Молодой патриарх, вспоминает мой собеседник, был также близок артистическому миру: «Он дружил со многими нашими артистами. Я сам сын артиста, киноактёра (Давид Абашидзе. – Прим. авт.), и патриарх был близок с моим отцом. Вчера как раз я нашел ту самую Библию издательства Московского Патриархата, которую Святейший подарил моему отцу. Отец был тогда в больнице, тяжело болел, и патриарх лично его навестил и подарил Библию»…
Обсуждаем кандидатуры на патриаршество. Выясняется, что Заал Давидович по случайному стечению обстоятельств был в молодости школьным учителем истории у Элизбара Муджири, он же – нынешний местоблюститель патриаршего престола митрополит Шио, которого сегодня обсуждает вся Грузия. Спрашиваю: и как – хулиганил он на уроках? «Нет, вы знаете, он только всё время играл в шахматы. Маленькие у него шахматы были. Вот такие (показывает пальцами рук, что маленькие. – Прим. авт.). Он всё время играл в эти шахматы. Что делать, ну подходил я и эти шахматы убирал у него!» – смеётся батоно Заал. «За белых или за чёрных играл?» – «И за тех, и за других, в том-то и дело!» – отвечает мой собеседник явно не без намёка на грузинскую церковную политику.
«Помните, как Исинбаева прыгнула с шестом? Вот так и наш патриарх»
89-летний блистательный Имери Кавсадзе встречает меня в здании Тбилисского театра оперы и балета. Дарит роскошно оформленный авторский диск с чёрно-белой фотографией пухлощёкого юноши: «Как кто это?! Я, конечно! Мне здесь двадцать шесть!».
Имери Давидович – всемирно известный оперный певец, брат не менее знаменитого «Абдуллы» из «Белого солнца пустыни» – артиста Кахи Кавсадзе. Каха Давидович скончался в 2020 году от ковида. Брат признаётся, что до сих пор переживает: они были очень близки. Оба дружили с патриархом. Имери Кавсадзе сегодня уже не выступает на сцене, но работает педагогом-консультантом, по-прежнему каждый день в театре и, кажется, всегда улыбается.
Патриарх Илия и оперный певец Имери Кавсадзе. Фото: из личного архива Имери Кавсадзе«Тревоги как таковой у нас нет, – отвечает он на мой вопрос о настроениях в обществе после смерти патриарха Илии. – Нам тревожно разве что за нового патриарха. Новому патриарху, конечно, очень трудно будет, потому что Илия Второй задал очень высокую планку. Мы патриарху Илии верили во всём. Он был для нас неограниченный авторитет. И каждый, конечно, нового патриарха будет с прежним сравнивать, – это уж абсолютно точно будет, без этого никак. Помните, как Исинбаева (российская легкоатлетка Елена Исинбаева, обладательница 28 мировых рекордов в прыжках с шестом. – Прим. авт.) прыгнула с шестом? И никто не мог её перепрыгать. Вот так и наш патриарх».
«Знаете, у нас патриарха, конечно, кто-то больше по-человечески любил, кто-то меньше... Это естественно. Но он как-то так всех приручал своей любовью, даже врагов, – рассказывает Имери Давидович. – Мой брат, это Кахи, он первым стал ходить на вечерние так называемые богослужения в Патриархии, которые проводил Илия Второй. Это был очень узкий круг. Для грузина это вообще большая честь побывать в резиденции патриарха. Это не всем доступно. Как-то, это был год 2013-й, Кахи меня туда привёл и представил ему. Он сказал: “Ну что? Пришёл, блудный сын?”… Вот так стояло его кресло, напротив нас с Кахи на диванчик такой, двойной, посадили… Он так внимательно посмотрел мне в глаза… Потом патриарх служил молебен, всех нас покропил святой водой, а потом всех кормил фруктами. Подходил, всем давал фрукты и уговаривал: на, возьми, съешь вот это... Он был очень общительным человеком. Видно было, что он хотел общаться». – «А о чём вы разговаривали?». – «О театре, об искусстве. Он всё хотел знать. Просил, чтобы мы приводили наших солистов… Спрашивал, какие у нас сейчас постановки. Его интересовала жизнь, понимаете».
Спрашиваю, разговаривал ли патриарх с артистами о религии. «Нет, что вы! Никогда. Абсолютно». «Я вообще набожный человек, – уточняет Имери Давидович и демонстрирует нательный крест, подаренный патриархом. – Вот этот крест мне патриарх подарил, а этот медальон брат привёз из Мексики, я всегда их ношу… Но не думаю, что все, кто туда приходил, совершали… как это называется… исповедь. Но внутри, думаю, все они верили».
