ворвался в город Калач, перевешав всех чекистов и ЧОНовцев.

8 февраля повстанцы захватили уездный центр Россошь.

20 февраля колесниковцы на несколько часов занял город Новохопёрск. 

Новохоперск, вид с Селивановой горы. Фото: общественное достояние

25 февраля его отряд – 1 тысяча конных, 500 бойцов пехоты, 10 пулемётов – двинулся из Воронежской губернии на соединение с антоновцами. Встреча отрядов Колесникова с 10-м Волчье-Карачанским полком 1-й Повстанческой армии произошла 26 февраля 1921 года в селе Кабань-Никольское Борисоглебского уезда (ныне это село Шпикулово). Командовал полком тогда Иван Кузнецов, которого агенты ВЧК характеризовали как наиболее способного и воинственного среди прочих командиров антоновских полков. 

Объединение сил прошло очень быстро, и уже через день повстанцы нанесли мощный удар по станции Терновка Юго-Восточной железной дороги. 

Из донесения начальника штаба 1-й партизанской армии Тамбовского края Ивана Губарева: «Цель прибытия Колесникова в наш район – связаться с армиями Тамбовского края и решить несколько общих боевых задач... Колесниковым совместно с командиром 3-й бригады был произведён набег на ст. Терновка Юго-Вост. ж. д., где завязался упорный бой с противником, продолжавшийся с 9 часов утра до 2 часов дня; противник упорствовал, но доблестными партизанами был смят и совершенно уничтожен. Удалось только под прикрытием артиллерии уйти 15–20 человекам с одним пулемётом. Взято в плен 100 человек, один пулемёт “максим”, три воза винтовок и масса патронов, убито у противника 150–200 человек. Наши потери ничтожны». 

28 февраля 1921 года состоялось общее собрание командиров 1-й Повстанческой армии – на этот раз с участием воронежцев. Поскольку партизанской армией руководили эсеры, то и назначение командного состава проходило по демократическим законам – в ходе тайного голосования. В итоге произошла настоящая реорганизация. Новым командующим 1-й Повстанческой армии был избран Иван Колесников. 

Командир полка Иван Кузнецов стал его заместителем, а начальником штаба собрание утвердило Александра Богуславского (это бывший полковник Русской армии, который в 1918 году пошёл служить военспецом в РККА, в военную комендатуру Тамбова). Из большевиков он перешел на сторону эсеров ещё до «официального» начала восстания. Именно Богуславский на начальном этапе восстания и был избран первым командующим 1-й Партизанской армии. 

Заместителем же Богуславского стал Иван Губарев, бывший начальник штаба.

* * *

5 марта объединённая армия повстанцев вновь показала себя в деле, устроив рейд на станцию Жердевка. Операция началась с отвлекающей атаки на станцию, которая была легко отбита кавалеристами 14-й отдельной кавбригады красных. Повстанцы бросились бежать, красные – за ними. И попали в расставленную Колесниковым ловушку: 2-й полк бригады был в итоге загнан партизанами в реку Савалу, откуда красноармейцы выбрались с огромными потерями. Тогда на выручку товарищам бросился 1-й полк и тут же получил сокрушительный удар в спину. Это была вторая часть плана Колесникова.

Продолжение следует