О служении преподобного Серафима Саровского рассуждают:
священник Димитрий Артёмкин – клирик храма святителя Николая в Старом Ваганькове, старший преподаватель Московской духовной академии;
Кирилл Мозгов – руководитель Научно-методического центра по миссии и катехизации, старший преподаватель Свято-Филаретовского института;
Екатерина Степанова – преподаватель Свято-Филаретовского института;
Ирина Елисеева – независимый исследователь жизни и служения преподобного Серафима Саровского.
Дар нужно ещё признать
Ирина Елисеева: Часто святых изображают так, будто их судьба предопределена с младенчества и выбора у них не было. Если говорить о преподобном Серафиме, ему – тогда ещё Прохору Мошнину – явно приходилось делать выбор.
Кирилл Мозгов: Если мы говорим о призвании, то стоит сразу задать систему координат. Во-первых, обретение призвания – это путь длиною в жизнь. Во-вторых, призвание – это дар. Как всякий дар его невозможно заработать или заслужить. Призывает Господь, человек не должен «извлекать» призвание из себя – его задача услышать то, что говорит ему Бог.
Но хотя заработать призвание нельзя, к нему можно подготовиться. Чтобы принять дар, требуются усилия. Господь всегда готов одарить, но человек далеко не всегда готов принимать Его дары. Страшно принять Божий дар и его утратить. Поэтому подготовка так важна.
На пути преподобного Серафима мы видим конкретные шаги, которые к этому вели. Вектор жизни и служения Прохора наметился с детства благодаря матери, которая воспитала его в вере и благочестии, обучила грамоте. Этот выбор подкреплялся его окружением, встречами – например, встреча с курским юродивым, пользовавшимся уважением горожан. Общение с ним укрепило в будущем преподобном стремление посвятить свою жизнь Богу.
Конечно, не у всех детство складывается так благоприятно. В дальнейшем мать поддержала его главное решение и благословила на монашеский путь, но всё же в конечном счёте решающее значение имеет личный выбор человека. Тот выбор, который Прохор совершил в юности, позволил ему двигаться дальше.
Ирина Елисеева: Прохор родился в Курске в 1754 году в благочестивой купеческой семье. Отец владел кирпичным заводом, строил храм в честь преподобного Сергия Радонежского, но рано умер. Семейное дело продолжила мать Агафья. Прохор с детства участвовал в бизнесе, и им обоим предстояло решить: продолжит ли он крупное семейное дело.
Икона с изображением Серафима Саворского. Фото: Палаццо Леони МонтанариЕкатерина Степанова: То, чему научили родители, не отменяет необходимости личного выбора, но помогает обрести твёрдую почву под ногами. У Прохора вкус к церковной жизни был с детства, а дальше встал серьёзный вопрос: готов ли он полностью посвятить себя Богу или же станет благочестивым купцом, который будет по мере сил жертвовать на храмы и вести добропорядочную жизнь. Мать внимательно присматривалась к сыну и ждала, что он решит сам. Бывают потомственные профессии, но потомственного призвания не существует.
Готовность к мудрому совету
Ирина Елисеева: Повзрослев, Прохор твёрдо решает уйти в монастырь. Это был особый шаг – выход из купеческого сословия, разрыв привычных связей с городским обществом. Курские купцы уже уходили в Саровскую пустынь, но Прохор с товарищами сначала идёт пешком в Киево-Печерскую лавру. Почему не сразу в Саров?
Отец Димитрий Артёмкин: Потому что важно идти к истокам. Киево-Печерский монастырь – это колыбель русского монашества, логично было искать совета именно там. Русские люди всегда искали для совета «божьего человека». В этом же суть поиска призвания: узнать, что Бог думает о тебе и твоей судьбе. В Киеве Прохору указали, что надо идти в Саров.
