Советский Союз развалился в 1991 году, но вот начало этому процессу было положено гораздо раньше – ещё в годы хрущёвской оттепели.
И этот процесс был обусловлен борьбой самого Хрущёва за власть. Если сталинская национальная и кадровая политика представляли собой последовательное – слой за слоем – физическое уничтожение национальных элит (сперва – унаследованных от прежних времён, а затем уже и своих, партийных), то Хрущёв в схватке за власть с «тяжеловесами» сталинского политбюро решил как раз опереться на партийцев и начальников регионального масштаба. Собственно, об этом и был доклад на ХХ съезде партии – дескать, Сталин допустил ряд ошибок в выстраивании жёсткой вертикали власти, нужно вернуться к ленинским нормам. То есть к демократическому централизму – с опорой на самоуправление и местные кадры.
Местные кадры, естественно, сориентировались и обеспечили победу Никиты Сергеевича. Но прекращение террора в отношении провинций имело и один побочный продукт. Рост национальных кадров вкупе с фактической несменяемостью руководства позволил республиканским элитам не только окрепнуть, но и превратить отдельных руководителей в удельных властителей, опиравшихся уже не столько на хорошие отношения с имперским центром, сколько на местные феодально-клановые отношения. Таким образом, вся коммунистическая идеология уже к началу брежневского десятилетия застоя стала чем-то вроде декорации, а господствующей идеей в советских республиках стал национализм.
И национальная номенклатура с неизбежностью стала исподволь готовиться к постановке вопроса о готовности к ещё большей самостоятельности от опеки «старшего брата». Причём под «старшим братом» подразумевался не союзный центр и институты власти, а русские люди вообще.
1-й секретарь Московского горкома и обкома ВКП(б) Никита Сергеевич Хрущев (третий справа) осматривает царские гербы, снятые с кремлевских башен. Фото: Петров / РИА НовостиОсобенно эти процессы поразили республики Средней Азии и Закавказья, где исторически были сильны родственные и племенные отношения. Но даже на этом фоне выделялся Казахстан – республика, скроенная большевиками из нескольких разнородных регионов. В частности, в состав Казахстана вошли земли уральских сибирских казаков, безжалостно уничтоженных большевиками в 20-е годы. Ведь даже бывшая столица Казахстана Алма-Ата – это бывший русский город Верный.
Отнятые у русских земли объявили исторической собственностью казахов – вернее, кочевых племён – «жузов», которые во времена Российской империи считались частью киргизского этноса. Или киргиз-кайсаками. Так что у местных элит, которым поручили строить нацию казахов и проводить дерусификацию бывших казачьих станиц, не могло не случиться «головокружения».
* * *
Апофеозом этого «головокружения» стали события в Темиртау в августе 1959 года.
Дело в том, что в конце 1950-х годов в Казахстан на строительство города Темиртау (он же «Казахстанская Магнитка») из разных концов Советского Союза прибыли 25 тысяч добровольцев по комсомольским путёвкам, которых расселили в обычном палаточном городке, где не было ни нормальной канализации, ни водопровода, ни отопления, ни электричества.
Свидетель тех событий Елизавета Тридгардт вспоминала:
– Мы ещё могли бы смириться с этим, если бы власти ко всем относились одинаково. Но тогда на помощь в строительстве к нам прислали болгар, которым почему-то сразу же предоставили все условия. Для них было и нормальное тёплое жильё, и питание в столовой, а нам, можно сказать, ничего. Мы ели всухомятку: даже воды почти не было...
Въезд в город Темиртау, 1958 год. Фото: общественное достояниеЕстественно, комсомольцы стали задавать нехорошие вопросы: почему это болгары, воевавшие на стороне Гитлера, получают всё, а мы – ничего?! Но местные власти пошли по пути обличения «великорусского шовинизма». И все требования комсомольцев были отвергнуты.
Последней же каплей терпения стал инцидент 1 августа 1959 года, когда пришедшие обедать усталые строители натолкнулись на закрытые двери столовой – дескать, нужно подождать, пока не доедят болгары.
– Тогда мы отказались выходить на работу, и большая часть палаточников начала сметать всё на своем пути, – вспоминала Елизавета Тридгардт. – Я в то время была 19-летней девушкой, и мой муж запретил мне участвовать в разгроме. Поэтому вместе с девчонками мы убежали через сопку в общежитие и наблюдали за всем происходящим из окна...