Интересуюсь отношением грузинской интеллигенции к России, к проблеме десоветизации. «Я тонкостей не очень… Потому что я всю свою жизнь старался заниматься своим делом. И никогда в жизни не лез в политику… Но я вам приведу пример. В Грузии, когда построили дворец спорта, это сделали втихаря от Хрущёва, – говорит Имери Давидович. – Втихаря построили и вход грузинским мрамором выложили. А это было запрещено. Но грузины хотели красиво сделать. Выложили мрамором, а перед приездом Хрущёва на всякий случай вот так взяли и закрыли там всё линолеумом. И вот оно вскрылось… И началось… “Как вы смеете?!”… “Вы знаете, да это как вы смеете?!” Вот это всё было всё время. И всегда у нас было так: первый секретарь ЦК был грузин, а второй секретарь ЦК был ставленник из Москвы».
Патриарх Илия с братьями Имери и Кахи Кавсадзе. Фото: из личного архива Имери КавсадзеСегодня, по словам Имери Давидовича, ситуация в Грузии улучшилась, потому что «Иванишвили спас грузинский народ от Саакашвили». Миша, по словам моего собеседника, в своё время превратил страну в концлагерь: «Он сам сейчас сидит в тюрьме. Но это не тюрьма. Он на курорте. Ну может арестант сидеть в трёх комнатах, в люксе? Может? А при Саакашвили какая была тюрьма? Это чёрт его знает. В комнате, где было расположено 20 коек, спали 50 человек. Люди боялись попасть в эту тюрьму, там мужчин насиловали…». – «А как патриарх всё же к этому всему относился? Он же был так близок с Мишей… Он мог ему что-то сказать?». – «Патриарх? А что патриарх? Ну что патриарх мог?!»
«Ещё слава богу, что Грузия пока не перешла полностью под церковное управление»
С известным грузинским журналистом и медиаэкспертом Маргаритой Ахвледиани мы встречаемся в приятном кафе на набережной Куры в последний день моей поездки, пьём чай-кофе, смотрим вниз на реку.
– Вы думаете, это не труп там? – спокойным голосом произносит моя собеседница второй фразой после «здравствуйте», как будто речь про пролетающую птицу.
– Да нет, нет.
По реке действительно плывёт нечто похожее на большой-пребольшой башмак.
– А мне показалось, что я руки прямо вижу.
– Да нет же, это мусор какой-то. Что-то маленькое.
– Да нет, большое! Я испугалась. Кошмар!
– То есть вы считаете, что церковная тематика для грузинского общества сегодня не так уж и важна?
– Нет, она очень важна. Просто она не так важна, как всё остальное.
«Понимаете, то, что умер патриарх, – это, конечно, очень чувствительно для Грузии, но вообще грузинское общество сегодня гораздо больше волнуют другие вещи. Например, то, что у нас продолжаются аресты лидеров оппозиции…», – рассуждает Маргарита, отвечая на мой вопрос о том, как её страна восприняла известие о кончине Илии II.
Накануне в Тбилиси был вынесен приговор оппозиционному политику Элене Хоштария – она получила полтора года тюрьмы за то, что на предвыборном плакате мэра столицы Кахи Каладзе маркером написала «Русская мечта» (как бы транслируя распространённое мнение, что правящая партия «Грузинская мечта» «проводит в Грузии пророссийскую политику»).
Как человек, приехавший из России, я уже несколько дней пытаюсь сложить пазлы в своей голове и понять, что такое пророссийская политика в Грузии. С одной стороны, в Тбилиси почти каждый день кого-то сажают и судят за слова о «связях власти с Россией». С другой, весь центр Тбилиси испещрён граффити на тему преступлений моей страны перед человечеством, повсюду на исторических зданиях надписи краской «Russia kills» и прочее. Женщину посадили в тюрьму за надпись на плакате, но всю эту живопись никто не стирает.
То же касается и Грузинской церкви. Оппозиция ругает её за пророссийскую ориентацию, Патриархия показательно запрещает в служении священников, заявивших, что патриарший местоблюститель Шио (Муджири) «назначен из Москвы». При этом во всех кабинетах священнослужителей, в которых мне удалось побывать, висят портреты патриарха Варфоломея, а портрета патриарха Кирилла я не встречаю ни одного. Не слышу я и ни единого доброго слова о нашем предстоятеле, «отправляющем своих священников на наши территории».