Кирилл Мозгов: Паломничество в конце XVIII века – это большой труд, нужно было пройти долгий, часто рискованный путь. Это паломничество – путь не только к мудрым людям, но и выход за определённые тебе этим миром границы – территориальные, сословные, но не только. Это путь, где человек лучше узнаёт себя и подкрепляет окончательность своего намерения. Многие люди ищут мудрого советника, но такого, чьё мнение так или иначе совпадает с твоим. Только единицы готовы действительно послушать старца и послушаться – услышав, поступить так, как им посоветовали. Путь к Богу предполагает сначала такую открытость, помогающую услышать Бога через верных ему людей, которых Прохор и искал в лавре, а после быть готовым исполнить услышанное. Конечно, подлинность благословения Божьего окончательно мы можем узнать только по плодам, когда видим, как жизнь человека раскрывается в соответствии с этим благословением. Теперь, глядя на всю жизнь преподобного, мы хорошо видим, как каждый его следующий шаг становится подтверждением шага предыдущего.
От послушника до наставника
Ирина Елисеева: Прохор поступает в Саровскую пустынь к настоятелю отцу Пахомию, который хранил традиции лавры. Как встретили его в обители?
Отец Димитрий Артёмкин: После того как Прохор становится послушником в Саровской пустыни, его жизнь строго нормирована. Но и в монастыре можно жить по-разному, потому что только от самого человека зависит, чем занят его ум и чему отдано его сердце, какие у него мысли и чувства. Это невозможно прописать уставом. Прохор сразу с радостью настраивается на подвижническую жизнь. Он много трудится и молится, очень много читает. Он сам свидетельствовал, что у него была «большая охота до чтения», потому что он жаждал узнать, «как лучше угодить Богу».
Икона "Моление на камне св. Серафима Саровского". Фото: Центральный музей древнерусской культуры и искусства им. Андрея РублеваЕкатерина Степанова: В житии под редакцией Н.В. Елагина отмечается, что в чтении монах Серафим искал «решения вопросов жизни, прочитанное прилагал к своему быту и вообще к человеку. Отсюда у него, при свете слова Божия, под влиянием подвижничества, в смирении и преданности воле Божией, вырабатывался и впоследствии образовался здравый и светлый взгляд на жизнь христианина вообще и в частности на пути иночества». Если читать книги с внутренним вопросом и применять ответы к жизни, это продвигает по пути к призванию.
Кирилл Мозгов: Представляя себе духовную жизнь, люди часто путают конец с началом, цель и средство. Например, когда человек поступает в монастырь и становится монахом, то он уже считает, что достиг цели, стал монахом – и всё. А можно посмотреть с другой стороны: ты стал монахом – и теперь ты получил возможность раскрыть дары, данные тебе Богом. Вопрос, что читать и кого слушать, возникает в зависимости от поставленной цели, а когда ты этой цели добиваешься – открывается новый шаг, ты видишь путь. Призвание приходит в процессе этого раскрытия.
Ирина Елисеева: Старцы полюбили Серафима за его духовное горение, его рукополагают во священники. Через некоторое время к нему обращаются за руководством даже женские общины. Первоначальница Дивеевской общины Александра (Мельгунова) видит своим преемником в духовном руководстве общиной именно молодого Серафима, хотя в монастыре было много других опытных насельников.
Отец Димитрий Артёмкин: Это тоже признак подлинного призвания: когда другие свидетельствуют, что Бог избрал тебя на это дело. Хотя окормлять женские общины, будучи насельником мужского монастыря, – сложная задача, требующая выхода за привычные рамки.
Кризис и радикальный ответ
Ирина Елисеева: К концу 1800-х годов поколение старых учителей уходит – и наступает переломный момент в жизни обители и самого Серафима. Он несколько раз отказывается от настоятельства. Новым игуменом становится отец Нифонт – человек административно-хозяйственного склада. Монастырь процветает внешне, но опыт преподобного Серафима и его духовные ориентиры вызывают непонимание у новой части братии. Возникает конфликт вокруг окормления Дивеевской общины, которую новый игумен отказывается поддерживать. Встаёт вопрос: как разрешить это противоречие?
