Причём свои угрозы партизаны старались приводить в исполнение. Так, в Токаревском районе за весну 1921 года было зарегистрировано 15 случаев убийства семей красноармейцев, а также несколько десятков случаев порки и избиения.
* * *
Из «Воззвания к красноармейцам»:
«Братья красноармейцы!
Опомнитесь, с кем воюете вы? Это не банда, а восстание крестьян. Мы для того восстали, чтобы освободить от коммуны граждан. Красноармейцы, протягиваем вам братскую руку. Давайте вместе вести борьбу. Вместе сбросим эту муку и устроим по-хорошему жизнь свою. Коммунисты-жиды нас стравили. Мы друг друга убивать стали. Эх! Сколько крови они нашей напрасно пролили, и мы им это прощаем!
Остановитесь, зачем братьев своих убиваем?»
* * *
Из листовки Союза трудового крестьянства «Почему не смогут большевики победить Антонова»:
«Все силы большевики употребляют на то, чтобы разбить Антонова, уничтожить Антоновщину, а выходит как раз обратное. Антоновщина растёт и растёт: из маленьких отрядов выросла чуть ли не целая армия, которая начинает тревожить не только тамбовских, но уже и московских коммунистов.
В чем же сила этой Антоновщины, отчего большевики до сих пор не смогли раздавить Антонова, как они не раз собирались? И смогут ли они вообще разбить Антонова и уничтожить народное движение в Тамбовской губернии? Эти вопросы должны интересовать всех, в ком не пропала вера в русское крестьянство…»
* * *
Уже 15 мая Полномочная комиссия ВЦИК приступила к созданию на каждом боевом участке своих местных органов – «участковых политических комиссий», которые должны были «согласовать работу советских и партийных органов с действиями военных частей для проведения в ударном порядке ликвидации бандитизма и создания устойчивой Советской власти».
В состав участковых политкомиссий входили 6 человек: начальник боевого участка, начальник политотдела боеучастка, секретарь уездного комитета партии, председатель уездного исполкома, начальник особого отдела боеучастка и председатель ревтрибунала.
Первые пять должностных лиц имели право решающего голоса, а предревтрибунала – совещательного. К концу мая участковые политкомиссий, являвшиеся высшими чрезвычайными органами власти в пределах своих боевых участков, в основном завершили подготовку к проведению в жизнь приказа №130.
В Тамбове, Борисоглебске, Кирсанове, Козлове, Сампуре и Инжавине были спешно построены новые концлагеря, рассчитанные для приёма в общей сложности более 15 тысяч человек.
Также был издан «Приказ Полномочной комиссии ВЦИК о начале проведения репрессивных мер против отдельных бандитов и укрывающих их семей»:
«Дабы окончательно искоренить эсеро-бандитские корни и в дополнение к ранее отданным распоряжениям Полномочная комиссия ВЦИК приказывает:
1. Граждан, отказывающихся называть свое имя, расстреливать на месте без суда.
2. Селениям, в которых скрывается оружие, властью уполиткомиссии или райполиткомиссии объявлять приговор об изъятии заложников и расстреливать таковых в случае несдачи оружия.
3. В случае нахождения спрятанного оружия расстреливать на месте без суда старшего работника в семье.
4. Семья, в доме которой укрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество её конфискуется, старший работник в этой семье расстреливается без суда.
5. Семьи, укрывающие членов семьи или имущество бандитов, рассматривать как бандитов, и старшего работника этой семьи расстреливать на месте без суда.
6. В случае бегства семьи бандита имущество таковой распределять между верными Советской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать или разбирать.
7. Настоящий приказ проводить в жизнь сурово и беспощадно.
Председатель Полномочной комиссии ВЦИК Антонов-Овсеенко
Командующий войсками Тухачевский».
* * *
И тотчас же пошли выселения! Из протокола заседания 21 мая 1921 года Тамбовской уполиткомиссии о взятии заложников и конфискации имущества у жителей с. Пичеры:
Участники тамбовского восстания. Фото: tambovgrad.ru«1. Ввиду того, что в селении Пичеры в ночь 20 и 21 мая, т.е. тотчас после операции, вновь вырезали четыре человека, сочувствующих Советской власти, что несомненно подтверждает сильную закоренелость пичерцев в бандитизме, – арестовать всех мужчин в селении Пичеры, произвести окончательную конфискацию имущества уже взятых заложников и их крупный скот, дополнительно – произвести арест и конфискацию ещё у 20 семей по списку особого отдела и конфисковать всё стадо овец в селении Пичеры...»
