Одним из таких молодых людей был Владимир Отт. Он родился 29 июня (по н. ст.) 1901 года в лютеранской семье. Дед Владимира Адольф Яковлевич Отт, немец с французским подданством, приехал в Россию в середине XIX века из Эльзаса искать работу. Закрепился в Москве, завёл своё дело, отдал сына в немецкую школу в Петроверигском переулке (там же впоследствии учился и его внук), стал прихожанином лютеранского собора Петра и Павла. Впрочем, сам Владимир, по собственному признанию, в юношеские годы христианином не был. Он интересовался наукой, искусством, литературой, «искал Идеала и Вечного», как писал позднее в своей книге «Сага о нашей семье», которую критики называют «учебником по истории Русской церкви».
Всё изменилось после встречи с отцом Сергием Дурылиным, который читал в московской квартире на Маросейке лекции для «любителей духовного просвещения» об Оптиной пустыни. Рассказы о старцах так захватили Володю Отта и Юру Тревогина (будущего исповедника веры отца Георгия), что молодые люди отправились в путешествие в Оптину, где двадцатилетний обрусевший немец попросил у Бога быть принятым в Его Церковь. Немного спустя выяснилось, что и талантливый лектор священник Сергий Дурылин, и хозяин гостеприимной квартиры – духовные чада отца Алексия Мечёва, который служит в храме неподалёку. Молодые люди отправились к нему просить благословения на… проведение опытов для передачи мыслей на расстоянии. Интересно, что отец Алексий благословение дал, сказав, что юноши не посягают на область мистического, а занимаются научными изысканиями. В итоге этих встреч на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы в 1921 году Владимир принял православие. Отец Сергий Дурылин совершил чин присоединения через миропомазание в храме Николы в Клённиках, который отныне и навсегда станет для Владимира родным.
Отец Владимир Отт. Фото: Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной ЦерквиСпустя 32 года, в 1953-м, Владимир примет священство. За эти годы он переживёт два ареста, десять лет лагерей, потеряет любимую жену Анну Тарасову (Нюрушу), переедет из родной Москвы в Орёл. После рукоположения, совершённого епископом Орловским Флавианом (Ивановым), отец Владимир найдёт возможность восстановить общение с отцом Борисом (Холчевым), благословлённым отцом Сергием Мечёвым быть старшим в общине после его ухода. В письме в Ташкент отец Владимир пишет: «Прошу Вас, хотя и уже после совершившегося факта, дать своё благословение и указание, правильно ли я поступил, и помощь молитвенную, чтобы я талант, данный на Маросейке, не погубил, но умножил, и в традиции наших Клённик продолжил и закрепил здесь. Если же то иначе, прошу и это указать мне».
Слова быстро воплотились в дело. Отец Владимир начал собирать общину из прихожан вверенных ему храмов, сначала в селе под Орлом, потом в самом Орле, на Афанасьевском кладбище. Служил литургию почти ежедневно, часто говорил проповедь, был внимателен к людям. Неудивительно, что уполномоченный по делам религии Орловской области начал искать повода избавиться от слишком рьяного «афанасьевского попа». И нашёл его. Поводом для добровольно-принудительного отчисления за штат стало участие отца Владимира в комиссии по освидетельствованию подлинности мощей святителя Тихона Задонского, хранившихся в Богоявленском кафедральном соборе Орла. Освидетельствование подлинности святыни вызвало ответную реакцию со стороны «трудящихся»: «Новая возня с „нетленными“ костяшками какого-то Тихона – это злобная попытка церковников дать нам, советским людям, строителям нового общества, бой… Не место этим церковным штучкам в славном, боевом городе Орле! ...Вон их из Орла и Орловщины!».
Опальный священник нашёл новое место служения благодаря Курскому епископу Леониду (Полякову), воспитанному в петроградском Александро-Невском братстве. Он дал отцу Владимиру храм в селе Белгородской области, а затем перевёл в Ильинский храм Старого Оскола, в котором священник прослужит до конца жизни – до 1992 года.
