Что такое «осетинская вера»?

Откровенный разговор с исполнительным директором Московской осетинской общины Казбеком Таутиевым

11.01.2026

Анастасия Коскелло

церковь в осетии церковная политика

Фото: Наталья Айриян/Sputnik/РИА Новости

В декабре 2025 года МИД РФ в очередной раз исключил выполнение требований Грузии об отзыве признания независимости Южной Осетии. В осетинской общине обсуждают, как это скажется на положении православия и в целом на религиозной жизни в республике

Справка

Южная Осетия, с точки зрения канонического права, до сих пор принадлежит территории Грузинской православной церкви, что категорически не устраивает местное население, воспринимающее ГПЦ как структуру, поддержавшую геноцид осетинского народа в ходе кровавого конфликта 1990–1992 годов и так называемой «войны 08.08.08». Ситуация осложняется тем, что де-факто осетины, живущие сегодня на территории двух государств – Северной Осетии как субъекта РФ и Южной Осетии как независимого государства (признано РФ в 2008 году. – Прим. авт.), – оказались разделены между двумя церковными юрисдикциями, Владикавказской и Аланской епархией РПЦ на севере и неканонической Аланской епархией на юге. Последняя была учреждена в 2005 году, входит в юрисдикцию Церкви истинно-православных христиан Греции (Синод Хризостома) и является сегодня самой массовой конфессией в Южной Осетии.

В последние годы много говорится об общем кризисе осетинского православия, о постепенном замещении его религией Ирон Дин («Ирон Дин» дословно переводится с осетинского как «осетинская религия». – Прим. авт.). Для православных это форма неоязычества, но для части национальных политиков и общественников это важная часть осетинского самосознания и более надёжный инструмент «дегрузинизации», нежели Церковь.

О современных духовных поисках осетинского народа, о деятельности Аланского подворья в российской столице и о непростой канонической ситуации в Южной Осетии рассуждает Казбек Таутиев – историк, журналист, общественный деятель, председатель регионального отделения ООО «Российский фонд культуры» Республики Северная Осетия – Алания, исполнительный директор Московской осетинской общины, автор ряда книг по истории Владикавказа.

– Казбек Умарович, в последнее время много говорится о религиозном конфликте внутри осетинского народа – в частности, о противостоянии православных и традиционалистов, приверженцев Ирон Дин – традиционных верований осетин. Какова здесь позиция Московской осетинской общины? Какую сторону вы поддерживаете?

– Говорить о каком-то противостоянии православных и традиционалистов в нашей московской общине нет никаких оснований. Слова о том, что осетинская вера – это только Ирон Дин, – это уровень застольных обывательских разговоров, которые никакого отношения не имеют к руководству Московской осетинской общины. Аланское подворье, храм Рождества Богородицы на Солянке – важная точка притяжения для всех земляков, как и Московская осетинская община, Постоянное представительство Северной Осетии при Президенте РФ, Посольство Южной Осетии. Настоятель храма отец Вячеслав (иерей Вячеслав Джейранов. – Прим. авт.) – член совета нашей общины. Мы работаем в теснейшей связке. При храме проводится множество мероприятий с участием Московской осетинской общины, а также постоянного представительства Северной Осетии в Москве и посольства Южной Осетии в РФ. Я сам являюсь прихожанином подворья. Рядом с храмом находится памятник детям Беслана – жертвам теракта в школе № 1, и 1 июня и 3 сентября мы всегда возлагаем там цветы и потом совершаем поминальное богослужение в храме. И нет никакой проблемы: верующие люди заходят в храм, а невоцерковлённые люди в это время просто остаются на улице.

Казбек Таутиев. Фото: vk.com/ktautiev

– То есть вы не замечаете никаких конфликтных ситуаций на почве противопоставления традиционной осетинской религии и православия?

– Изложу свою точку зрения. Традиционалисты бывают разные. Одни считают себя приверженцами Ирон Дин, ставят на стол три традиционных пирога (три больших круглых пирога с сыром, ключевой элемент этнорелигиозной обрядности осетин; с точки зрения православных осетин, символизируют Святую Троицу, что, впрочем, не признаётся многими современными традиционалистами; другие истолкования: пироги обозначают Бога, Солнце и Землю, или три стихии. – Прим. авт.), молятся Большому Богу, Уастырджи (святой Георгий по-осетински. – Прим. авт.), упоминают в молитвах осетинских святых и считают, что всё это ни к христианству, ни к мировым религиям отношения не имеет. Что это исключительно Ирон Дин. Это их право. Хотя, по мнению ряда исследователей, исторически Ирон Дин происходит из христианства. Чтобы отрицать это, нужно не замечать очевидные связи во многих образах, к примеру, святых небожителей. В то же время есть и другие ирондиновцы, которые считают, что Ирон Дин – единственная истинная вера, что она древнее всех религий, а все мировые религии – это ложь, неправда и провокация. Иной раз они ведут эти разговоры в несколько агрессивном ключе, что лично я никак не могу приветствовать.

