×

Три амплуа РПЦ, или Благая весть в чужом поле

«Стол» провел собственное исследование и выяснил, что мешает СМИ и церкви услышать друг друга
+

Насколько опасен религиовед на посту министра образования? И вправе ли священнослужитель давать оценки школьной программе по литературе? Целый ряд резонансных вопросов, вызывавших жаркие дискуссии в последнее время, ставят еще один не менее важный вопрос: почему Русская православная церковь превратилась в такой мощный раздражитель общественного мнения?

Чтобы понять, как формируется современный образ церкви в СМИ и почему он так далёк от евангельского представления о ней, авторы «Стола» предприняли специальное исследование. Задачей его было выяснить, из каких тем и новостных поводов складывается медийный образ РПЦ, а также – какие смыслы и почему в материалах о церкви выходят на первый план?

Анализ шести крупнейших общероссийских печатных СМИ[*] за последний год помог выявить довольно не очевидную на первый взгляд вещь: церковь в её евангельском понимании не видят в РПЦ не только критики и злопыхатели, но даже те, кто искренне желает ей добра и процветания. (Справедливости ради нужно отметить, что общее число положительных, отрицательных и нейтральных публикаций о церкви в рассмотренных СМИ оказалось примерно одинаковым, положительных было даже на несколько процентов больше.)

Патриарх и другие ключевые иерархи РПЦ считают своим долгом комментировать ситуацию на Украине

Обобщая результаты исследования шести изданий, можно сказать, что в большинстве журналистских материалов РПЦ неизменно выступала в одном из трёх амплуа. Выявить каждое «амплуа» позволил анализ референтных слов (тегов) в материалах на церковную тематику.

Политический игрок

Абсолютное большинство публикаций содержали те же (или родственные им) теги, что и материалы за тот же период на политическую тематику. А именно, ключевыми понятиями в разговоре о церкви выступали «государство», «власть», «агрессия», «оружие», «война», «акции», «активисты», «раскол на Украине» и др. Не реже встречались идеологемы, так же заимствованные из сферы политики: «патриотизм», «консервативные ценности», «русский мир». Публикации при этом могли быть абсолютно положительными, где церковь выступала как опора государства, оплот единства и моральных ценностей. А могли быть и остро критическими, где каждый шаг РПЦ толкуется в терминах политической борьбы либо интриг на стороне власти.

При этом далеко не всегда логическая связь «церковь – государство» принадлежала священнослужителям или другим представителям РПЦ. Чаще всего такие связи проводили сами авторы материалов или светские спикеры: президент, политики, публицисты.

Приоритет «политического» в повестке дня СМИ влияет, конечно, и на высказывания церковных спикеров. Патриарх и другие ключевые иерархи РПЦ считают своим долгом комментировать ситуацию на Украине, в Сирии, резонансные социальные вопросы и инициативы политиков. Такого рода комментарии значительно чаще попадают в СМИ, чем высказывания, относящиеся непосредственно к жизни церкви, то есть верующих воцерковлённых людей.

patriarh-kirill-i-vladimir-putin-0amihail-klimentev Медиапроект s-t-o-l.com

По той же причине (из-за организации, по сути, политических акций) несколько «православных активистов» вот уже несколько лет удерживают на себе внимание ведущих СМИ.

Политическое поле – это где тебя все заметят. Но проповедовать Евангелие там невозможно по определению.

Хозяйствующий субъект

Еще одно сомнительное, но очень распространенное медийное амплуа церкви – это «хозяйствующий субъект». Информационным поводом здесь чаще всего служат имущественные споры РПЦ с музеями и другими учреждениями. Конфискованные в советские годы здания церковь пытается отсудить сейчас, вступая в конфликт с нынешними их владельцами. Нередко это провоцирует громкие скандалы и даже противостояния граждан, поддерживающих одну и другую стороны.

