В общем централизованное распределение преподавателей, руководителей, инспекторов духовных учебных заведений – давняя традиция в Русской церкви. Так и было до революции 1917 года, то есть до того, как коммунистическая власть закрыла все семинарии и академии. Сегодня кадровый состав набирается, как правило, по месту пребывания семинарии, недостающих преподавателей приглашают из других епархий. Это старая практика. Какие-то курсы могут читать даже иностранцы, причём не обязательно православные.
Распределение коснётся Московской и Сретенской духовных академий, Николо-Перервенской и Николо-Угрешской московских духовных семинарий, Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия, Православного Свято-Тихоновского богословского института.
Я обзвонил моих друзей из преподавательских корпораций разных семинарий – все они говорят, что причина синодального решения очень понятная: для стабильной работы духовных школ хронически не хватает квалифицированных кадров. И все с разными оговорками согласны в одном: качество духовного образования в Русской православной церкви это решение не изменит.
Даже очень талантливый выпускник академии не станет в одночасье хорошим преподавателем. Чтобы вырастить специалиста, знающего предмет и способного создать толковый учебный курс, нужен не один-два года после получения диплома, а гораздо больше. К тому же есть подозрение, что с самыми талантливыми выпускниками заботящиеся о своём будущем школы не захотят расстаться.
«Одна из проблем, которую таким образом пытаются решить, может касаться небольших отдалённых семинарий, где есть преподаватели, не имеющие богословского образования, а так они появятся, – говорит мой собеседник, проректор духовной школы. – Также решение Синода смягчает жёсткий порядок, согласно которому выпускник обязан служить и трудиться только там, откуда он пришел на учёбу. Глядишь, за три года архиереи смогут договориться о переводе выпускника в желанную епархию».
Заседание Священного Синода Русской Православной Церкви. Фото: Олег Варов / foto.patriarchia.ruЖурнал №60 июльского Синода как будто констатирует тот факт, что московское образование лучше провинциального, что вполне вероятно. Однако в общем рейтинге духовных школ 2026 года в первой десятке 7 немосковских школ. Например, на 3-м месте после Московской и Санкт-Петербургской академий стоит Екатеринбургская семинария, а московская Николо-Угрешская вообще находится в конце второго десятка этого списка. А если посмотреть на замеры уровня знаний согласно единой диагностической системе, средний балл тут 3,4 из 5. Первое место у Саранской духовной семинарии – 4,56, второе у Псково-Печерской – 4,04, на третьем – московский Свято-Тихоновский институт – 4,00.
«Июльское решение Синода транслирует определённый москвоцентризм: мол, у нас всё цветёт, а вокруг пустыня, – говорит другой мой знакомый преподаватель и протоиерей. – Это всё, конечно, не на пустом месте – в Москве преподавательские корпорации духовных школ лучше укомплектованы, и там в основном более квалифицированный преподавательский состав. Однако мы видим, что качество выпускников больше зависит от стараний конкретного учащегося, и в провинции старательных не меньше, есть возможность их отправлять дальше в академии и Общецерковную аспирантуру».
Есть мнение, что московские семинарии и академия ежегодно выпускают столько человек, что в Московской епархии им трудно всем найти место. Многие выпускники ещё не решили, быть им монашествующими или вступать в брак: заведённый порядок рукоположения требует, чтобы ставленник сначала определился с семейным статусом. При этом хотелось бы, чтобы человек не растерял полученные знания и навыки. Решение Синода может помочь выпускникам пристроиться в семинарию на зарплату и понять, сформируется ли из него преподаватель. Два-три года у него будет и на то, чтобы в церковной среде или найти невесту, или перестать её искать. Но, опять-таки, поставленную задачу – улучшение качества духовного образования в региональных семинариях – эта идея не решает и не решит.
Один из моих знакомых проректоров говорит, что надо вкладываться в молодёжь, которая учится в этих семинариях, прежде всего в тех ребят, которые уже выбрали трудную преподавательскую стезю, особенно если им приходится соединять преподавание с трудами на приходе, совмещая два расписания – семинарское и приходское. «За такими людьми нужен специальный уход и со стороны семинарии, и со стороны епархии. Надо создавать лучшие материальные условия, помогать с жильём, давать время на занятие наукой, чтобы преподаватель мог совершенствоваться в своей дисциплине. Пока, насколько я вижу, этого нигде нет, – уточняет мой собеседник. – Высшая школа и в церкви, и в государстве существует у нас по остаточному признаку».
Фото: vk.ru/moscowtheologicalacademyИдея об улучшении ситуации с духовным образованием с помощью распределения выпускников из столичных вузов для преподавания в провинциальных обсуждается Синодом Русской православной церкви более 10 лет. Об этом говорили в 2015, 2017, 2018, 2019 годах, свели всё в общий документ, к которому и вернулись в 2026-м. Однако ситуация качественного улучшения духовных школ лежит в другой плоскости. Её нельзя принципиально решить изнутри нынешней парадигмы церковного образования, как нельзя сделать это и извне, при помощи финансов или написания новых учебных программ и методик. Её решение лежит в глубине живого православного предания, традиции, укоренённой в Евангелии и обновляющейся Духом Святым через опыт святых Божьих.
