Торжество православия 2026: история и значение праздника

Богослужение, на котором провозгласили победу над иконоборчеством, пришлось на первое воскресенье Великого поста. С тех пор именно в этот день Церковь празднует Торжество православия. К слову, особое место в богослужении в этот день по-прежнему занимает чин анафематствования. Сегодня он выглядит как анахронизм, но исторические корни чина просты и недвусмысленны. 

Значение Торжества православия

Из истории праздника становится ясно, что это вовсе не торжество православных над атеистами и представителями других религий и конфессий. Это торжество правды, торжество истины! Но о чём опыт тех православных христиан говорит именно нам сегодняшним?

Митрополит Антоний Сурожский так отвечает на этот вопрос: «О том, что Церковь отстояла право, отстояла и долг наш поклоняться иконам Христа, Божией Матери и святых. Она этим отстояла и истину Боговоплощения, истину, что Бог Себя являет, Себя открывает образно; может быть, несовершенно, но Он открывается нам в тех образах, которые мы о Нём составляем. Эти образы – не только иконы; это также словесные иконы, как говорит о них Андрей Критский, – в догматах Церкви, в учении Отцов, в наставлении, которое мы получаем. И, в конечном итоге, опять-таки образно, открывается нам Бог в людях, потому что каждый из нас носит в себе образ Живого Бога». 

Почему мы почитаем иконы?

Этот вопрос закономерно возникает, когда знакомишься с праздником Торжества православия. Понятно, что раз уж тогда, в 843 году, спор разрешился, да и сегодня в храмах икон в достатке, то почитать их можно и нужно. Но почему?

Икона «Богоматерь с младенцем, ангелами и святыми Георгием и Феодором Стратилатом», около 600 г., одна из немногих икон, сохранившихся до наших дней. Фото: Монастырь Святой Екатерины

Ведь, например, Ветхий завет проводит чёткую границу между Творцом и творением. Во избежание идолопоклонничества в нём говорится: «Не делай изваяний – никаких изображений того, что вверху на небе, или того, что внизу на земле, или того, что в воде, ниже земли» (Исх. 20:4). Да и многие протестанты говорят, что Иисус Христос в Писании не повелевал изображать себя, а значит, и делать этого якобы никак нельзя!

На этот вопрос замечательно отвечает выдающийся русский филолог, культуролог, философ и богослов Сергей Сергеевич Аверинцев: «Нужно сказать, что именно потому, что Ветхий Завет так хорошо научил принявших его чувствовать разницу меж­ду Творцом и творением, мы смогли принять учение о воплощении. Само чудо воплощения делается понятным, мы понимаем, что это за чудо – чудо, превосходящее все чуде­са, преодолевающее не просто частные законы естества, но самое основное разделение бытия, когда Творец пришёл – воп­лощённый – к Своему творению и когда в Нём оказался ви­дим Невидимый. Вы помните, что Христос сказал: “Кто ви­дел Меня, видел Отца”. И апостол Павел говорит о Христе как об истинном образе – по-гречески то же слово, что ико­на, – об истинной иконе Отца. 

Только потому, что не в вымысле, не в игре поэтическо­го воображения, но в реальности Священной истории мы действительно увидели Отца, незримого Отца – “Бога ник­то никогда не видел” (Ин. 1:18) – в явленном нам лике Сына, лике Иисуса Христа, только поэтому возможна икона, ко­торая наравне с другими особенностями христианского богопочитания, которых нет в других религиях, даёт понятие о том, что Божий замысел – это замысел об освящении, одухотворении и, страшно сказать, обожении не только нашего духовного и душевного существа, но и вещественного нашего состава и вообще вещества».

Другими словами, культура отмены икон на идеологическом уровне с огромной вероятностью привела бы к тому, что воплощение Христа стали бы считать условностью. А это значило бы, что Он стал бы для христиан недостижимым почти абстрактным богом, в конце концов идолом. В этой же логике пришлось бы отказаться и от Евангелия как от словесной иконы Христа. Но, слава Богу, этого не случилось. От этого радость и торжество!