* * *
А вот приказ полномочной пятёрки Кирсановской участковой политкомиссии населению Паревской волости:
«Приказываю населению Паревской волости в течение 3-х часов с момента опубликования настоящего приказа:
1. Выдать всех скрывающихся в волости бандитов и дезертиров.
2. Сдать всё огнестрельное и холодное оружие и огнестрельные припасы, хранящиеся у населения и спрятанные в разных местах, как сданные бандитами в 1920–1921 гг., так и похищенные населением с. Паревки у проходившей в июне месяце 1919 г. 56-й дивизии.
3. Сдать все хранящиеся и спрятанные населением казённого образца обмундирование и снаряжение.
4. В обеспечение выполнения населением настоящего приказа берутся заложники.
Если по истечении 3-х часов настоящий приказ не будет выполнен полностью населением Паревской волости, то взятые заложники будут расстреляны…»
* * *
В то же время сами большевики признавались, что, несмотря на все угрозы и террор, результаты операций по «чистке» тамбовских сёл от мятежников, дезертиров и оружия были довольно скромными.
Так, председатель политкомиссии 3-го боевого участка Михаил Фиалковский докладывал в Полномочную комиссию ВЦИК: «С первых же дней производства операций отмечалось массовое бегство семей бандитов, причём имущество распылялось (зарывалось в землю, бралось с собой, раздавалось односельчанам и родственникам). Зачастую оставались одни голые стены на попечение дряхлых стариков.
Списки населения в большинстве случаев отсутствовали или были уничтожены бандитами; добровольных сведений крестьяне, из-за боязни мести бандитов, в большинстве случаев не давали. Были случаи арестов целых сходов за отказ выдать бандитов.
Оружие в большинстве случаев, несмотря на тщательные обыски, обнаруживать не удавалось. Отношение населения к проведению операций было самое разнообразное, начиная с резко враждебного и кончая самым положительным; в большинстве же случаев крестьянство относилось к операциям осторожно, выжидательно, упорно замалчивая всё, что относилось к бандитизму. Как усматривается из всех донесений, крестьянство замучено, разорено, перебито, боится представителей Советской власти, кровавой расправы со стороны бандитов...»
* * *
О бедственном положении крестьян в Москву докладывал и сам Тухачевский, который в письме Ленину и Склянскому был вынужден оправдываться за срыв сроков начала наступления: «Советский аппарат довольно слабо укрепился, так как коммунисты прибыли более чем слабые. Подготовка ревкомов и их инструктирование – в полном ходу. Прибывшие коммунисты поделены на армию, на милицию, на формирование ревкомов и на укрепление местных органов. Разведка работает плохо, даёт не то, что нужно...»
И самое главное – Тухачевский попросил хлеба для самой Красной Армии. Дело в том, что красноармейские части, участвовавшие в карательных операциях против повстанцев, были отправлены буквально на «кормление» к крестьянам, то есть они сами себя снабжали хлебом, продуктами и фуражом для лошадей за счёт поборов местного населения. Это было сделано специально – в целях экономического воздействия на тамбовских крестьян, которым постоянно втолковывалось, что содержание частей Красной Армии прекратится только тогда, когда мятеж будет полностью подавлен. И вот усиление армейской группировки привело к тому, что реквизиции продовольствия выросли в несколько раз, что вызвало изрядное смущение у многих бойцов и командиров Красной Армии.
О бедственном положении армии писал в Москву и член Полномочной комиссии, секретарь Тамбовского губкома РКП(б) Борис Васильев: «Продовольственное положение в губернии небывало тяжёлое. Рассчитывать на получение из внутренних ресурсов нельзя. Не только население снабжать нечем, нечем даже кормить детей... В частности, совершенно нечем кормить детей даже в детских домах. Вследствие полного отсутствия продовольствия предприятия фактически перестают работать и развивается стихийно забастовочное настроение среди рабочих. Без помощи Центра перебиться до нового урожая нельзя...».
Что ж, Ленин пошёл навстречу тамбовским товарищам и приказал увеличить нормы снабжения красноармейцев, но – опять же – за счёт крестьян. Поборы тамбовских крестьян были прекращены лишь в середине августа 1921 года.
* * *
Первый удар по партизанским армиям был нанесён внезапно, хотя ещё до прибытия Тухачевского кавалерийская бригада Котовского начала проводить рейды по «повстанческим» сёлам.
5 мая котовцы заняли село Перкино.
6 мая красные атаковали сразу три села. Самые тяжёлые бои развернулись у села Старая Дегтянка, где располагалась повстанческая застава. Потеряв 30 человек убитыми, котовцы уничтожили заставу.
