×

Храм и похороны

С началом пандемии растёт и смертность в стране, при этом даже неверующие люди часто считают важным отпеть своего почившего в храме. Наш постоянный автор рассказывает о типичных проблемах, связанных с отпеванием на приходе
+

Современный человек редко идёт в храм с радостью, и часто в этой дороге его берёт за руку скорбь. Уход ближнего режет сердце сильнее увольнения либо сезонной депрессии, поэтому храм не пустует в ожидании людей, пришедших заказать отпевание, и часто – поговорить о том, как теперь жить. Когда храм расположен в небольшом городе/селе, где все друг друга знают, весть о смерти расходится быстро, служителю легче найти те единственные наиболее подходящие слова: «Помню, твой Витя с моим Колей дружил», – и у посетителя оттаивает сердце. Но нередко случается, что священник даже не знает, кто перед ним. И следуют в ответ на вопрос  «Как теперь быть?» вымученные, уже в сорок пятый раз произносящиеся слова о неизбежности ухода и важности молитвы.

Даже нецерковные люди часто хотят, чтобы их близкий был отпет. Собрания людей на отпевании бывают не менее красивы, чем праздничная толпа крещающихся: только чёрная одежда и скорбь оттеняют, утончают черты лица гостей храма.

Форма катехизации

Служители же, сталкивающиеся с чужой смертью постоянно, смотрят на неё иначе, буднично. В одном храме по субботам только что зарегистрировавшиеся молодожены обычно ставили свечи. Но однажды в субботу было назначено отпевание, что священнику показалось вполне уместным: покойник в середине храма как бы благословлял молодожёнов на брак. Зато одна пара при известии о мертвеце отшатнулась от дверей и пошла обратно. Священник, услышав об этом, только хитро усмехнулся. Каждый хочет прийти в храм «для себя», а общий храм, общая церковь – живых и мёртвых – скорее пугает.  

Но у Господа на наши разделения свои виды. Знаю, что даже у бывалых священников столкновение со скорбью корректирует «когнитивный механизм» – «кадило – деньги». Как-то раз по приглашению родственников покойного один клирик заехал в район, где номеров домов почти не водилось. Он подъехал к наиболее похожему на искомый дому, где уже стояли машины и было видно, что люди собрались – причём не праздновать, а поминать. Священник прошёл в дом: там, как и ожидалось, стоял гроб с телом. Он произнес краткое напутствие, отпел покойника и вышел вон. Деньги ему почему-то не отдали: так бывает, хотя иногда платят и сразу при заказе отпевания. Клирик сел в машину, собираясь ехать обратно, и услышал звонок. Оказалось, что искомый покойник ещё ждал отпевания, а первый… Священник тогда подумал о воле Божьей и рассудил, что тот, видимо, ещё при жизни имел тайного молитвенника за себя. 

При этом понятно, что слова утешения от священника родственникам важнее, чем самому почившему. Несколько минут разговора с людьми в такие моменты выступают формой катехизации: священник старается объяснить, какова душа человека, что её ждёт и почему не стоит пить на поминках. Его слушают терпеливее, чем во время крещения, когда радостную родню ждёт дома «поляна»: однако и тут иногда люди ропщут. «Тебя позвали отпеть, ну и отпой, зачем говорить!». Слава Богу, что попытки открыть людям глаза на их  номинальную веру, несмотря на все возмущения, не прекращаются: ни столкновение со смертью, ни честные усилия «стать православными» не защищают людей от очень странных суеверий, с которыми не только умирать, но и жить перед Богом страшно. Причём чем современнее и «советскее» локация, тем более дико вчерашние шахтёры или инженеры могут представлять себе своё церковное дело: «Мы вот к “бабушке” возим ребёнка, а малышка никак не вылечится. Ну это настоящая бабушка, у неё там святая вода стоит и иконы висят. Батюшка, посоветуйте, что ещё сделать?”.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Похороны отца Василия Архангельского, Липецкая область. Фото: архив Г. В. Есина

Подобного рода беседы дают плод, хотя обычно нескоро: иногда священнику надо десяток лет отмелькать перед лицами захожан, тысячу раз проговорить базовые тезисы Церкви о том, что у Бога все живы, прежде чем люди потянутся в храм, не только понукаемые скорбью.