Говорить о Евангелии в экономических категориях, как ни странно, можно, и здесь хорошо преуспевают критики РПЦ с неизменной цитатой: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют…». Иными словами, ещё одно публичное амплуа церкви не прибавляет ей положительных очков.

В культурном поле действительно много позитивного и вдохновляющего, но с благой вестью здесь вновь осечка

Культурная ценность

И, наконец, наиболее позитивный образ церкви возникает в материалах, где речь идёт о храмах как «объектах культурного наследия», о богатой истории и традициях русского православия (тоже неотъемлемой части национальной культуры), о церковных праздниках. «Сохранение», «реставрация», «историческая память», «духовная культура» – самые характерные теги для такого рода публикаций.

В культурном поле действительно много позитивного и вдохновляющего, но с благой вестью здесь вновь осечка: не в красивых зданиях она, не в праздниках и не в традициях. Всё это было и до прихода Христа. Более того, восхищавшимся величием Иерусалимского храма Он недвусмысленно сказал: «Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено».

vladimirskaya-ikona-bozhiei-materi Медиапроект s-t-o-l.com

Есть ли у церкви свой язык?

Вот три самых распространенных образа Русской православной церкви в современных СМИ, и все они, что называется, мимо кассы. Не то чтобы церковь была совершенно лишней в каждом из этих «полей» – политическом, экономическом и культурном, – нет, иначе бы ей пришлось развоплотиться. Но здесь церковь определённо не рождает новых смыслов, да и говорит не на своем языке.

Хотя свой язык, свой понятийный аппарат, как показало исследование, у церкви есть. И его вполне достаточно, чтобы сформировать своё, евангельское поле в СМИ. В этом поле церковь могла бы говорить совсем по-другому и о другом – о том, о чём, собственно, и должна говорить с человеком.

Попытки говорить в СМИ на другом языке у церкви были, и одна из них связана с резонансными словами патриарха о правах человека. Здесь важно отметить, что в данном случае эту попытку предпринял не патриарх: о «ереси человекобожия» он говорил не журналистам и не общественности, а пастве в храме. Это была проповедь, которая «утекла» на страницы газет и там угодила прямиком в политическое поле.

«Патриарх Кирилл выступил с проповедью, в которой фактически призвал к демонтажу светского государства в России», – бил тревогу редактор отдела политики «Новой газеты» Кирилл Мартынов. Ему вторили десятки других авторов, припоминая борьбу с правозащитниками Рамзана Кадырова и других одиозных политиков и чиновников.

Слово Божие – выше прав человека, оно выше всего вообще

Отбить атаку, по большому счету, церкви не удалось, тем не менее посреди хора голосов возмущенных защитников прав человека прозвучало несколько (быть может, никем не замеченных) абсолютно евангельских аргументаций, через которые в общественную дискуссию были привнесены новые, довольно непривычные и потому мало кем воспринятые смыслы.

«Для церковного человека это трюизм: действительно, Слово Божие – выше прав человека, оно выше всего вообще. Вместо «прав человека» тут можно подставить всё что угодно, потребность в пище, например», – говорит филолог и библеист Анна Шмаина-Великанова в интервью «Новой газете».

«Свобода человека приобретает ценность только тогда, когда используется личностью для созидания любви к ближнему и Богу», – пишет в «Независимой газете» официальный представитель РПЦ Вахтанг Кипшидзе.

Оба спикера апеллируют в своей аргументации к понятиям, относящимся к совершенно иной системе ценностей, нежели та, внутри которой ведут свои рассуждения правозащитники. В числе современных демократических ценностей нет таких, как «Слово Божие» или «созидание любви». И это нормально: демократия вообще о другом. Задача церкви в том и заключается, чтобы показать эту разницу. А чтобы это сделать, для начала нужно в совершенстве овладеть своим собственным языком, как бы эксцентрично он ни звучал в современных реалиях.

[*] «Новая газета», «Независимая газета», «Известия», «Российская газета», «Коммерсант», журнал «Огонёк».