Зато нападение на село Вихляйка оказалось внезапным. Повстанцы, потеряв 116 человек убитыми, были вынуждены оставить село.
8 мая котовцы заняли село Хмелина, уничтожив 52 повстанцев.
Наконец, 23 мая отряд бригады Котовского атаковал лагерь повстанцев в лесу к северу от Тамбова (ныне здесь Хмелино-Кершинский природный заказник), где остановились 8-й Пахотно-Угловский и 15-й Колыванский полки под общим командованием Василия Фёдоровича Селянского.
Бой был жестоким, оба полка фактически были разгромлены, но многим повстанцам удалось уйти от преследования в лес.
Недовольный Уборевич, командир специально созданной сводной кавалерийской группы, докладывал Тухачевскому: «Кавгруппа оказалась неподготовленной к выполнению столь серьёзной задачи. Кавбригада т. Дмитриенко трижды выпустила Антонова из полного окружения и не по вине комбрига т. Дмитриенко, а ввиду того, что кавбригада – фактически ездящая пехота на скверных крестьянских лошадях... Для успеха операции необходима придача кавалерийской группе двух отрядов из полугрузовиков с пулемётами. Кавгруппа из двух или трёх бригад, имея до 12 полугрузовых машин и фуража на три дня, в несколько дней может покончить с Антоновым окончательно».
Тухачевский полностью согласился с этим предложением, и вскоре группа Уборевича была усилена двумя автобронеотрядами. Появление броневиков «Остин» в деревнях тут же изменило весь ход войны.
* * *
2 июня 1921 года группа Уборевича нанесла новый сокрушительный удар – по тайному штабу 2-й партизанской армии, расположенному в селе Бакуры Сердобского уезда Саратовской губернии (ныне это Пензенская область).
Бакуры в то время считались эсеровской вотчиной уезда, здесь даже в местной партийной ячейке числились бывшие эсеры и сочувствующие. В марте 1919 года здесь вспыхнуло эсеровское восстание против власти большевиков и продразвёрстки. Восстание было подавлено с особой жестокостью, хотя прибывшие в село каратели ЧОН и не нашли зачинщиков восстания: как потом выяснилось, многие выехали в Среднюю Азию.
Тогда начались аресты по доносам: кто-то с кем-то был в ссоре – представился случай свести счёты. Ежедневно в подвал приводили мужиков, арестовали и священника местной церкви отца Никифора. Всего – по рассказам старожилов – было арестовано около 70 человек. Через неделю «следствия» всех арестованных вывели на расстрел. Отец Никифор потребовал перед казнью отслужить молебен. Ему разрешили, а после молитвы местные чекисты, старательно отводя глаза, решили отпустить священника.
– Ладно, иди с миром, но если ещё раз попадешься – расстреляем!
Отец Никифор взял за руки стоявших рядом мужиков, заявил:
– Я слуга Бога, а потому в такую минуту не могу оставить своих братьев и духовных чад. Либо я уйду с ними отсюда, либо уйду вместе с ними в Царство Небесное.
Председатель уездной комиссии по борьбе с дезертирством и контрреволюцией И.Д. Калашников вместо ответа сам схватился за пулемёт и лично расстрелял священника.
В Бакурах и после восстания были сильны антисоветские настроения, раз Антонов перенёс в это село свою тайную ставку. Здесь были расквартированы сразу три полка: 4-й Низовский, 14-й Хитроваский полк Ивана Матюхина и Особый полк, которым командовал сам Александр Антонов.
Но на этот раз каратели не дали жителям села ни шанса спастись. Кавбригада Котовского и броневики из автобронеотряда №52 окружили село, а затем стали методично уничтожать дом за домом, улицу за улицей, беспощадно расстреливая всех, кто пытался покинуть пылающие здания. Впрочем, вскоре выяснилось, что взять село не так-то просто: по сути, каждый дом села был превращён в укреплённую огневую точку, из которой повстанцы поливали свинцом наступающие бронемашины. Бой за Бакуры продолжался почти пять часов – до наступления темноты, после чего выжившие повстанцы решились на прорыв из окружения.
В итоге повстанцы вырвались из капкана, потеряв почти треть бойцов, то есть более 500 человек убитыми и ранеными из 1500 бойцов.
* * *
Скрываясь от преследования Котовского, повстанцы во главе с Антоновым устремились на север современной Пензенской области, где у них были оборудованы тайные базы и убежища.