По словам очевидцев, бунтари сначала устроили погром в столовой, потом толпа перекинулась на универмаг и близлежащие магазины: рабочие скидывали с себя старую одежду и надевали новую, из витрин на улицу летели бутылки, продукты, парфюмерия...
Руководство города прислало на место массовых беспорядков солдат, но те отказались стрелять в безоружных людей.
Безвластие и анархия в Темиртау продолжались около 3 дней, пока министр внутренних дел СССР Николай Дудоров не потребовал направить в город 1500 солдат внутренних войск и навести порядок самыми жёсткими методами.
В итоге в МВД решили собрать сводный отряд из лагерной охраны и конвоя – оказывается, вместе с добровольцами новый город строили и заключённые из расположенного поблизости Карлага. К конвойным присоединились и три сотни курсантов Алма-Атинского пограничного училища и Алма-Атинской школы милиции.
– В городе было кровавое побоище, настоящая война, пули свистели как сумасшедшие, – рассказывает Елизавета Тридгардт. – Палаточники, у кого были палки, бутылки, тоже пытались дать отпор. Три дня длилась стрельба, и потом, когда страсти стали утихать, я с девчонками видела, как ночью трупы бунтарей закидывали в машины и вывозили в неизвестном направлении. Я точно не знаю, что с ними делали, но ходили слухи, что некоторые трупы сжигались...
В ходе подавления массовых беспорядков среди участников восстания были, по официальным данным, убиты 11 человек и ранены 32 человека (пятеро впоследствии умерли). Около 190 человек были арестованы (75 из них были членами ВЛКСМ), 5 из них были приговорены открытым показательным судом к исключительной мере наказания – смертной казни через расстрел.
События в Темиртау стали ключевым эпизодом для истории Казахстана. В январе 1960 года состоялся Пленум ЦК компартии республики, на котором многие партийные функционеры были подвергнуты критике за бездействие при волнениях – понятно, что обвинение было формальностью. А массовые выступления в Темиртау стали поводом для зачистки старого – сталинского – руководства. На том же пленуме своей должности лишился председатель Совмина республики Беляев, а его место занял Динмухамед Ахмедович Кунаев – руководитель, фактически узаконивший феодально-семейные связи в республике.
* * *
Организация массовых протестов стала любимой политтехнологией Кунаева. И способом влияния на Москву.
Так, в июне 1979 года в Казахстане прошла несанкционированная демонстрация против Постановления Политбюро ЦК КПСС «Об образовании Немецкой автономной области (НАО)». Партийные элиты Казахской ССР посчитали данное решение о немецкой автономии «ущемлением интересов республики». Дескать, вслед за немецкой автономией своей автономии потребуют и другие проживающие на территории Казахской ССР народы – прежде всего остатки русских казаков, а также уйгуры, узбеки.
Карта проектировавшейся Немецкой автономии в Казахстане в 1979 году. Фото: А.Е. Ерман / WikipediaИ вот 16 июня 1979 года в нескольких местах Целинограда собралась казахская молодёжь. Пройдя с демонстрацией по городу, колонны соединились на площади Ленина перед обкомом партии, где состоялся митинг под лозунгом «Нет немецкому автономному району!».
Реакция властей и спецслужб на этот митинг была на удивление спокойной – ну собрались, пошумели и разошлись. Бывает. Спустя три дня после первого митинга на одной из окраинных площадей Целинограда прошёл второй митинг, тоже не вызвавший интереса со стороны чекистов. В итоге власти согласились с требованиями демонстрантов и объявили, что вопрос о немецкой автономии в Казахстане полностью снят с повестки дня.
* * *
Свои протестные настроения зрели и в РСФСР – самой бесправной из всех союзных республик.
Все обыватели видели, что из РСФСР выкачиваются все соки – ради всех остальных республик. Партия трубила о всеобщем благоденствии, но в то же время в российских регионах обострились продовольственные проблемы. Кризис с продуктами питания был вызван атакой государства на частников, поставляющих свою продукцию на колхозные рынки в крупных городах, – потому что какие же могут быть частники при коммунизме?! И партия объявила о начале полного истребления подсобных хозяйств: людей заставляли резать скот и спиливать фруктовые деревья в собственных садах, разоряли пасеки и вырубали виноградники. Что характерно, всё это происходило только в РСФСР, тогда как в Грузинской или Азербайджанской ССР частники продолжали богатеть как ни в чём не бывало.
