Евгений Масловский – будущий архиепископ Рязанский – родился 15 января 1878 года в городе Ливны Орловской губернии в бедной дворянской семье. Впрочем, ещё обучаясь в гимназии, Женя уже отличался от сверстников. Если у одного гимназиста лежали в столе роман или сборник стихов, то у Масловского – Евангелие.
В 1900 году юноша поступил в Казанскую духовную академию. На втором курсе он принял постриг и был наречён Иувеналием.
В 1903 году иеромонах Иувеналий окончил академию со степенью кандидата богословия и правом преподавания в семинарии, но на преподавательское поприще вступил лишь после годичного служения в Урмийской православной миссии в Персии.
Затем он был назначен преподавателем гомилетики в Псковскую духовную семинарию, а затем его назначили настоятелем Спасо-Елиазаровского Великопустынского мужского монастыря, расположенного на берегу реки Толбы под Псковом.
Через четыре года он стал настоятелем новгородского Юрьева монастыря, затем – епископом Каширским. Незадолго до большевистского переворота он был переведён на Тульскую кафедру.
В 1923 году епископ Иувеналий был осуждён за отказ в содействии изъятию церковных ценностей. И хотя в том году в Туле было расстреляно и замучено более шестидесяти лиц церковного звания, Господь хранил владыку: вскоре его освободили из заключения, и в октябре 1923 года Священный Синод перевёл его на Курскую кафедру.
В феврале 1924 года владыка Иувеналий был арестован в Курске якобы за антисоветскую агитацию и отправлен по этапу в Соловецкий концлагерь.
В то время лагерное начальство было довольно снисходительно к лицам духовного звания, а в том году на Соловках находилось уже более 120 служителей Церкви, из них 25 архиереев. Заключённых епископов, священников и монахов поселили отдельно от уголовников – в бывшем Святительском корпусе, примыкающем к церкви митрополита Филиппа.
Заключенные Соловецкого концлагеря добывают глину для кирпичного завода. Фото: общественное достояниеВ соловецкой ссылке владыка Иувеналий начал работу над «Архиерейским торжественником», составившим впоследствии шесть переплетённых томов.
В 1928 году ссылка закончилась, и архиепископ Иувеналий был назначен на Рязанскую кафедру.
В то время он стал известен на всю Россию: владыка Иувеналий принимал в епархию возвращающихся из ссылок священников, давал им приходы, по возможности помогал материально, говоря, что «люди эти заслуживают поощрения, потому что безропотно страдают из-за гонений на Церковь».
Накануне Крещения – 22 января 1936 года – владыка Иувеналий был вновь арестован и этапирован в Москву.
В апреле 1936 года он был приговорён Особым Совещанием НКВД к пяти годам заключения в исправительно-трудовых лагерях «за участие в контрреволюционной группе». Его этапировали в Сиблаг, откуда он прислал своим духовным детям несколько писем.
Сегодня мы вам предлагаем несколько фрагментов из посланий святителя.
* * *
На каждом шагу, при всех трудностях и тяжести вижу руку Божию, охраняющую, спасающую, утешающую, ласкающую, увеселяющую…
Скоро, через три дня, будет наш рязанский праздник Святителя Василия. Надеюсь, что вы вспомните меня. Нечего говорить, что я в этот памятный день для меня буду мысленно с вами, вместе с вами буду переживать наше общее духовное торжество, живо вспоминая всех близких мне по духу людей, родных и знакомых.
* * *
Последние месяцы моего пребывания в Рязани меня почему-то тянуло ежедневно прочитывать одну случайно попавшуюся мне молитву первоучителя славянского Кирилла, в которой он перед разлукой со своей паствой вверял её Богу, прося сохранить её в чистоте веры, твердости духа и единении. И я читал её, проникнутый любовью к своим детям, но далекий тогда от мысли о близкой с ними разлуке.
Теперь я чувствую, что это должно было так быть. Я покоен за детей и их воспитателей. Я верю, что они в надёжной пристани, тем более что «отец мой» меня отпустил в день его древней памяти и дал мне в спутницы свою Покровительницу.
* * *
В жизни моей произошла на днях перемена. Я по старости лет освобождён от обязанностей дневального. Это для меня не плохо.
Я по-прежнему нахожусь в 14-м бараке, занимаю место на нарах.