– Насколько это распространённое явление?

– Земляков в Москве и области очень много. По некоторым подсчётам, около ста тысяч. В жизни Московской осетинской общины участвуют всего несколько тысяч человек. Поэтому нельзя сказать, что мы отвечаем за всех московских осетин.

– Рост влияния традиционализма среди осетин, особенно на Кавказе, – это результат внутренних процессов, на ваш взгляд, или внешних воздействий? Сейчас много говорится о западном финансировании...

– В том, что агрессивный традиционализм зачастую имеет западное финансирование, я не сомневаюсь. С 1990-х годов, да и ранее, в период существования Советского Союза, Европа и США поддерживали на Кавказе любые движения, которые раскалывают общество. Хотя – не хочу, чтобы меня забросали камнями земляки, – есть ещё такое понятие, как комплекс малого народа. Немногочисленным этносам всегда хочется ощущать собственное величие. Ирон Дин в качестве «древней и исключительной» религии даёт многим прочувствовать нашу национальную исключительность. Позиция такая: мол, наши предки ещё раньше всех мировых религий были монотеистами и верили в единого Бога (Стыр Хуыцау). Мне самому как осетину лестно это всё слышать. Но есть наука. Да, аланы (аланы – ираноязычные кочевые племена сарматского происхождения; аланство – историко-философская концепция, лежащая в основе национальной идеологии нескольких кавказских народов, в частности осетин, карачаевцев и балкарцев. – Прим. авт.) существовали; да, осетины являются их потомками, но делать сейчас из аланства какое-то знамя – это неоправданно. Аланство в том виде, в каком его преподносят некоторые традиционалисты, уже стирает осетинство. Так у нас скоро осетинства не останется, будет одно аланство.

– Есть мнение, что традиционализм в Южной Осетии подпитывается и из России, там это инструмент «дегрузинизации» этой территории, отрыва её от Грузии. Что вы об этом думаете?

– Заинтересованность у различных политтехнологов в этом процессе очевидно есть. Насколько практически Россия сегодня участвует в этом – судить не берусь. Это очень опасная игра. Нужно учитывать: история XX века показывает, что ни к чему хорошему откровенный национализм привести не может. Одно дело – когда мы поддерживаем национальные языки, национальную культуру; другое – когда мы говорим о национальной исключительности. Важно, чтобы традиционализм не путали с национализмом и шовинизмом, а он в них не перерождался.

– Правда ли, что бывший митрополит Владикавказский Леонид (Горбачёв) своей деятельностью способствовал росту конфронтации между православными и традиционалистами? Что, будучи на Владикавказской кафедре, он оскорблял осетинский народ и отталкивал осетин от православия? (Имеются в виду прежде всего слова из телеграм-канала митрополита Леонида, обращённые к осетинским традиционалистам: «Я не допущу, чтобы Осетию вталкивали в каменный век язычества». – Прим. авт.)

– Никаких оскорблений с его стороны я не помню. Но, думаю, он не взвесил всю сложность внутриосетинской ситуации и своими неосторожными репликами вызвал обострённую реакцию у некоторых представителей общественности. Видимо, поэтому его и выжили из Северной Осетии. Очевидно, что он не по доброй воле оставил свой пост.

– Как, по вашим наблюдениям, отличается религиозный мир Северной и Южной Осетии сегодня?

– Жители Северной Осетии в религиозном отношении процентов на 65–70 – это приверженцы христианства. Подавляющее число – православные, но есть также католики, баптисты, адвентисты и другие. Процентов 20 – мусульмане, в основном это Ирафский район. Во Владикавказе находится красивейшая суннитская мечеть. В оставшиеся 15% входят все остальные – традиционалисты, атеисты, деисты… Но это официально. При этом многие люди, причисляя себя к православным или мусульманам, лукавят. И на деле могут ни разу не бывать в храме или мечети, никогда в руках не держать Библию или Коран. В Южной Осетии ситуация иная: мусульман там практически нет. Процентов на 90 это православная республика, но также там сильны позиции традиционалистских религиозных воззрений.

Меж трёх церквей

Записки путешественника о сложностях канонической и церковно-политической ситуации в Южной Осетии

01.10.2025

южная осетия рпц гпц рпцз раскол церковь и политика аланская епархия грузия

– Как это соотносится с тем, что самой массовой конфессией там стала неканоническая Аланская епархия? (Учреждена в 2005 году и входит в юрисдикцию Церкви истинно-православных христиан Греции (Синод Хризостома); объединяет большинство верующих христиан республики Южная Осетия. – Прим. авт.)