Одновременно началось наступление государства и на массовые формы мелкой преступности – прежде всего это мелкие хищения, спекуляция, самогоноварение, что было воспринято многими как удар по устоям повседневной жизни народа, для которого со времён Сталина полукриминальные «вольности» были одним из условий выживания в период лишений. Прибавьте к этому и специфическую криминальную обстановку в городах СССР – после нескольких хрущёвских амнистий города буквально заполонили вчерашние уголовники.
Наконец, в 1961 году в стране была проведена денежная реформа, направленная против тайных сбережений советских граждан – дескать, как только жулики понесут в сберкассы менять свои кубышки с неправедно нажитыми капиталами, как всех их милиция и возьмёт с поличным. Но от реформы пострадали и простые граждане – например, владельцы облигаций, которые почти полностью обесценились.
10 рублей образца 1947 года подлежали обмену на 1 рубль образца 1961 года. Фото: Госбанк СССРЕщё одна хрущевская реформа, о которой сегодня не вспоминают, – сокращение армии. Многие части, бравшие Берлин, были расформированы, а офицеры фактически оказались на улице, вынужденные устраиваться чернорабочими. Оставшимся же военным урезали финансирование, и офицеры, не желая оказаться на улице с «волчьим билетом», терпели это унижение. Но хуже всего, что сокращение финансирования армии ударило и по солдатам-срочникам – именно в конце 50-х на улицах советских городов впервые появились солдаты, сбежавшие из частей в самоволку. Они продавали украденные валенки в обмен на еду. Милиция задерживала «расхитителей», но на сторону солдат неизменно вставали прохожие, которые, бывало, даже отбивали военнослужащих от правоохранителей – в то время такие случаи были не редкостью.
Словом, на рубеже 50–60-х годов советское общество напоминало вовсе не благостную картинку из «Новых приключений Шурика», где «космические корабли бороздят просторы Большого театра», но скорее возмущённый и потревоженный улей с пчёлами, готовыми укусить власть при любом удобном поводе. Перепуганная власть отвечала народу насилием, что ещё больше загоняло ситуацию в тупик.
* * *
Одним из первых российских городов, где вспыхнули массовые беспорядки, стал Новороссийск в январе 1956 года. Всё началось с того, что строители, восстанавливающие морской порт из руин, решили перегородить центральную улицу города – в знак протеста против тяжёлых условий работы и быта.
Живая цепь, состоящая примерно из двадцати человек, перекрыла движение транспорта. Разумеется, вскоре на место происшествия явился постовой милиционер, который тут же получил несколько крепких ударов по лицу от одного из молодых людей. Хулигана тут же задержал подоспевший наряд сотрудников правопорядка и препроводил в отделение милиции.
Оставшиеся же на площади дебоширы попытались отбить товарища. В это время в центральном городском кинотеатре «Москва» закончился вечерний киносеанс. Об обстановке в городе говорит тот факт, что большая часть зрителей встала на сторону молодых людей. Быстро набиравшая численность толпа отправилась к отделению милиции и потребовала освободить дебошира.
Представители власти, разумеется, ответили отказом. Тогда в них полетели камни и арматура. Хулиганы ворвались внутрь отделения милиции, но были встречены выстрелами из табельного оружия. Один из них был убит, другие ранены.
Однако и милиционерам пришлось спасаться бегством. Разгоряченная толпа двинулась к зданию Госбанка, также толпа попыталась ворваться на почту и в другое отделение милиции, где пострадал милиционер – он был тяжело ранен ножом в спину.
Разогнать толпу удалось лишь после вмешательства солдат пограничных войск. 15 хулиганов были арестованы и впоследствии осуждены на длительные сроки.
Следом вспыхнули массовые беспорядки в Муроме, Александрове, Краснодаре, Одессе и Бийске. Апофеозом же оттепели стал расстрел демонстрации в Новочеркасске в 1962 году.
Демонстранты с портретом Владимира Ленина перед мостом через реку Тузлов по пути к горкому, 2 июня 1962 года. Фото: Source Baron / Stanford University Press* * *
Своя атмосфера царила в Грузинской АССР. Сразу же после окончания ХХ Съезда партии в Москве и Тбилиси прошли стихийные демонстрации протеста под лозунгами «Не допустим критики Сталина!». Кульминацией демонстраций стало несанкционированное шествие тысячи студентов по проспекту Руставели 5 марта 1956 года – в годовщину смерти И.В. Сталина.