* * *
Меня хорошо приняли и устроили в центральной усадьбе при штабе счетоводом-картотетчиком в финчасти, и я уже работаю. Меня окружают милые люди, мои соработники, которые вводят меня в курс нового дела. Работа несложная, но требует известных знаний. Я доволен. Занятия бывают с 9 часов утра до 3 часов дня и вечером с 6 до 10 вечера.
Архиепископ Иувеналий. Фото: общественное достояниеЖиву я в бараке, имею койку, чисто и даже уютно. Есть баня и речка, где можно купаться. Местность степная, климат здоровый. Летом жара, зимой бураны. Необходимо иметь тёплую одежду.
По существующему здесь правилу мне пришлось надеть мирскую одежду, а также постричь волосы, что сделал здесь владыка Феофан, своими священными руками подрезав мне волосы в кружок. Борода моя, коей интересовалась Катя, остаётся неприкосновенной, и её здесь разрешают носить.
* * *
Я теперь стал поправляться благодаря поддержке Вашей и добрых людей, а ведь, поверьте, за дорогу я так отощал и ослабел, что еле ходил. Мне не хотелось нарушать своих правил, и Господь помог мне их сохранить и хранить, находя в этом великое утешение, а Вы мне в этом содействуете. Я, хотя и похудел не только по сравнению с Рязанью, но и Мариинском, но это к лучшему и по заключению здесь близких выгляжу здоровее. Я чувствую, как ко мне возвращаются силы, несмотря на то, что мне приходится много работать. Кстати, из счетовода меня здесь переквалифицировали в бухгалтера. Я веду контрольный журнал, – это море одних цифр, требующих большого внимания и аккуратности, а этот журнал обычно ведёт старший бухгалтер. Спасибо моим сослуживцам, они такие хорошие, добрые люди, так внимательно относятся ко мне, что я отдыхаю душою. Весьма приличны в обращении, никакого не услышишь ни от кого от них «гнилого слова». Все заняты делом, и я поражаюсь, как они вдохновлены им. Цифры для них – это целая поэзия, а всякая операция с ними – это целая поэма…
* * *
Начинается Успенский пост. Вспоминаю незабываемую Рязань. Живу её пленительными воспоминаниями всего прекрасного, высокого, красивого в лучшем понимании этих слов. Всё, что возможно от меня сейчас, буду воскрешать в своих мыслях по памяти и записи наши вечерние успенские умилительные моления. Думаю, что и вы сохраните добрые традиции и воскресите все, что было так для нас утешительно. Прошу вас всех об одном – не забывайте меня в своих молитвах, – они дороже для меня всего. В них я вижу себе поддержку и непрекращающуюся взаимную любовь.
У нас скончался протоиерей Феодор из Ивановской области. Пожалуйста, закажите сорокоуст и поминайте его. Он был очень хороший человек и много заботился обо мне, услуживал в обиходе. Скончался от паралича сердца.
* * *
Как я был тронут, когда вечером, вернувшись после занятий, в 11-м часу накануне Преображения, получил вашу посылку с яблоками. Дорого яичко к светлому празднику! Здесь не имеют места никакие человеческие соображения, так как посылки привозятся к нам по мере их накопления на Топчихе и в разные сроки, так что трудно было пригнать получение её. Вспоминаю Соловки. Ведь там точно то же было. Придя ото всенощной под Преображение, я нашёл у себя посылку с яблоками. Там пароходы тоже ходили не по расписанию.
Во всем этом вижу руку Божию, через любовь вашу утешающую меня грешного. Как это дорого здесь, когда ощущаешь, что Господь не только тебя питает, но и утешает, и веселит. Слава Ему Премилосердному.
* * *
Прошу вас об одном: не забывайте и молитесь за меня. Было время, когда я предстательствовал пред престолом Божиим о всех вас, а теперь сам нуждаюсь в молитвах ваших. Спасибо, что вы поддерживаете меня и телесно. Здесь это необходимо и весьма нужно. Господь да воздаст за все это вам и всем сторицей! У меня работы очень много, сижу и работаю не покладая рук. Этому я рад, – некогда скучать, время летит быстро.