Маргарита соглашается, что главная тема предстоящих патриарших выборов – «возвращение наших территорий, оккупированных Россией при участии РПЦ». Потому что таков запрос грузинского общества. «Вообще в Тбилиси сейчас всё больше заведений, где висит табличка «Не обслуживаем на русском», вы заметили?» – спрашивает она. Если честно, я пока не заметила, хотя, находясь здесь, я на всякий случай всегда здороваюсь по-грузински.
Маргарита предельно доброжелательна со мной, соглашается давать интервью по-русски, но, по её словам, мне нужно понимать: из-за политики в Грузии русским, за исключением разве что Центра Примакова, никто не рад: «У нас люди сегодня свечи ставят, молятся каждый день, чтобы России не стало. Тысячи людей молятся на коленях в церквях, чтобы Россия распалась и перестала существовать как государство. Это один из тостов сегодня на наших застольях: “Чтобы Россия погибла”. Так что – да, глубочайшая ненависть, просто ненависть».
Спрашиваю, есть ли в Грузии хотя бы один диссидент, выступающий за право абхазов и юго-осетин на самоопределение. «Я думаю, что их либо нет, либо почти нет. Среди партий ни одна никогда такого не говорила и не предполагала, включая “Грузинскую мечту”. Я думаю, они тоже не смогут такого себе позволить – их просто за уши выведут из парламента». Сама Маргарита известна призывами к диалогу с представителями непризнанных республик, за что в Грузии её подвергают жестокой критике: «Есть политики и просто люди, которые мне прямым текстом говорили, что, понятно, твой гуманитарный подход – он очень важен и очень нужен, но только первыми мы туда зайдём. Мы сначала избавимся от всех, от кого нужно, а потом тебя запустим, чтобы ты там с остальными налаживала гуманитарные связи, и так далее».
Иерархи церкви, с её слов, в этом плане просто следуют за чаяниями народа. Именно поэтому на похоронах патриарха было не так уж много грустных лиц: многие грузины откровенно сомневаются в том, что «Илья» был настоящим патриотом. «Сейчас об Илье идёт очень много разговоров, есть факты, доказанные в том числе… Но я реально не хочу о нём говорить. Как бы о покойном – либо хорошо, либо никак. Пускай пройдёт время, когда можно будет вернуться к этому разговору», – говорит Маргарита. За несколько дней, проведённых в Тбилиси, я уже разучила, что половина моих собеседников-грузин, говоря по-русски, называет почившего патриарха «святейшим патриархом Илией», а другая половина – просто «Ильёй». Люди старшего поколения здесь всё ещё хорошо знают русский язык и умеют играть на полутонах.
«Вообще-то церковь гораздо больше преимуществ, в том числе и финансовых, получала при Мише (Михаил Саакашвили, президент Грузии в 2004–2013 годах, сегодня сидит в тюрьме. – Прим. авт.), – поясняет Маргарита. – А Иванишвили, по утверждению многих, кто был свидетелем, – он просто ненавидел патриарха». Главная претензия демократической общественности к «Илье», по словам моей собеседницы, в том, что вложения Миши не оправдались.
«Вы же видели, сколько людей было сейчас на похоронах патриарха (1,5 млн человек, по данным BBC. – Прим. авт.). Это беспрецедентное для истории Грузии, даже для периода «революции роз», количество людей. Ни один политик в Грузии не имел такого влияния. И многие сегодня говорят, и я сама тоже так думаю, что, если бы, например, великий Илия Второй сказал, что не согласен с “Грузинской мечтой”, – “Грузинская мечта” закончилась бы в тот же день, понимаете?» – рассуждает Маргарита (в принципе, то же самое я много раз слышала и от людей на улицах Тбилиси).
Приблизительно такие же вопросы задаются об отношениях патриарха Илии с патриархом Кириллом и Русской церковью в целом: «Он умудрялся все эти свои 49 лет держать более или менее независимую позицию. Ну, более или менее – насколько это было возможно. И удерживал какой-то баланс. Он был довольно влиятелен. Достаточно влиятелен, чтобы удерживаться от того, чтобы стать просто позорным продолжением Русской церкви. Но тем не менее независимым от неё он никогда не был».