«Похоронки» и проценты

Приход рано или поздно состыковывается с местной «похоронкой». Их отношения могут складываться самым разным образом. Относительно дружеский нейтралитет выстраивается, когда местная «похоронка» просто связывает людей со священником и не берёт процент за отпевание. Но бывает, что с каждой «транзакции» похоронке капает процент: это распространено прежде всего в больших городах, где легче наладить отношения с конкретным приходом, чем каждый раз названивать наиболее подходящему по локации священнику. Понятно, что география сделок в данном случае не совпадает с географией приходов, что порождает недомолвки и конфликты между служителями клира: отсутствие отпеваний у одного из священников попросту объясняется тем, что местная похоронка «сливает» их другому, с которым комфортнее работать (и который, возможно, менее требователен к порядку службы, менее внимателен к катехизическому слову и т.д.).

Похоронщик может использовать схему со «своим священником» не только из-за элементарной выгоды, но и из-за обиды на клирика. В одном городке всю похоронку вела староста храма, причём её киоск располагался на его территории, и благодаря такой аренде храм оплачивал свои счета и содержал человека на кассе. Идиллия длилась недолго: однажды священник не сошёлся в представлениях об обязанностях старосты с собственно старостой, и та ушла с должности. У этой бойкой женщины всё было схвачено: она вела дела пары хмурых людей, а её дядя смотрел за местным кладбищем. Все трое – люди тёртые, сидевшие либо околоблатные. Священник, убрав «похоронку» с территории храма,  конечно, обидел всех троих: с тех пор отпевания «отрезались» на несколько лет. В этой истории примечательно и то, кем иногда бывают старосты храма, и то, насколько подневольно иногда чувствует себя священник на приходе. 

В другом случае недопонимание между священником и похоронщиком привело аж к епархиальному церковному суду. Настоятели обоих храмов города (конфликт между которыми, по слухам, стал поводом к разбирательствам) спокойно вместе вышли из зала местного ДК, пока внутри авторитетные священники слушали показания: местный похоронщик рассказывал, как видел пожертвованные для храма вещи в доме у священника (намекая на воровство), а тот в свою очередь угрожал похоронщику бандитами за отказ делиться со служителем культа доходами от похоронки. По итогам процесса священника просто перевели в другой город — подальше от скандала, ну а похоронщик через пару лет умер от сердечного приступа, едва перешагнув за сорокалетний рубеж. Так что и похоронщикам не позавидуешь…

 Медиапроект s-t-o-l.com

Похороны священника Павла Адельгейма на Мироносицком кладбище в Пскове. Фото: Константин Чалабов / РИА Новости

Отжать нельзя

Возможно, единственный исключающий конфликты вариант существования похоронки – это когда её ведет собственно настоятель. Мне доводилось слышать мечты отдельных клириков: “Вот бы через ФСБ отжали все похоронки и отдали нам!” Несмотря на то, что такая практика очень редка, она многим представляется продуктивной: приход в этом случае имеет достаточные средства для своего существования, а люди получают услугу “всё включено” с минимальными затратами на контрагентов – тут вам и утешение, и отсутствие необходимости бегать по трем-шести местам для организации похорон, и отпевание, и благопристойные поминки. 

Однако заметим: священник и без похоронки часто вынужден быть больше менеджером, чем духовным наставником.  Иногда кажется, что загруженный житейскими заботами человек в рясе легче поймёт своих “захожан”, сможет поговорить с ними на одном языке. Но тут не учитывается простое соображение: для разговора о другой реальности нужно давать своему будничному языку новое звучание. А значит, вести духовной практики больше, чем строительно-денежной. Поэтому весь теневой опыт похорон в стране нуждается в каком-то более сложном и при этом мудром воцерковлении. 

Включить уведомления    Да Нет