Вы знаете, как по-разному можно вспомнить случившееся в Галилее и Иерусалиме более 2000 лет назад?
Позвольте предложить вам только два нарратива. Назовём их для краткости – историей «трудной памяти» и историей «славной памяти». Все совпадения, которые нет-нет да и проглянут, – абсолютно случайны, а события, будем уверены, вполне далеки от нас.
«Столетия травматического опыта рабства к началу первого тысячелетия нашей эры породили в иудейском народе сильный рессентимент. Ввиду догоняющего характера развития еврейской государственности, большой экономической и социальной отсталости, эти настроения канализировались в область иррационального и религиозного – люди искали спасения в уличных проповедниках, пророках и популистских доктринах. Международный резонанс вызвала трехлетняя проповедь Иисуса, названного Христом, и убитого на кресте по вине предательства своих же учеников. Распятие Иисуса, не приведшее к сколько-нибудь заметным социальным изменениям, обусловило собой двойную виктимизацию иудеев: во-первых, как народа рабов, неспособных к построению рациональной государственности, во-вторых, как народа предателей и доносчиков, уничтожающего собственных лидеров. Пережитый травматический опыт до сих пор влияет как на судьбу еврейского народа, так и на религиозное сообщество, ставшее псевдоморфом отсутствующей в ту раннюю эпоху еврейской государственности, – христианскую церковь. Трудная память о распятии своего лидера прослеживается во всех артефактах христианской культуры».
«Окружённое кольцом врагов, еврейское государство веками было вынуждено противостоять попыткам развалить его – как изнутри, так и снаружи. К началу первого тысячелетия нашей эры отсутствие народного единства, противоречия между “верхами” и простым народом привели к национальной катастрофе: длительному римскому игу. Помимо потери политической суверенности еврейскому народу была навязана идеология глобализации – полного нивелирования цивилизационной идентичности. Однако в новых условиях продолжателем дела Ахава, Иуды Маккавея, Ирода Архелая и других правителей Иудеи, укреплявших её цивилизационную суверенность, оказался новый лидер – Иисус, прозванный Христом. Начатое им возвращение иудеев к своему славному историческому прошлому, не было прервано даже преждевременной смертью народного лидера. Более того, отразившиеся уже в христианской идеологии традиционные иудейские ценности стали базисом для мирового лидерства иудейской идентичности на международной арене и века спустя привели к возрождению самой государственности».
Кажется смешным, что можно так смотреть и на Рождество, и на Крещение, и на саму Пасху крестную и воскресную. На эти три года, начавшиеся с восходом звезды, и изменившие мир. Невероятно, чтобы какая-то государственная или социальная, или цивилизационная, или психологическая оптика могли определять отношение человека к событиям, связанным с Божьим действием и Божьим присутствием. Невозможно – будучи в трезвом уме и здравой памяти – говорить о «трудной памяти» Великой Пятницы или «славном прошлом» Христова Воскресения.
Но Божье действие и Его присутствие не иссякли на стыке двух эр. Они пульсируют в измотанной ленте истории, высветляя отдельные её части. И всегда эти части связаны с опытом святости и жизни по вере. А что уж этому опыту сопутствовало – вставание с колен или всеобщая виктимизация – да не всё ли равно? Любовь случается и зимой, и летом. При любой погоде.
И на историю России в ХХ веке стоит посмотреть эдаким «третьим глазом», перестав коситься то на наше якобы «трудное», то на наше якобы «славное прошлое». Не эта оптика решает судьбу человека. У нас было и есть святое прошлое и святая память, связанная с верностью Слову вопреки всему, с бесстрашием перед лицом смерти, с христианской проповедью в абсолютно немыслимых условиях советского времени. Это – центр. Его не может сместить ни тот факт, что многие кого-то предали (и среди учеников был предатель), ни тот факт, что кто-то сотрудничал с государством (как сложно не принять Константинов дар!). Грехи есть, изломы есть, неправда есть. Но не они решают. Не они определяют. И, напротив, они могут быть исправлены, решены и выпрямлены, если центр на месте, если жива святая память.
Только скажите себе: я знаю нашу святую память ХХ века. И сразу снимаются все изматывающие, все «трудные» противоречия, и обращаются в ничто все лакированные, поверхностные лозунги. Можно изгонять советские духи, любя свою страну. Можно каяться, не изменяя своему христианскому призванию. Можно верить в будущее, обретя в прошлом «место свято». Можно знать, чему наследуешь. Можно свидетельствовать о том, что празднуешь. Можно так жить!
С Рождеством Христовым!