Сейчас в Старом Осколе ещё живы люди, которые помнят замечательного батюшку. «У отца Владимира была небольшая общинка. Конечно, устроить такую большую, как на Маросейке, ему КГБ не давало, – рассказывает Юрий Коненко. – Храмов было мало, и к отцу Владимиру съезжались с окрестных деревень, из Губкина приезжали. Ночевали в сторожке около храма. Человек десять приезжали. По воскресным дням во второй половине дня читали акафист Иисусу Сладчайшему, по благословению владыки, а к нему отец Владимир прибавил канон Богородицы. Люди пели по книжечкам, которые переписывали от руки крупными буквами. А после канона пили чай. Батюшка был добрым христианином, жившим по заповедям. Другие священники завидовали, что к нему много ездят. Уже после смерти отца Владимира Ильинский храм стал первым в городе, где открылась воскресная школа, начала издаваться своя приходская газета “Православное слово”». Юрий – хранитель архива отца Владимира, в котором аккуратно, с немецкой педантичностью, хранятся подписанные пачки писем от других членов Маросейской общины, от духовных чад, огромное количество открыток от единственного сына Сергея из Таллина с изображениями шедевров мировой живописи, помянник с узнаваемыми именами маросейских и годами их кончины, тетради с проповедями и переписанными от руки богослужебными указаниями, фотографии. Одна из них, очевидно, снята в прихрамовой сторожке, где жил отец Владимир. На стене в центре фотография отца Алексия Мечёва, слева – отца Бориса (Холчева)…
Отец Владимир Отт. Фото: общественное достояниеНынешний настоятель Ильинского храма отец Виктор Тишин хочет открыть в сторожке музей отца Владимира. Хотелось бы, чтобы этот музей передавал дух Маросейской общины, который так стремились сохранить и приумножить сами маросейцы, разбросанные гонителями по разным городам, но верно сохранившие братское общение.
Сегодня, в день 125-летия отца Владимира, мы впервые публикуем проповедь из его тетради, которую он тезисно записал, готовясь к предстоящей литургии, служа в Афанасьевском храме Орла в период начала хрущёвских гонений на церковь.
5 октября 1959 года. Прочитывается и объясняется воскресное Евангелие (Лук. V: 1–11).
Апостолы трудились всю ночь, и только когда благословил Господь, ловитва оказалась обильная.
В нашей жизни мы имеем множество пожеланий – законных вполне и незаконных, суетных. Но многие ли из нас полагают всё упование на Бога? Испрашиваем ли мы благословение до наших дел в начале трудов своих? Постройка дома, брак. Не прибегаем ли мы к Богу, «когда гром грянет», в крайних болезнях, а сколько не причащается и в болезни, откладывая до последнего момента; но и молясь (в болезни), мы ищем земного, мы хотим добиться своих желаний по-своему. Однако Бог даёт, всегда даёт, но по Его воле, как и когда Ему угодно (когда нам полезно). Св. Иоанн Златоуст слёзно увещевает нас: «Послушайте, братие, каков страх буде на том свете в день судный, ибо мы тогда станем сокрушёнными, обличаемыми своими злыми делами, которые сотворили в этой жизни, проведя время в играх и пустых занятиях, в песнях и плясках и творя иные многие злые дела, которых не подобает христианам творить».
Сколько суеты в делах, словах и мыслях в нашей ежедневной жизни!
Благословил ли Господь наши начинания и предприятия, если они направлены не на добрые и богоугодные дела? «Если не будете исполнять Моих заповедей… то пошлю на вас ужас, чахлость и горячку (Левит, 24). Напрасны будут труды наши. Вот главная причина, почему Господь не благословляет наших трудов: мы забываем Бога… думаем большей частью только о земном и суетном. Добрые дела и спасение души дороже всякого земного счастья – но нам и на ум не приходит.
Однако ап. Павел указывает нам на развитие иных интересов души, любви к ближнему (2 Кор. IX: 6–11). Таким образом прославляется имя Божье. «Пустынным непрестанно божественное желание бывает, сущим вне суетного мира» (Степенна, 1-й глас).