Отец Димитрий Артёмкин: Серафим решает эту проблему радикально: уходит в пустыньку, берёт затвор и встает на камень для тысячедневной молитвы. В его характере всегда жила эта бескомпромиссность, он не признавал полумер. Этим он и прекрасен – настоящий огненный Серафим. Когда другие начинают жаловаться, терпеть обиду или конфликтовать, он уходит молиться Богу. Именно такая решимость и прямолинейность в самоопределении позволяют проявиться в человеке Божьему промыслу. При этом, потеряв физическое здоровье, он сохранил невероятную доброту и силу духа, готовность развернуться туда, куда его поведёт Бог.
Кирилл Мозгов: Его радикальный шаг – это не упрямое отстаивание своего мнения в споре с игуменом. Напротив, это способ предельно открыть ситуацию для действия Бога. Молитва на камне, молчание, затвор – это не немое упорство, а исполнение евангельского «стучите, и отворят вам». Он максимально умаляет себя в этой сложной ситуации. Конфликт с игуменом по-человечески разрешался либо компромиссом, либо враждой. Для Серафима было важно, чтобы всё разрешилось по-Божески. Его уход в затвор не понимали в монастыре, но именно благодаря этой решимости он получает прямой ответ от Бога. При этом задача усложняется: чтобы получить ответ, нужно показать Богу готовность идти до конца.
Ирина Елисеева: Братия в первые годы сокрушалась, что к нему невозможно прийти за советом. Но Серафим понимал: его всё равно не станут слушать, а быть просто «сборником цитат» он не хотел. Ответом на его молитвенный вопль становится явление Божией Матери с апостолами. Это было вымоленное благословение Церкви Небесной. Путь монаха не заканчивается на аскезе, он призван к мистическому общению. С этим благословением рождается новое служение, и сам преподобный внутренне обновляется.
Екатерина Степанова: В этой настойчивости и доверии Богу поражает его отношение к болезням. Когда старцы при жизни предлагали ему вызвать врачей, он отвечал: «Оставьте меня Богу». Это абсолютное доверие: жизнь моя в руках Божиих. Полная готовность отдать всё, что имеешь, и принять свою жизнь заново из рук Творца.
Кирилл Мозгов: Не бывает святых «под копирку», этот опыт невозможно механически воспроизвести. Подлинная святость – это всегда уникальное сотворчество человека и Бога, живой огонь Его присутствия. У нас вообще любят ставить памятники уже почившим святым, когда они уже безопасны. А рядом с живым святым всегда горячо и, мягко говоря, неуютно. Потому что святость – это присутствие Божие, которое не терпит фальши. Приходится проходить через глубокое самоумаление, чтобы вместить это большее.
Икона "Нападение разбойников на св. Серафима Саровского". Фото: Государственный музей Холуйского искусстваСвобода, творчество и живая святость
Ирина Елисеева: Так рождается его главное служение – старчество и основание уникальной общины. Чем это служение отличалось от традиционных служений в монастырской жизни?
О. Димитрий Артёмкин: Всё было необычно. Мельничной общиной он руководил дистанционно – ни разу там не побывав, но знал всё происходящее там до мелочей. Выйдя из затвора, он обрёл предельную внутреннюю свободу: держал келью открытой для всех, каждого называл «радость моя» и круглый год приветствовал пасхальным «Христос воскресе!». Этим он помогал освобождаться и другим людям.
Кирилл Мозгов: Известные слова преподобного Серафима о стяжании Духа Святого (или духа мирного) воплощаются именно в свободе и мире. Невозможно служить Богу в рабстве – Ему нужна свобода человека, которая всегда риск, но только в ней можно послужить Богу и поделиться этим опытом с другими. Тысячи людей вокруг него спасались не механически, просто «присоседившись» к святому. Они заражались его духом, его свободой, делали собственный шаг. Этот опыт передаётся только глаза в глаза – через живую встречу. Люди шли к нему самые разные, и для многих встреча с ним становилась поворотным моментом жизни. Но старец не оракул и может помочь, если человек сам ищет Бога и путь к Нему. Этот поиск – настоящее творчество, которое возможно только в свободе. Так мы приходим к тому, что святость, творчество и свобода – это, по сути, один синонимический ряд.