* * *
Здесь я одинок, не с кем поделиться мыслями, переживаниями, я живу среди нацменов: киргизов, бурят, калмыков и проч. С одной стороны, разумею, это и хорошо, так как способствует самоуглублению или внутренней духовной жизни, о чем так любил писать покойный епископ Феофан Затворник, а с другой стороны, иногда хочется поделиться с кем-нибудь этими духовными переживаниями, а тут не с кем. Я по-прежнему нахожусь на том же хуторе, но теперь, как я вам писал, уже сторожем ночным, караулю овёс, сложенный в сарае и на току, возле сарая.
Епископ Феофан Затворник. Фото: общественное достояниеПока, на моё счастье, стоит тёплая погода, и ночью бывает свежо, а иногда холодный туман, но всё же не мороз и не дождь. Слава Богу за всё. Но диво! В первую ночь своего дежурства, под Покров, я вспомнил свою благодательницу – Блаженную Ксению – и помолился ей, чтобы она устроила мой путь, имея в виду и морозы, и здешние страшные бураны, и волков, и проч.
* * *
Сегодня у нас чудная погода – тепло, повторение «бабьего лета», мы ходили по-летнему одетые, но вечером, когда зайдёт солнце, надо одевать тёплое. Здесь говорят – небывалая осень! Я очень рад погоде.
* * *
Спешу вас порадовать: меня 22 октября по старому стилю (на Казанскую) перевели на 2-ю ферму Ворошиловку, где я теперь работаю в конторе счетоводом. Совершилось это неожиданно для меня. Теперь я нахожусь в хороших бытовых условиях. Живу в тёплом доме и работаю в тепле, нахожусь среди хороших культурных людей, которые хорошо ко мне относятся.
Слава Богу за всё! И сторожеством своим я остался доволен. Оно оставило хороший след. Я утешался, карауля по ночам. Сколько оно давало моему духовному настроению пищи; здесь и размышление, и молитва, и дивные переживания самособранности.
* * *
Вчера получил вашу посылку. Она дошла в полной исправности, и подсолнечное масло, о котором вы так беспокоились, прибыло в надлежащем виде. Таким образом, сегодня, в день вашего Ангела, я разделяю вместе с вами ваше торжество, не только молитвенно, духовно, но делаюсь общником вашей именинной трапезы.
Вспоминается традиционный именинный пирог с морковью. Но ныне вместо пирога объёмистая посылка с яствами. Спаси вас Господи!
Не правда ли, как Господь утешил меня? Благодаря буранам посылка запоздала и явилась накануне именин, как на Преображение яблоки и в Соловках, и на Чистюньке. Такие неожиданности воспринимаются с особым чувством умиления. Господь и в мелочах нас, недостойных, утешает.
Спаси вас Господи за всё: за заботы, за память, за желание не только облегчить мою настоящую жизнь, но и доставить во многом приятное.
* * *
У нас стоит сейчас очень хорошая погода, лёгкий морозец и тишина после довольно продолжительных буранов, особенно последний был неимоверной силы, это что-то неописуемое. Мы все сидели дома, жизнь замерла, выходить из дома было нельзя, ибо можно было заблудиться, да и нам было строго запрещено выходить из дома. Воздух был насыщен мельчайшей снежной пылью, которую разносил сильный ветер, делая 90 километров в час, т.е. нёс снежную пыль быстрее в полтора раза курьерского поезда. Снежная пыль проникает во все скважины, так что сени, чердаки – всё было полно снега, он забирается в рукава, за пазуху, всюду.
Видели ли вы в Третьяковской галерее картину Верещагина «На Шипке всё спокойно», на которой часовой изображён в трёх видах, стоя на часах в буран? Вот она даёт некоторое представление о буране.
Картину В.В. Верещагина «На Шипке всё спокойно». Фото: общественное достояние* * *
Мой адрес остаётся прежний. Теперь я буду получать письма и посылки скорее, чем на Ворошиловке. Здесь я сперва плёл корзины для картофеля, а потом на овощехранилище набивал бочки квашеной капустой, рубил капусту, перебирал картофель, вообще я теперь подвизаюсь на общих работах. Удивляюсь, как Господь даёт мне силы, бодрость и благодушие. Благодарю Господа за всё.
Работаю вместе со своими собратиями и со своим собратом. Из младших собратий 12 человек, один из Рязани – села. Всех их со мною сюда перевели к нашей общей радости, так что я теперь не чувствую одиночества. Есть с кем побеседовать и отвести, как говорится, душу. Живу в общем бараке. Окружают меня хорошие люди.
