Первый из русских юродивых, прославленный в чине святых, по происхождению был немцем. Более того, он был сыном самого магистра Ливонского ордена, который вёл крестовые походы против русских православных. История этого святого переворачивает все представления о средневековой Руси, якобы жившей в кольце врагов.
Ростовский летописец пишет о своём самом любимом святом так: «Исидор был от западной страны, от латинского языка, от немецкой земли, от славных и богатых родителей. Оставив отеческую свою латинскую веру, и возлюбив христианскую истинную веру, и отойдя от дома и от страны своей, и придя на Русь, и в юродивого претворился. И пришёл в Ростов город, и, хижину себе устроив из хвороста, и ту непокровенну, и в ней стал молиться Богу. Мороз и снег, и дождь, и зной терпел, и великие чудеса сотворил».
Другой летописный источник более конкретно указывает на его происхождение: это был «местерьский род», то есть род самого магистра. Речь, разумеется, идёт о Ливонском ордене.
Кстати, он был далеко не первым европейцем, который перешёл в православие и снискал духовный подвиг святости. Новгородские летописи оставили нам сообщения об Антонии Римонине, основателе первого в Новгороде Великом монастыря. А в Киево-Печерском патерике можно встретить сведения о немце Симоне Африкановиче, одном из основателей Киево-Печерской лавры.
Но Ростов Великий, основанный на берегу озера Неро, в самом центре лесных северо-восточных владений русских князей, был далеко не самой близкой землёй к границам ордена.
Другое дело, что в первой половине XV века именно ростовские князья – с ведома великого князя Московского, разумеется, – занимали княжеский стол Псковской республики, уже фактически ставшей частью Московского царства, но всё ещё сохраняющей номинальный суверенитет. Так, Псковский князь, утверждаемый на вече, возглавлял оборону Псковской земли, участвовал в заключении её международных договоров, совместно с представителями местной знати осуществлял судебные и административные функции.
Так, князь Александр Фёдорович Ростовский, старший сын и наследник правящего с 1409 года в Ростове князя Фёдора Андреевича, трижды княжил на псковском столе, проведя на нём в общей сложности (по указанию псковского летописца) 12 лет.
Вместе с ним в городе княжил и его единственный сын Дмитрий, а двух своих дочерей князь Александр выдал замуж в Пскове за богатых бояр.
Псков же был ближайшим соседом ордена, а псковичи – давними и хорошо знакомыми партнёрами торговых домов Ливонии, а также Ганзейского союза.
Именно имя Александра Фёдоровича Ростовского как гаранта было упомянуто в мирном договоре между псковичами и Ливонским орденом от 1411 года, который привёл к интенсивным псковско-орденским дипломатическим и торговым контактам. Этот договор поддерживал тогдашний ливонский магистр Зигфрид Ландер фон Шпангейм. Кстати, договор был столь значим для республики, что нарушить его псковичи отказались даже под угрозой ультиматума могущественного литовского князя Витовта.
Княдь Витовт. Фото: общественное достояниеРазумеется, находившиеся в то время в Пскове ростовские князья и люди из их окружения не только участвовали в официальных псковско-немецких контактах, но и сами заводили связи с многочисленными ливонскими купцами и посланниками.
Постоянные перемещения дворов трёх ростовских князей из Ростова в Псков и обратно не могли не привести к тому, что ливонцы открыли для себя и Ростов, который издревле широко славился своими храмами и монастырями, где подвизались святые иноки-чудотворцы.
Возможно, именно с такой дипломатической миссией и прибыл в город Ростов Исидор. Здесь он принял православие и возложил на себя особый подвиг – юродство Христа ради.
О мотивах его поступка мы можем только догадываться. Вообще-то это мы считаем, что шёл 15 век от Рождества Христова, а вот тогдашние летописцы отсчитывали время от сотворения мира – и оставались считанные десятилетия до 7000 года, после которого, как считалось, уже никакой человеческой истории не будет. А будет Страшный суд и прочие эсхатологические страсти. И тому были надежные признаки – к примеру, в 6962 году от Сотворения мира (в 1453 году от Р.Х.) басурмане захватили Константинополь.