– В эту ситуацию вмешивается политика. Согласно позиции РПЦ, Южная Осетия – каноническая территория ГПЦ. И эту позицию можно понять. Как и в международных отношениях, между Церквями тоже есть свои границы, которые нельзя переходить – так, как сделал это Константинопольский Патриархат на Украине. Но реальность такова, что в храмы ГПЦ местные жители с конца 1980-х годов ходить не хотят, особенно после войны, в том числе с учётом того, какие высказывания допускал патриарх Грузинской церкви Илия II (патриарх Илия в ходе грузино-осетинского конфликта 1990–1992 гг. и войны 08.08.08 открыто поддерживал власти Грузии и грузинскую армию, поэтому среди осетинских православных распространено мнение, что патриарх «одобрял грузинскую агрессию» и «благословлял геноцид осетин». – Прим. авт.). Именно как выход из этой сложной политической ситуации возникла Аланская епархия.

– Сможет ли ГПЦ, на ваш взгляд, когда-нибудь «отпустить» Южную Осетию?

– Я думаю, что у неё не останется выбора. Может, когда-нибудь Грузия, Россия и Южная Осетия снова станут частями единого государства, и вот тогда и будет корректироваться религиозная карта. Возможно, будет в новом виде восстановлена Закавказская республика. Не могу судить о том, когда это будет и случится ли при нашей жизни.

– Вы верите в то, что грузины когда-либо согласятся на одно с нами государство?

– Вспомним про Георгиевский трактат. И дело даже не в том, что всё население Грузии поддерживало вхождение в состав России, а в том, что грузинский царь осознал, что нет другого выхода, так как в противном случае грузин ждало поглощение мусульманскими странами – Турцией и Персией. А Россия как минимум в религиозном отношении близкая страна.

– С точки зрения РПЦ Аланская епархия является расколом. Как это воспринимается внутри осетинского народа? Получается, часть православных осетин сегодня в РПЦ, часть – в расколе? Нет ли конфликта между этими двумя сообществами?

– Как я говорил выше, эта тема тесно связана с политикой. Лично для меня, возможно, нечто сродни расколу. Я не могу поддерживать Аланскую епархию, потому что я хотел бы видеть Южную Осетию в составе канонической территории Русской православной церкви. Но это только моя личная позиция.

– Насколько я знаю, осетины севера и юга часто ездят друг к другу в гости, и в это время происходит своеобразный интеркоммунион, то есть те, кто дома ходят в приходы Аланской епархии, посещают храмы РПЦ, и наоборот. Это нормальная ситуация, на ваш взгляд? Она соответствует осетинскому менталитету?

– Не знаю, насколько широко такая практика распространена. И дело совсем не в менталитете осетинском или каком другом. Превыше всего для каждого верующего человека вера в Бога. И когда человек приезжает туда, где нет храма той конфессии, к которой он принадлежит, но есть храмы другой Церкви, – можно пойти туда. Можно даже вне храма молиться. Главное – чтобы ты сам знал, с какими чувствами ты молишься. Что касается отношений РПЦ и Аланской епархии, самое главное – это не усугублять ситуацию и не порождать лишних конфликтов. В основе любой плодотворной деятельности может лежать только мирное сосуществование.

– Правда ли, что, в отличие от абхазов, осетины не чувствительны к теме собственной автокефальной Церкви? В частности, о воссоздании древней Аланской митрополии, которая была старше Киевской, сегодня никто не говорит. Получается, вхождение Южной Осетии в состав РПЦ лично вы считаете более перспективным вариантом?

– Большая часть нашего народа и так принадлежит сегодня к РПЦ. И несколько лет назад в её структуре была возрождена Владикавказская и Аланская епархия. Тема автокефалии в нашем случае – это очень большой риск. Взгляните, что происходит на Украине. Я бы не хотел такой судьбы для своего народа.

– Мне не раз приходилось слышать от осетин в Цхинвале о «русско-грузинском церковном сговоре» в отношении Южной Осетии и якобы совместных попытках Московской и Грузинской Патриархий «вернуть Южную Осетию обратно в состав ГПЦ». Что люди в Южной Осетии чувствуют, как русское и грузинское духовенство пытаются решить их судьбу у них за спиной без их участия. Якобы именно с этой целью был создан приход Святой Троицы в Цхинвале – чтобы потом на его основе воссоздать структуры ГПЦ в республике. Что вы об этом думаете?

– Мне кажется, это конспирологическая теория. Не берусь комментировать. Храм РПЦ в Цхинвале пока всего один, но, на мой взгляд, в будущем их число будет расти.