×

Крестопоклонная. Суд с логикой мироздания

На воскресной утрене третьей недели Великого поста вынесут крест, положат его на аналой в середине храма и украсят цветами
+

Сразу как будто обе Пасхи виднеются: крестная – страдания и смерть – и цветущая воскресная – веселье и жизнь. Полпути пройдено, если не считать Страстной недели, которая, строго говоря, уже и не пост.  Синаксарь Крестопоклонной недели сравнивает возложение креста то с тенистым деревом, предлагающим прохладу и влагу оазиса измождённым пустыней путникам, то с появившимися на горизонте знамёнами царского войска, идущего на помощь сражающимся. «Так и Господь наш Иисус Христос, намереваясь вскорости явить знамение победы и по дне Воскресения со славою прийти, предпослал Себе скипетр Свой и царское знамя – Животворящий Крест, который делает нас готовыми в скором времени принять и восхвалить Самого Царя, славно торжествующего победу».

Но всегда ли нам понятно, что  за «прохлада» веет на нас от креста, после которой мы чувствуем себя, по Синаксарю, «помолодевшими», и какая нас ждёт победа? Крест как великий символ, архитектурная форма, знак – всё более с веками возвышался над миром, но узнать и удержать его смысл, подлинную красоту и познать крестную силу всегда было непросто. Ложные образы, смыслы и силы затмевали и затмевают Крест Христа, Его распятие, ставшее «для иудеев соблазном, для язычников – безумием» (1 Кор 1:23). Опознать и отринуть все обманки и миражи и должно помочь это общее церковное усилие Крестопоклонной недели.

Икона Распятие с предстоящими. Новгород, XVI в. Медиапроект s-t-o-l.com

Икона «Распятие с предстоящими». Новгород, XVI в.

Крест даже просто как привычное знамение-жест далеко не сразу сопровождал молитву христианина. В первые века ученикам Христа не приходило в голову изобразить на себе орудие казни – своей рукой пригвоздить себя ко кресту, то что мы довольно легко (пусть и благоговейно) делаем на богослужении все вместе. Трудно себе сейчас представить, как кто-то, возведя глаза ввысь, восклицает: «Господи, благодарю тебя за то, что ты исцелил мою дочь» или «помоги нам исполнить это важное доброе дело», а потом показывает на себе затянутую петлю, отсечение головы или расстрел. Но распятие было такой же казнью, только ещё более мучительной и постыдной, казнимый умирал в презрении окружающих.

«Крест не просто страдание, но страдание и отверженность, – пишет свидетель веры XX века Дитрих Бонхёффер, – причём отверженность в узком смысле из-за Иисуса Христа, а не из-за какого-нибудь иного исповедания или позиции».

Страх перед отверженностью любимыми, друзьями, родными, сослуживцами из-за того, что ты стараешься жить, как Христос, – в этом же христианство, – вот что подменяет крест. Желание приписать ему что-то уважаемое или хотя бы приемлемое в мире людей. На груди носят знак национально-религиозной идентичности, амулет, хранящий от болезней и козней судьбы, дорогое украшение или произведение ювелирного искусства, подарок бабушки и что-то ещё. Над городом блистают или темнеют символы великих исторических и культурных эпох державы. О чем они нам напоминают? О том ли, что зло побеждается бесстрашием беззащитных любви и веры, а любое оружие, земная власть и деньги, хоть облепи их крестами и утопи в святой воде, первыми – такая у них природа и порода – сдаются злу и подлости?

Откровение о многовековом непреодолённом соблазне креста как символе смешения власти кесаря и Бога пришло во время Первой мировой войны архимандриту Спиридону (Кислякову), бывшему капелланом на фронте, когда он увидел авиабомбардировку: «Он бросал бомбы из продольной конечности черного креста. В этот момент мне припомнились знаменательные слова четвёртого века: “Сим победиши”! Когда же я припомнил эти слова и мысленно произнёс их, тогда вдруг, в этот самый момент, понял смысл и значение этих ужасных слов, понял и едва не обезумел от ужаса. Да ведь эти слова “Сим победиши”, говорил я сам себе, совершенно тождественны и однородны по своему внутреннему смыслу и значению с третьим искушением Христа в пустыне: “Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её; итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое” (Лк 4:6-7)».

икона Крест Голгофский. 18 в Медиапроект s-t-o-l.com

Икона «Крест Голгофский». XVIII в.

Крест стал последним ответом Христа и знамением победы над всеми тремя смертельными искушениями Противящегося: хлебом, чудом и властью. Но этот мир именно крест постарался подладить под них, поставив на поток от имени церкви чудесные исцеления, обещания сытости и благополучия и помазание кесаря во многих землях не только на государственную власть, но и на церковную, не важно – официальную или нет.

Как-то всё время выскакивает из памяти, что даже в свой последний час Он не позвал, хоть говорил, что мог бы, двенадцать легионов ангелов на помощь. Не попросил учеников преломить и раздать на Голгофе такие же пять хлебов, которыми накормил пять тысяч и ещё осталось. Воскреснув, не явился  Ироду и Пилату со словами: не ждали ребята, что моя возьмёт! Нет, Он умер в муках, избитый и осмеянный, и две тысячи лет собирает тех, кто так же тихо и твёрдо дерзнул пойти путём любви, которая в этом мире всегда радость и всегда трагедия.

Крест – это новое отношение к страданию в этом мире, в котором каждый из нас, как это ни старо и ни тоскливо звучит, рождён на страдание и смерть. Николай Бердяев пишет, что человека в жизни ждут два страдания: одно от ударов судьбы и смерти и «ещё горшее страдание» от бунта против страдания. «Избегать страданий и убегать от страданий, – пишет Бердяев, – есть величайшая иллюзия жизни, самообман. Один только путь раскрыт перед человеком, путь просветления и возрождения жизни, – принятия страдания как креста, который каждый должен нести и идти за ним, за Распятым на кресте. В этом глубочайшая тайна христианства…”

Крест в центре храма во время поста – это вопрос: хотим ли мы увидеть себя рядом с Ним на одном пути? Крест – преодоление человеческой бескрылости и инфляции любви в этом мире. Или, как писала преподобномученица Мария (Скобцова), «суд Христа с неумолимой логикой мироздания».