Стало быть, пришло время покаяться перед неизбежным. Вот многие разочарованные католики и переходили тогда в православие.
Обычно мы под словом «юродивый» понимаем подвижника, который под видом безумца смело бичует и обличает людские грехи и пороки, особенно у богатых и власть имущих, смиренно перенося насмешки сограждан – дескать, что возьмёшь с больного. Но как ещё мог восприниматься отпрыск знатной и богатой семьи Ливонии, который предпочёл сытой жизни крайнюю нищету. Исидор поселился в убогой хижине из хвороста, которую сам соорудил на островке посреди городского болота. Сюда он удалялся для ночной молитвы, а дни проводил, проповедуя на улицах.
И Исидор в Ростове Великом обрёл своё второе имя: «Исидор, нарицаемый Твердислов». За то, что его предсказания всегда сбывались. А слово было твердо, как камень.
А поводов спрашивать совета у юродивого Твердислова у ростовчан было более чем достаточно.
Весной 1425 года старшая ветвь ростовских князей в результате ряда военно-политических и экономических неудач былы вынуждена расстаться с властью, и верховная власть в городе перешла к великому князю Московскому. На два десятилетия Ростовская земля стала ареной междоусобиц между боярскими кланами в борьбе за право представлять интересы Московского княжеского дома, на город обрушился чудовищный мор и голод, который многие ростовчане приняли за последствия того, что ростовские князья отказались защищать Ростов.
Происходящие перемены своеобразно отразила местная книжная традиция: если до 1410 года ростовское церковное летописание уделяет повышенное внимание Ростовскому княжескому дому, называя его членов по именам и сообщая об их кончинах, призывая на них милость покровителя города святителя Леонтия Ростовского, то затем имена правящих князей практически перестают интересовать книжников.
Зато летописцы подробно сообщают о том, что блаженный Исидор заранее предвидел своё отшествие ко Господу и за несколько дней до кончины затворился в хижине для сугубой молитвы. Преставился он 14 мая 1474 года (по новому стилю 27 мая).
Некий прохожий, находившийся неподалеку от кельи угодника Божия, почувствовал исходившее от неё дивное благоухание. Когда он вошёл внутрь, то увидел Исидора, лежавшего на земле со сложенными крестообразно на груди руками.
Блаженный Исидор был погребён на том самом месте, где стояла его хижина, а над его могилой вскоре был сооружён деревянный храм в честь Вознесения Господня.
* * *
Народное почитание Исидора началось вскоре после его смерти. Уже в 1487 году в месяцеслове, составленном в Ростове, 14 мая значится празднование его памяти: «И в тож день святого и праведнаго Исидора чудотворца юродивого Христа ради».
А в начале XVI века Исидор юродивый вошёл в число избранных и наиболее почитаемых святых в Троице-Сергиевом монастыре – в месяцеслове, составленном между 1533-м и 1547 годами, он значится в числе 17 важнейших русских святых – покровителей Москвы. Вероятно, о столичной «прописке» Исидора Твердослова похлопотали ростовские бояре и купцы, переселявшиеся в столицу. С собой они перевозили и своих небесных защитников.
Но, пожалуй, самым большим поклонником святого Исидора был сам государь Иоанн Васильевич Грозный – именно по его приказу в 1566 году в Ростове над местом погребения святого был построен каменный храм Вознесения Господня вместо старого деревянного. Сам царь говорил, что это в благодарность блаженному Исидору, по молитвенному заступничеству которого в 1563 году был освобождён от поляков город Полоцк.
Иван Грозный. Фото: общественное достояниеПо приказу царя было составлено и наиболее полное житие юродивого.
* * *
Самым первым идёт рассказ о спасении некоего ростовского купца из моря, в котром можно уловить определённые параллели с образом святого Николая Угодника.