* * *
Всё, что ни делает Господь, делает в нашу пользу, и я благодарю Его за настоящее положение.
Приветствую вас и всех с наступлением поста. Прошу у всех прощения и желаю вам спасительно провести святой пост и в радости и в полном здоровье встретить святую Пасху. Мысленно переношусь в милую Рязань. Вспоминаю, как мы вместе молились и проводили эти дни. 10 января (23 по-новому) скончался в Казани мой брат Сергей. Прошу вас поминать его в своих молитвах. Скорблю, что я не мог быть на его погребении и теперь не могу его поминать за Божественной литургией. Спасибо вам за молитвы за моих. Пишите, не забывайте и меня в молитвах ваших.
* * *
Я занимаю в бараке отдельное нижнее место наподобие места в купе вагона, так что у нас в бараке вагонная система, только купе открытое, без стенок. Напротив меня мой собрат, Красноярский Феофан, некогда иеромонах, служивший в Рязани, – его помнят прихожане Иерусалимской церкви. Вместе с ним мы работаем в одной бригаде. Теперь он у нас бригадиром. С ним я и кушаю.
* * *
Господь устроил так, что мы имеем возможность и здесь себе готовить постное.
Пост мы встретили хорошо. Случилось так, что всю первую неделю великого поста зарядил буран, и мы не работали и сидели дома, – это дало нам счастие вычитать все постовые службы, хотя и не во всей полноте, – за отсутствием некоторых книг, но всё же с большим для нас духовным утешением, а в четверг неожиданно получили от матушки Екатерины канон Андрея Критского. Какая была у нас радость!
Мы его вычитали весь в этот день. В субботу были общниками трапезы Господней. Буран прекратился, и мы вышли на работу. После плетения корзин я работал на овощехранилище, там я набивал бочки квашеной капустой и откатывал их, потом рубил капусту, перебирал день в подвале гнилую картофель, а теперь наша бригада работает на чистке снега на свежем воздухе. Дивлюсь, как Господь помогает моей немощи.
* * *
Работаю на общих работах. У нас своя бригада. Бригадиром её владыка Феофан Красноярский. Бригада наша единственная заслужила доверие и теперь выходит за ворота с пропуском без конвоя, а я 26 марта назначен зав. кладовой на центральной усадьбе, храню и выдаю бригадам лопаты, ломы, грабли и др. инструменты и от них по окончании работ принимаю инструмент.
От работ я освобождён, но живу по-прежнему в том же бараке и выхожу по пропуску. Это милость Божия, явленная мне в день памяти (Ангела) моего приснопамятного батюшки старца о. Гавриила, его святыми молитвами… Я здоров, бодр духом и благодушествую. Благодарю Бога за все. Верю, что ваши и родных моих молитвы доходят до Бога.
* * *
Завтра «совершаем», т.е. по-русски – оканчиваем «душеполезную четыредесятницу». Слава Богу! Господь привёл нас к спасительным дням Страстной седмицы и предваряющему её входу Господню в Иерусалим, дав нам возможность в условиях нашей жизни сохранить святой пост, не нарушая его ни ястием, ни питием. От души приветствую вас, а в лице вашем всех своих духовных чад с наступлением Великого Праздника Пасхи. Желаю его спасительно встретить и радостно провести.
Во все эти знаменательные дни я духом буду с вами, буду молитвенными воздыханиями и слезами здесь, на чужбине, сопровождать ваши духовные переживания и разделять ваши пасхальные радости.
Воздохните и обо мне, недостойном, отверженном от общения вашего чувственного, внешнего, но не духовного… Я верю в силу церковной молитвы обо мне и это чувствую на каждом шагу… О, как много расскажу вам, когда увижу вас, о всех милостях Божиих, так богато изливающихся на мне.
Не помню, писал ли я вам, что в моей жизни здесь произошла перемена к лучшему. Я теперь зав. кладовой рабочего инструмента, который выдаю рабочим бригадам и принимаю его от них. От работы я освобождён. Иногда приходится сделать топорище и насадить на него топор, также ручки к лопатам, но это очень редко.
У меня остаётся много свободного времени, и я его провожу в уединении. Могу почитать и помолиться. А случилось это так: когда я работал однажды на чистке снега и устал порядком, я невольно воскликнул: «Господи, доколе забудеши мя до конца, доколе отвращаеши лице Твое от мене?». И что же? Не прошло и двух часов, как начальник Центральной усадьбы подзывает меня и поручает мне заведование кладовой.