Патриарху Илии вовсе не обязательно было делать публичные заявления и вступать в открытую конфронтацию с кем-то, чтобы решить какой-то вопрос в Грузии, подчёркивает Маргарита: «Он очень редко выступал в политическом поле. Даже в прежние времена, когда он был здоровый и активный. Он вёл себя больше как английская королева. То есть он предпочитал больше закрытые консультации и рекомендации, чем личные заявления». Но почему патриарх так и не воспользовался своей властью для избавления страны от «русского влияния» – для моей собеседницы большой вопрос. Возможно, рассуждает она, дело в ближайшем окружении покойного «понтифика», в так называемом «штабе патриарха», и как всегда разгадка в том, что «ищите женщину»: «Шорена (Шорена Тетруашвили – многолетний личный секретарь патриарха Илии. – Прим. авт.) и вообще весь этот штаб так называемый является в гораздо большей степени прорусским компонентом, нежели им был сам Илья. Поэтому, видимо, теперь для нашей церкви наступили совсем тяжёлые времена».
О том, что именно загадочная Шорена Тетруашвили – главный невидимый серый кардинал ГПЦ, через которого якобы Грузинскую церковь контролирует Москва, я слышу в Грузии уже не в первый раз. Священнослужители и миряне открыто говорят, что она обладает настолько колоссальным влиянием в Грузинской патриархии, что её боятся даже архиереи. Распространено предание, согласно которому именно по требованию Шорены патриарх Илия наложил вето на решение Синода о передаче Абхазии под временную юрисдикцию Константинопольского патриархата. При этом «хитрая Шорена» якобы преподнесла своё решение заботой о «целостности канонической территории ГПЦ»: иначе, как сказано в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», «так никаких волостей не напасёшься». Подтвердить достоверность этой информации ни один источник, естественно, не готов.
«В грузинском обществе сейчас главное и самое острое желание – как можно дальше от России, как можно дальше. В том числе в церковном отношении. Про Русскую церковь всем уже всё равно – хоть признают они Абхазскую церковь, хоть не признают. Главное – чтобы Вселенский патриарх не признавал её». По словам Маргариты, отсутствие на патриарших похоронах патриарха Кирилла и приезд в Тбилиси патриарха Варфоломея вдохновили грузинскую демократическую общественность, но ненадолго: «Есть такой момент, что, может быть, мы фантазируем, мы хотим надеяться на то, что нам удастся хоть чуть-чуть избавиться от России. Но лично я ожидаю совершенно катастрофического развития событий в Грузинской церкви. Просто потому, что там нет влиятельных фигур, к которым будет прислушиваться широкое общество. Илья ещё мог развернуть грузинское общество. А эти не смогут».
Возросшее «русское влияние» в Грузинской церкви, по словам Маргариты, тем не менее выразилось даже в женском дресс-коде на похоронах патриарха: «Ну не ходят наши женщины в обычной жизни в платочках. А тут они высыпали на улицы и поголовно все в платочках или в капюшонах! Все, кто в очереди стояли, есть же эти кадры, снятые с дронов… Меня так покоробило это». При том что реальное представление о церковной жизни в Грузии, рассказывает она, сильно отличается от российского.
«Понимаете, для нас Грузинская церковь – это не про православие вообще и не про христианство вообще. Это прежде всего основа грузинства». «Язык, отечество, вера» – знаменитая триада Илии Чавчавадзе – в Грузии не подлежит разложению на элементы. «Это всё одна линия, одно неотделимо от другого, – поясняет Маргарита. – Поэтому, например, в Ачаре у нас живут грузины-мусульмане. Но в Грузии их никогда не называют грузинами, потому что они не православные. Про них говорят просто, что они ачарцы». Принадлежность к Грузинской церкви – это прежде всего вопрос публичной демонстрации своего грузинства, а не каких-то религиозных убеждений и духовных поисков, которых может и не быть. «Я не думаю, что прям вот все ходят в храм по воскресеньям. Но у всех в квартирах иконостасы. Наверное, у 98 процентов грузин, если не у ста. Но к кому угодно придите домой – вы обнаружите иконостас. У кого-то прям публично. Вот только заходишь – и сразу видишь. У кого-то чуть поскромнее… Может, просто иконы стоят на книжных полках», – рассказывает Маргарита.
На мой вопрос, читают ли люди духовную литературу, ходят ли на исповедь: «Нет, такая категория есть, конечно, но на них общество смотрит как на исключение». По словам моей собеседницы, авторитет церкви в обществе держится на системе духовничества, что не связано напрямую с верой, участием в богослужении и даже посещением храма: «Не так уж многие у нас ходят в храмы вообще. Хотя очень многие люди с батюшкой советуются по самым обычным вещам. Заводить или не заводить ещё одного ребёнка, например, и так далее. И принимают решение после советования с батюшками. Причём люди слушаются священников беспрекословно, народ просто слепо следует их велениям».