Интересно, что все эти марши остались без внимания властей – всё-таки Грузия в СССР всегда была на особом счету.
8 марта 1956 года митинг повторился – на центральной площади.
Советский ученый Нурбей Гулиа позже вспоминал: «На площади по кругу разъезжала чёрная открытая машина – ЗИС, в которой сидели актёры, наряженные, как Ленин и Сталин. Также митингующие выдвинули требования к властям из 5 пунктов: 9 марта объявить нерабочим траурным днём, во всех местных газетах поместить статьи, посвящённые жизни Сталина, в кинотеатрах демонстрировать фильмы “Падение Берлина” и “Незабываемый 1919-й” Михаила Чиаурели и пригласить на митинг гостившего в Тбилиси маршала КНР Чжу Дэ».
И снова власть как будто бы не заметила митинг. Тогда демонстранты собрались и на следующий день, приехала специальная делегация из Гори. Причём на этот раз демонстранты требовали отставки Хрущёва и формирования нового правительства, звучали призывы к выходу Грузии из СССР. Но этого власти стерпеть уже не могли.
Вечером 9 марта в город были введены войска. Сначала была расстреляна толпа, собравшаяся у Дома связи, затем с помощью бронетранспортёров и танков были разогнаны демонстранты на набережной реки Куры.
Когда на следующий день демонстранты подошли к Дому связи, располагавшемуся поблизости от Дома правительства, – их встретила вооружённая охрана. Едва «лидеры протеста» попытались пройти внутрь, как их тут же схватили, выкрутили руки и завели в дом. Толпа бросилась через улицу на выручку, но солдаты встретили их пулемётным огнём.
Ученый Нурбей Гулиа позже вспоминал: «Все кинулись кто куда – в переулки, укрытия, но пулемёты продолжали косить убегающих людей. Рядом со мной замертво упал сын директора нашей школы – мой ровесник. Я заметался и вдруг увидел перед собой небольшой памятник писателю Эгнате Ниношвили. Я кинулся туда и спрятался за спиной писателя, лицо и грудь которого тут же покрылись оспинами от пуль. Затем, когда пулемётчик перенёс огонь куда-то вправо, я бросился бежать вниз по скверу...».
В результате, по данным МВД Грузии, было убито 15 и ранено 54 человека (по слухам, в тот день погибло более 300 человек). Более 200 человек были арестованы. По другим данным, за участие в протестах были задержаны 375 человек, 39 из них осуждены.
Толпа собралась у памятника Сталину в Тбилиси во время демонстраций марта 1956 года. Фото: общественное достояние* * *
Еще одна памятная стихийная демонстрации протеста прошла в столице Грузинской ССР 14 апреля 1978 года – против придания русскому языку статуса государственного в республике.
Дело в том, что в 1977 году была принята новая конституция СССР и в республиках стали готовиться новые проекты конституций. В 1978 году в Тбилиси была опубликована статья 75 проекта конституции Грузинской ССР следующего содержания:
«Грузинская ССР обеспечивает употребление в государственных и общественных органах, культурных и других учреждениях русского языка и осуществляет всемерную заботу о его развитии.
В Грузинской ССР на основе равноправия обеспечивается свободное употребление во всех органах и учреждениях русского, а также других языков, которыми пользуется население.
Какие-либо привилегии или ограничения в употреблении тех или иных языков не допускаются».
Грузинским националистам показалось, что это покушение на грузинский язык. В итоге в центр Тбилиси вышло до 100 тысяч человек – в основном студенты вузов.
Понятно, что митинг вовсе не были спонтанным – как много лет спустя признавалась Тамрико Чхеидзе, дочь директора «Грузия-фильм» Резо Чхеидзе, она в то время в стенах Тбилисского университета распространяла листовки с призывами выйти на демонстрацию. Листовки были напечатаны в типографии киностудии.
Протесты поддержал и первый секретарь ЦК компартии республики Эдуард Шеварднадзе. Зато митинги грузинской молодёжи больно ударили по 2-му секретарю ЦК Геннадию Колбину – а в то время на должность второго секретаря назначались «смотрящие» из Москвы. В итоге Геннадия Колбина сняли с должности и отправили в опалу в Ульяновск. Не совсем, конечно, понижение, но всё-таки.
Запомните эту фамилию. Противостояние Кунаева и Колбина в 1986 году станет самым первым и самым чувствительным ударом по политике перестройки.
Продолжение следует