Одной из таких баз было село Чернышово, что стояло на берегу реки Вороны в 40 километрах к северу от Кирсанова. Чернышово казалось идеальной партизанской базой. К селу вела только одна дорога, а с трёх сторон к домам и огородам крестьян почти вплотную подступал старый Бородинский лес, сплошным ковром покрывавший берега реки Вороны.
Когда-то здесь проходила древняя Пензенская засечная черта – цепочка непроходимых лесных засек-завалов и крепостей-острогов, защищавших русские земли от набегов крымских и ногайских татар; здешние хутора и сёла ещё помнят легенды про удачливого разбойника Кудеяра, прятавшего в лесных пещерах несметные сокровища. Возможно, в этом медвежьем углу Антонову и удалось бы отсидеться, но чекисты прекрасно знали о расположении его тайного укрытия.
Едва уставшие бойцы расположились на отдых, как дозорные подняли тревогу: на дороге со стороны райцентра показались броневики и несколько сотен карателей. Антонов принял решение отступить под защиту леса, не принимая боя. Но на этот раз не повезло уже самому Александру Антонову. Водитель одного из «Остинов» заметил выскочившую из села небольшую группу повстанцев, среди которых было несколько человек в белых бурках (согласно ориентировкам ВЧК, все тамбовские «генералы» повстанцев носили парадные белые бурки). Тут же по всадникам открыли огонь оба пулемёта «Максим».
Пулемётные очереди скосили несколько военачальников, но сам Александр Антонов, словно заговорённый, продолжал мчаться к лесу. Только потом чекисты узнали, что одна из пуль по касательной попала в голову партизанскому главнокомандующему, но Александра спас его младший брат Дмитрий, который на всём скаку подхватил тело потерявшего сознание брата.
* * *
Долго отсиживаться в лесной чащобе повстанцы не могли: не было ни сил, ни запасов продовольствия.
В ночь на 7 июня первый отряд – 150 конных повстанцев под командованием Дмитрия Антонова – пошёл на разведку боем. Воспользовавшись разыгравшейся непогодой, повстанцы незаметно проскочили между красноармейскими патрулями и частями, пытавшимися блокировать лесные дороги. Вместо дорог повстанцы пошли левым берегом реки Вороны и вышли к родному Кирсанову.
Вечером 7 июня на прорыв из «котла» пошёл и Александр Антонов, который смог собрать остатки своей 2-й армии – всего около 500 человек и обоз с ранеными.
Однако их отход не остался незамеченным: едва повстанцы вышли из-под защиты леса в чистое поле у хутора Васильевка, как их тут же заметили красные патрули. Судя по всему, антоновцев ждали в засаде. Ударили пулемёты – и через несколько минут на поле осталось лежать свыше трёх сотен повстанцев.
Почти весь санитарный обоз – около пятидесяти раненых – попал в плен. Но сам Антонов вновь сумел вырваться из капкана. Вместе с ним в Кирсанов пришёл отряд в 150 сабель – остатки Особого полка.
* * *
Погоня на этом не кончилась: весь день 8 июня бронемашины и кавалерийские части группы Уборевича провели в утомительных, но бесплодных поисках противника, выполняя приказ Тухачевского преследовать повстанцев до полного их уничтожения. В конце концов красные едва не уничтожили самих себя.
Один из участников этой погони – маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков – вспоминал:
«Преследуя банду, мы неожиданно столкнулись с двумя бронемашинами, которые выскочили из соседнего села. Мы знали, что банда не имеет броневиков, а потому и не открывали по ним огня.
Однако броневики заняли выгодную позицию, повернули в нашу сторону пулемёты.
Что за оказия?
Послали связных. Оказалось, что это наши, и в головной машине сам И.П. Уборевич. Узнав об уходе банды в направлении леса, он решил перехватить её на пути. Хорошо, что разобрались, а то могло бы плохо кончиться...»
В итоге Уборевич приказал свернуть операцию.
«Основное ядро Антонова рассеяно и разбито, – доложил он Тухачевскому. – Последние группы противника под командованием Антонова и его брата, разрозненные, скрываются в лесах южнее Кирсанова. Бандиты потеряли все пулемёты, обоз и израсходовали почти все патроны… Полагаю, что сводную группу можно расформировать и дать ей отдых».
Тухачевский был в ярости:
– Какой отдых?! Всё только начинается, раз вы главаря упустили!
Продолжение следует
Эфраим Склянский. Фото: National Library of Norway
Трудовая улица в Тамбове. Фото: Государственный музей истории Санкт-Петербурга
Михаил Тухачевский. Фото: Тольяттинский краеведческий музей