Я так и ужаснулся от неожиданности и без слёз не мог пережить этого момента…
* * *
«Если ваши греси будут как багряное, аз яко снег убелю», – говорит Господь. Я чувствую, что искупил свои грехи перед Богом,и что наступает время проявления милости Божией ко мне грешному. А милость Божия будет для меня в длинном пути к возвращению. Ещё в прошлое время перед своими переменами в положении и назначениями я видел сны, что пил чай с тем, кого теперь уже нет, но от кого всё зависело. Зигзаги перед дорогой я уже переживаю. Но они незначительные и непродолжительные. Когда я приехал на Центральную усадьбу, мне прислал в подарок один из моих сослуживцев точно такой же костылёк, какой у меня был в Рязани, такой же формы и цвета, с ним я хожу здесь.
Не удивительно ли?
На Вербное воскресенье я думал, что попаду в этап на Север в более тяжёлые условия, куда направили лиц моей категории, куда поехал владыка Феофан, но я по молитвам святителя Василия остался здесь по летам и здоровью (3-я категория) вместе с прочей братией.
* * *
Глубоко сожалею, что на Страстной неделе пришлось ограничиться только вычитыванием всех четырёх евангелистов ввиду отсутствия служб страстной седмицы. В пятницу один батюшка-художник сделал великолепную плащаницу. Я её освятил, и мы её лобызали с известными нам песнопениями, а в субботу перед ней (она лежала у меня на подушке на моей постели) читали Деяния. Суббота была днём выходным. Исповедались и в 12 часов ночи, когда все спали, сидя на своих койках по несколько человек, шёпотом пропели полунощницу, пасхальную утреню, обедню и причастились, а затем похристосовались и разговелись.
Какая для нас это была радость, какое утешение. Сердце было преизобильно исполнено радости о Воскресшем Господе. Но всё-таки нам пришлось выйти на работу, чистить снег и убирать грязь, и мы работали, про себя поя пасхальные песнопения, чувствуя, что дух наш выше всего, что радость всё поглощает и ничто не может её у нас отнять. Вечером мы про себя шёпотом пропели вечерню с чтением Евангелия. Так мы провели всю седмицу.
* * *
Нас перебросили в село Чистюньку на разборку моста на реке Алее, который во время ледохода прорвало, а также на постройку нового деревянного моста. Адрес мой остаётся прежний, на Центральную усадьбу. Мы живём в 12 верстах от последней, в здании местного училища. Устроились очень уютно среди мирных жителей, что так прекрасно действует на психику.
Работа тяжёлая. Первый день я с бригадой грузил лодки пшеницей. Пришлось таскать, ничего не поделаешь, мешки по 5 пудов; конечно, такие, как я, таскали мешок вчетвером на удивление посторонних зрителей, так что один из них в шутку сказал: «Что вы, точно покойника, несёте мешок?».
Второй день я вертел точило, на котором точили топоры; а на третий день я уже работал топором. Не удивляйтесь – довольно удачно тесал брёвна, хотя и впервые. Но после обеда меня, как старца, определили дневальным в наше помещение. Теперь я подметаю полы, убираю помещение, каждый день мою полы (недурно), чищу уборную, караулю днём вещи своих собратьев – вот и всё. Слава Богу за всё! Видимо, Господь молитвами вашими ущедряет и утешает меня. Временами я думаю: не на даче ли я? Если вы получили моё письмо от 9 мая, то в нём прочитали описание моего знаменательного сна. Теперешнее моё положение – это последний зигзаг скатерти, которую я вытянул в стрелку. Я вышел на дорогу длинную, прямую, домой.
* * *
Летом 1937 года переписка с владыкой оборвалась, и долгое время ничего не удавалось узнать о его дальнейшей судьбе. Только годы спустя выяснилось, что Иувеналию, находившемуся в Томской исправительно-трудовой колонии, в сентябре 1937 года было предъявлено новое обвинение, а 13 октября того же года тройка НКВД Новосибирской области приговорила его к расстрелу.
Приговор был приведён в исполнение в ночь с 24 на 25 октября 1937 года.
В 1992 году священномученик Иувеналий прославлен в Соборе Рязанских святых.