«Однажды блаженный Исидор спас от неминуемой гибели ростовского купца, брошенного в бушующее море по жребию его попутчиками. Корабль был застигнут внезапной бурей, и плывшие на нём, подобно спутникам пророка Ионы, решили через жребий узнать, по чьим грехам им угрожает опасность, и бросить виновного в море. Оказавшись на небольшой доске в штормовых волнах, купец почти потерял надежду на спасение, когда внезапно его взору предстал блаженный Исидор, шедший по воде, как по суше. Чудесным образом блаженный Исидор вернул на корабль купца и повелел ему объяснить всем чудесное избавление от смерти силою Божественного милосердия. Впоследствии при случайной встрече на одной из ростовских улиц со спасённым им купцом он вновь настоятельно потребовал не разглашать тайны своего чудесного заступничества, а воздавать благодарение Богу».
Сохранился рассказ и с политической подоплёкой – о получении из рук юродивого мистического благословения ростовского князя и ростовского архиерея из самого Киева. Вероятно, знать Ростова в те времена всерьёз считала свой город конкурентом Москвы.
«Однажды князь ростовский призвал к себе на трапезу епископов со всем клиром после литургии. До прихода святительского пришёл в дом княжеский блаженный Исидор, как будто (про себя) прося себе воды у приставника для утоления жажды, но, собственно, для того, чтобы подать благословение дому благоверного князя. Суровый приставник не только не удовлетворил смиренной просьбы, но и изгнал его с бесчестными словами. Тогда восхотел Господь прославить Своего угодника: когда велел виночерпиям князь подать вино на трапезе, все были немало удивлены, ибо ни капли не обрелось ни в одном сосуде. Возвестили князю о том, что было с Исидором, и князь послал искать его по всему граду, опечаленный, что уже к исходу была трапеза и не обреталось пития. Нигде, однако, не могли найти блаженного, доколе сам он не явился под конец трапезы с просфорою, которую преподнес епископу со словами: “Приими, святителю, просфору сию, юже аз в сий час приях от руки святейшего митрополита в Киеве, в церкви Святой Софии”. Ко всеобщему удивлению, все пустые сосуды оказались при этом вновь наполненными».
Собственно, и ростовский архиерей был тоже княжеского рода. Как свидетельствует житие, блаженный Исидор заранее венчал на епископство князя Савву Оболенского, когда пришёл на его свадьбу с княжной Дарией Луховской, и, подойдя к новобрачному, вручил ему собственноручно сплетённый венок из полевых цветов со словами: «Вот тебе, князь, и архиерейская шапка». Таинственный смысл сказанных слов удивил новобрачных и их гостей, однако неясность предсказаний святого вскоре всех успокоила. И всё же поступок блаженного Исидора и его слова оказались свидетельством его прозорливости: спустя несколько месяцев после свадьбы молодая княгиня внезапно скончалась. Безутешный в своём горе князь Оболенский оставил мир и после пострижения в монашество с именем Иоасаф удалился в Ферапонтов монастырь. Своё служение Богу святой Иоасаф завершил на архиерейской кафедре в сане архиепископа Ростовского.
Наконец, немалая часть чудес посвящена исцелениям страждущих. Так, одному иерею, служившему при церкви Вознесения Господня, построенной на месте могилы блаженного Исидора Твердислова, пришла в голову мысль удостовериться, нетленно ли блаженный почивает во гробе. И он уже начал тайно копать землю, когда внезапно отринула его некая чудная сила и впал он в совершенное расслабление. Мысленно, ибо уже был безгласен, просил он у святого разрешения греху своему и немедленно получил исцеление. Исцеления повторялись над многими недужными, которые с верою приходили на гроб Исидора.
Другой человек, по имени Феодор, долго страдал болезнью глаз и от страшной боли кричал день и ночь. Привели его поздно вечером ко гробу святого Исидора и только на рассвете стали петь молебен: немедленно почувствовал больной облегчение и при чтении Евангелия совершенно прозрел.
И рассказ о чудесах заканчивается следующими словами: «Многие же и иные верные взимают от гроба его часть некую и до сего дня, и приносят в домы своя, и на болящих зубною болезнью или очною, или трясявицею, или огненной с верою покладают, и вскоре исцеление приходит».