×

Духовный расцвет в пустыне: Ташкент середины XX века

В эти пасхальные дни «Стол» публикует несколько мультфильмов и подкастов о Победе. Настоящей Победе света над тьмой
+

О жизни в послевоенном православном Ташкенте рассказывают журналист Олег Глаголев и церковный историк Ольга Борисова.

Владыка Гурий: собиратель Ташкента

Всё началось именно в советские времена. И началось это во времена репрессий. Как известно, Ташкент и Средняя Азия – это очень далёкий регион от Москвы, и поэтому, с одной стороны, туда многие бежали для того, чтобы спастись от преследований властей, а с другой стороны, многие туда и ссылались. И – да, началось всё, если говорить по большому счёту, именно с владыки Гурия, которого его духовный сын Константин Вендланд решил спасти от очередного ареста, и они приобрели небольшое жилище в Средней Азии. Постепенно вокруг владыки Гурия собралась община из членов Александро-Невского братства, которые освобождались из ссылок, из заключений и просто не мыслили себе жизнь как-то по-другому, чем церковную жизнь, общинную жизнь, и ехали туда, к владыке Гурию. Ну вот постепенно и сложилась община. Где-то человек 12 было. Потом она разрасталась, стало уже две общины. Владыку Гурия решили запрятать подальше – в Фергану, а в Ташкенте остался Константин Вендланд, который к тому времени уже был тайным монахом Иоанном (Вендландом).

 Медиапроект s-t-o-l.com

Архимандрит Гурий. Фото: pravoslavie.uz

Потом уже было известно, что вообще церковная жизнь Ташкентской епархии не прерывалась. Были тайные священники, которые собирали людей, которые служили по благословению митрополита Арсения (Стадницкого). Вот и антиминс они получали тоже от него, и поэтому, когда стала возможна уже легальная церковная жизнь в 1946 году, то, во-первых, владыку Гурия уже попросили выйти на открытое служение. А у него уже было с кем выходить на открытое служение, так как эти годы он тайно рукополагал духовных детей – членов общины, и  у него были помощники из уже рукоположенных братьев и сестёр, которые продолжали служить и становились регентами в храме, общинная жизнь у них все равно сохранялась. Вот так было положено начало, в 1946 году.

Москва и Петербург

В Средней Азии владыка Гурий появился в 30-е годы, а на открытое служение вышел в 1946 году. Но в это время, пока он служил, он уже стал туда собирать не только членов Александро-Невского братства, но и членов маросейской общины, с которыми он познакомился, когда был  настоятелем Троице-Сергеевой лавры. Члены маросейской общины тоже все эти годы не теряли духовную связь, и хотя многие из них были в ссылках и за тысячи верст друг от друга, но всё время их общинность сохранялась. Поэтому, когда владыка Гурий пригласил их, первым приехал отец Фёдор Семененко, а потом уже эта ниточка потянулась, и люди, которые хотели служить, стали приезжать в Ташкент. И священники, и не только. Например, Борис Холчев, Георгий Ивакин-Тревогин и Василий Евдокимов — они были просто членами общины братства. Они не были рукоположены, но они хотели служить, они приехали и рукополагались в уже немолодом возрасте в Ташкенте и там несли служение до конца жизни. Поэтому постепенно сложился такой круг: с одной стороны – Александро-Невское братство, а с другой стороны – маросейская община. Но, конечно, как сказал нам ещё отец Павел (и действительно это так), что было два круга, а стали они едино, все были вместе

 Медиапроект s-t-o-l.com

Ансамбль Троице-Сергиевской Лавры. Фото: Александр Гришин / Wikimedia

На Пасху останавливали трамвайное движение

В 60-е годы, уже в годы хрущёвских гонений, в Ташкенте в пасхальную ночь и вечер останавливали трамвайное движение, потому что на соборной площади Ташкента было трамвайное кольцо, а сама площадь была заполнена верующими. И мы сейчас где-то анахронически уже представляем себе веру того времени, потому что нам, к сожалению, достались такие атавизмы, где-то с магией связанные, где-то с непросвещённостью, где-то с любовью к какому-то звуку православному, а там всё-таки было не так. Там были проповеди, которые нельзя было пропустить. Если проповедовал архимандрит Борис (Холчев), или архиепископ Ермоген (Голубев), или отец Георгий Ивакин-Тревогин, то в храм собирались люди, то есть люди особенно тянулись в храм. Там на отца Георгия Ивакина-Тревогина шли люди, которые любят богословие, например, потому что его проповеди были догматическими. Всё записывалось, всё это обсуждалось в каких-то кругах.

Собрания большие и малые

Были такие кружки очень разного масштаба и калибра. Например, отец Павел Адельгейм рассказывает про круг, который собирал архимандрит Борис (Холчев). И отец Михаил Котляров, недавно почивший митрофорный протоиерей, про этот круг рассказывал: «Ну я, конечно, туда не был вхож, в этот круг. Он был совсем узкий, и там 5–7 человек собиралась». Отец Борис приглашал к себе на чай, и это были необыкновенные культурные христианские беседы. В них участвовали матушка Евгения Миллер, отец Борис, отец Павел Адельгейм, его туда даже с матушкой Верой приглашали, и это было совсем-совсем немного народу.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Архимандрит Борис (Холчев). Фото: psmb.ru

А были круги более широкие. И для нас было потрясением, когда на презентации фильма «Архимандрит Борис Холчев» одна женщина встала и говорит: «Знаете, я, кажется, была на этих встречах, которые проводил архимандрит Борис». Её спрашивают: «И сколько же там было человек?». И кто-то спросил: «Ну как вы думаете, сколько?». Мы стали предполагать круги, кто-то самый смелый сказал: «Человек 70, что ли?». Она говорит: «Нет, человек 300». Можно себе представить такой дворик. Я был в этом дворике.

Гостинец для патриарха

Юрочка Тревогин был одним из любимых юношей отца Алексия Мечёва. О нём вспоминали, что его во время воскресных трапез (такие агапы были в мечёвских общинах) отправляли с каким-нибудь приношением к патриарху Тихону. И вот он брал со стола что-нибудь самое вкусное и относил патриарху. Можно было отнести что-нибудь со своего стола, угостить патриарха в воскресенье. Он жил в обычной московской квартире и ещё про нанопыль не знал ничего…

Своё священническое служение Георгий Ивакин-Тревогин начал в Андижане, куда он приехал после лагерей, где его просто обливали холодной водой на морозе, как фашисты генерала Карбышева. Только свои и своего. С полностью разбитым сердцем он, учёный-математик, приезжает для того, чтобы в годы хрущёвских гонений рукоположиться. И он говорит проповеди в Андижане. Его «съедают»: очень мощное давление начинается на него, появляются разные засланные люди. И он переезжает в Ташкент, где  архиепископ Ермоген разрешает ему говорить проповедь в кафедральном соборе. Он только двоим разрешал – архимандриту Борису и отцу Георгию, хотя отец Георгий был за штатом.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Протоиерей Георгий Ивакин-Тревогин. Фото: psmb.ru

Смотрите полностью наш проект «Пасха. День Победы» – рассказы очевидцев о православной Пасхе

Включить уведомления    Да Нет