Во-первых, в духовные школы нашей церкви не должны попадать случайные люди, не просто неверующие – о таких не может быть и речи, – а такие, которые не начали уже заботиться о церкви, её достоянии, прежде всего о церковных людях – старших и младших, сильных и немощных. Таковые не могут быть ни пресвитерами-пастырями, ни учителями, ни тем более епископами. Более того, среди неслучайных надо отбирать крепких в вере, вспоминая слова Иисуса сына Сирахова, что приступающий служить Богу должен приготовить свою душу к испытаниям. Чтобы таковых определить, недостаточно знать, что он «одной жены муж», мало рекомендации настоятеля и благословения епископа, которые часто даются как благопожелание, а не как крепкое ходатайство. Помнит кто-нибудь случай, чтобы за сильно провинившегося семинариста несли епитимьи их поручители-клирики? Здесь нужно ходатайство прихода, а ещё лучше – духовной семьи-общины, членом или воспитанником которой является будущий студент. Жаль, что таких общин у нас в церкви слишком мало! Как писал исповедник веры XX века архимандрит Сергий (Савельев): «Только община может подготовить достойных кандидатов для обучения в духовных школах и взять на себя ответственность за каждого из них. Человек, для которого община – семья, вполне достоин призвания к священнослужению». Понятно, что это касается не только готовящихся к рукоположению. Преподаватель духовной школы в нормальном случае – это тоже церковное служение, он должен не просто преподавать дисциплину, но помогать студентам быть учениками Христа, вводить их в церковное предание. Когда о семинариях говорят, что это ПТУ, готовящее работников кадила и кропила, – это шутка, близкая к оскорблению. Когда духовные школы стремятся устроить только как секулярный университет, становится непонятно, в чём их духовность.
Во-вторых, я бы не брал в семинарию даже воцерковленных людей, которым не исполнилось ещё 21 года. Человек, решивший посвятить себя пресвитерскому или учительскому служению, должен иметь жизненный опыт, быть испытан и известен как человек верный и мудрый. Именно поэтому согласно правилам древних соборов – 11 правилу Неокесарийского (IV век) и 14 правилу Трулльского (VII век) – во диакона можно поставлять не ранее 25 лет, во пресвитера (священника) – не ранее 30.
А если у человека явно богословский склад ума и благочестивая жизнь, неужели нельзя? Конечно, должны быть и исключения, можно и принимать. Но нормально, если человек, одарённый божественной мудростью, сперва учит философию, классическую филологию, историю в достойных светских вузах – узнаёт, к чему человечество пришло на вершинах мысли и опыта. Таковым путём шли величайшие богословы: Василий Великий, Григорий Нисский, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст. Богословское образование (как поэтическое) – это не корочка. Его везде можно получать. Кто молится – тот и богослов, говорил старец Силуан Афонский.
Фото: Saint-Petersburg Theological Academy / FlickrТретье, самое обидное, что в семинариях не преподают главное, не учат исполнению Великого поручения Христа – «Идите научите все народы». Если семинарист за годы учёбы не приводил к Богу и в Церковь неверующих – это говорит о его непригодности. Если с него это и не спрашивали в духовной школе – встаёт вопрос о церковности самой этой школы. В семинариях и духовных академиях должны не только преподавать историю миссии, миссиологию и катехетику (дисциплину о научении вере и жизни по вере во Христа), но и срочно вводить миссионерскую и катехизическую практики.
Это напрямую связано с усвоением опыта новомучеников и исповедников Русской церкви, которые прославлены не просто за великое терпение и бесстрашие, а именно за свидетельство Христа во время агрессивного атеизма. Этот опыт не преподаётся, а часто и ставится под подозрение живущими ныне в покое и достатке. Нужно изгнать этот страх перед призывом к нам новомучеников, исповедников и богословов XX века, страх, рождающий бездвижность. Услышать, что необходимо срочно вводить русский язык не только для чтения Писания, но и для богослужения «явочным порядком» (архим. Сергий (Савельев)), не дожидаясь разрешения сверху. Вспомнить слова священномученика Александра Хотовицкого, друга святого патриарха Тихона, что, сохраняя церковнославянский, «мы бережём золотник, а теряем пуд». Для подлинного возрождения духовного образования в церкви не менее важно научиться делать ставку на неформальные союзы, объединения мирян и клириков, как это делали сами и заповедали делать другим патриарх Тихон (Беллавин), священномученик-архиепископ Иннокентий (Тихонов), епископ-катехизатор Макарий (Опоцкий) и другие – не боясь доверять «неструктурным» верующим. Как наконец надо научиться доверять и святым изгнанникам Русской церкви, составившим цвет русского религиозно-философского и богословского возрождения: отцу Сергию Булгакову, преподобномученице Марии (Скобцовой), Николаю Бердяеву, Антону Карташову. Это четвёртое и последнее. Если наши духовные школы не припадут к сокровищнице святых новомучеников, исповедников и изгнанников и не научатся от них главному – они навсегда останутся бесполезны.