Интересуюсь, есть ли в Грузии движение за отделение церкви от государства, за отмену конкордата, за равноправие конфессий, раз уж Грузия так стремится в Европу. «Вы знаете, вот вы сейчас спрашиваете – и я вспоминаю: а когда в последний раз на эту тему у нас в стране была бы какая-нибудь дискуссия. Я не помню. Никому эта тема в Грузии не интересна, потому что никто не поддерживает какую-либо другую точку зрения. Привилегии для церкви – вопрос, который вообще не обсуждается. Ещё слава богу, что Грузия пока не перешла полностью под церковное управление».
Несвоевременные мысли
Вероятно, главный вопрос, который стоит сегодня в грузинском обществе, не о том, кто будет следующим патриархом, – ярких кандидатов нет, да и не так уж это всем в Грузии интересно. Кажется, степень воцерковлённости грузин была сильно преувеличена прессой, в том числе российской.
Вопрос также не в том, как оценивать вклад патриарха Илии в историю церкви – время для этого, вероятно, ещё не пришло, а большое видится на расстоянии.
Вопрос в том, что в принципе будет с институтом церкви в стране, которая была «крещена, но (не вполне) просвещена». В которой большинство населения считает, что они православные по праву своего рождения. Просто потому, что они грузины.
Если при жизни патриарха «аудитом» церковной деятельности занималась только оппозиция, то теперь к нему постепенно подключается всё общество. И оно спрашивает: а точно ли такая церковь нам нужна? И здесь налицо эффект бумеранга. Сделав ставку на грузинский национализм, ГПЦ сегодня рискует пострадать от этого самого национализма. Её попросту могут объявить неэффективной.
Разговоры о том, что ГПЦ при патриархе Илии, несмотря на всю патриотическую риторику, так и не выполнила своей главной политической задачи по «восстановлению территориальной целостности», уже ведутся. Парадокс в том, что главная претензия оппозиции всех мастей к ГПЦ сегодня не в том, что она мало проповедует Евангелие, а в том, что она «недостаточно патриотична», «мало делает для Грузии», «продалась русским» и «так и не вернула нам Абхазию». Что в ней, как сказано в фильме Абуладзе, «из каждых трёх человек четверо – враги». Да, авторитет патриарха Илии был настолько велик, что ему было позволено приблизительно всё, даже дружба с РПЦ, визиты в Россию и встречи с Путиным («Ты говорил с королём и ничего у него не выпросил», – хотели, вероятно, сказать многие, как мачеха в «Золушке» у Шварца, но не решались). Однако едва ли то же самое будет позволено его преемнику. Quod licet Iovi, non licet bovi. (с лат. «Что позволено Юпитеру, не позволено быку». – «Стол»). Как грузинские синодалы будут выходить из этого пике – непонятно.
Националистические рельсы, на которые встала ГПЦ при патриархе Илии, вообще-то ведут в пропасть, «просто это ещё не так заметно»: талант патриарха был в том, чтобы церковный «паровоз» ехал с минимальной скоростью. Другое дело, как и куда соскочить с этой националистической «иглы». Представить сегодня, что новый грузинский патриарх прямо осудит национализм, откажется от Сухумской и Цхинвальской кафедр, как сербский патриарх Порфирий в 2022 году благословил и одобрил самостоятельный путь церкви Северной Македонии, – невозможно. Запрос на «реальную Грузию» у грузин, в отличие от запроса на «реальную Армению» у армян, пока не сформирован. И в целом в Грузии говорить об отказе от «возвращения территорий» небезопасно и равносильно политическому самоубийству.
Есть мнение, что если новый грузинский патриарх решит порвать с половинчатой риторикой патриарха Илии, станет более радикальным и поставит реваншизм и антироссийскую риторику (вещи для грузинского политикума тесно связанные, так как РФ признала независимость Абхазии и Южной Осетии) во главу угла, он рискует оказаться в статусе своего армянского коллеги Гарегина II. Последнего, кстати, на похороны Илии II власти Армении не отпустили, и армянский народ на это вполне себе безмолвствовал. То есть рейтинг его относительно рейтинга великого предшественника обрушится как минимум вдвое. Да, он сможет вывести некоторое количество людей на улицы, но переменить ситуацию в государстве он будет уже не в состоянии. И из инструмента консолидации общества ГПЦ превратится в фактор раздора.
И сами же националисты в конце концов спросят: а сколько у этого католикоса дивизий?
Патриарх Илия и историк Заал Абашидзе (2 августа 2013 года, именины патриарха). Фото: из личного архива Заала Абашидзе