Познакомиться с представителями этого одного из самых больших братств Русской церкви – главная цель моей поездки. Ещё я хотел увидеть Киргизию, родину моей жены, Иссык-Куль, побывать в горах Тянь-Шаня и продолжить узнавать очень интересное и сложное современное среднеазиатское православие.
Автомобиль службы милосердия Бишкекской епархии. Фото: Олег ГлаголевТри задержки рейса «Уральских авиалиний» в общей сложности на полсуток только укрепили моё желание обязательно быть в Киргизии – опыт показывает, что всё доброе, чтобы состояться, должно одолевать препоны.
В Бишкекском аэропорту нас встречал отец Дмитрий на епархиальном автомобиле милосердия, а в епархиальном управлении, куда мы приехали почти в полночь, нас ждал ужин с епископом Савватием как быстрая награда за долгое ожидание встречи со Средней Азией. Понимаю, что эта честь епископом оказана была отцу Игорю Бачинину, председателю братства «Трезвение» и главному инициатору слёта, но за столом у владыки оказались все четверо прилетевших уральцев.
– А где же водитель? – спросил епископ.
– Он же местный, – заметил кто-то также из местных.
– Что же местных не кормить перед дальней дорогой! – удивился епископ Савватий, знавший, что нас ждет шестичасовое ночное путешествие.
Побежали за водителем, но он-таки отказался от ужина, подтвердив интуицию земляков. Угощали нас хлебосольно, не знаю, по-русски, по-киргизски, по-дружески или всё это вместе. Владыка Савватий даже открыл холодильник и добавил угощений на столе, а потом принёс порезанный арбуз. Говорили про слёт, приходское оглашение, духовное образование. Владыка посетовал, что всё труднее заниматься просветительской деятельностью в религиозной сфере из-за усиливающегося контроля государства и неожиданно для меня закончил словами: «И это хорошо!»
– Потому что «узок путь и тесны врата, ведущие в жизнь вечную», – попробовал догадаться я, что хорошего в таких трудностях. Но ошибся – мысли епископа – не наши мысли, не мои во всяком случае. Как я понял из его ответа: для церкви (он, кажется, сказал для религиозной жизни) важнее мир и спокойствие, так как религиозное просвещение открывает возможности для продвижения радикальных взглядов и вражды. После часового – не меньше – обеда, мы тронулись в путь и на рассвете прибыли в санаторий, где раньше проходила реабилитация космонавтов, вернувшихся из космоса. Тут были Гагарин, Леонов и многие их соратники.
После непродолжительного крепкого сна мы отправились на встречи слёта. Жаль нельзя бывать на всех. Та, на которую попал я, оказалась отменной! Тема её – «Первый разговор с зависимым: что говорить и чего избегать». Вёл её известный алматинский священник, протоиерей Анатолий Измеров. Я много раз проваливался уже в первом разговоре с зависимыми, когда хотел поговорить о вере или просто о жизни – мы оказывались на разных волнах, диалог случался крайне редко. А тут я услышал, насколько похожи рекомендации катехизатору, человеку, занимающемуся передачей опыта и традиции православной веры, и консультанту, встречающему в храме зависимого человека, больного алкоголизмом, например. Почему это так? Раньше мне не приходило в голову, а сейчас немножко даже ошеломило это довольно простое открытие. И то, и другое служение – бескомпромиссное противостояние злу и греху в судьбе людей, борьба за свободу и достоинство человека.
Протоиерей Анатолий Измеров. Фото: Олег Глаголев Надо лучше знакомиться с опытом братства «Трезвение», на глубине это касается не просто медицины или психологии (хотя тут есть место и медицине, и психологии), но это опыт духовный, христианский!
Судите сами. Приведу несколько правил, охраняющих свободу и достоинство человека, которые для катехизатора, занимающегося оглашением ищущих Бога, так же важны, как и для тех, кто борется с людьми, пленёнными алкоголизмом, наркоманией, игроманией и прочими зависимостями.
– Не обвинять человека, но интересоваться трудностями его жизни;
– Не унижать, но оказывать уважение;
– Не читать нравоучения, а задавать вопросы;
– Не заставлять, а мотивировать;
– Не контролировать, а поддерживать чувство ответственности;
– Не спасать, а помогать выздоравливать;
– Не переубеждать, но предложить надежду – это самое главное, считает отец Анатолий Измеров.
«Чудо в моей жизни» – идея поделиться теми чудесами, которые Бог совершал в жизни присутствующих, не показалось мне удачной, честно скажу. Далеко не всякое действие Божье в своей жизни можно адекватно и убедительно рассказать, не всегда передаётся уверенность, что это не цепь случайностей, а именно откровение Небес. Но труднее всего это благодатное действие Божье свести в сердца слушающих. Как же я обрадовался, что ошибся во всём. Все истории (а их было много – прекрасный каскад) сияли подлинностью и Дух Святой нас посещал и слезами, и волнами благодарности и благодати. Напишу только о самой-самой откликнувшейся во мне истории, которую рассказал дьякон Иоанн Клименко. Только б у меня получилось это передать…
Старший брат будущего дьякона Иоанна, а тогда просто Ивана, работал в плотницкой артели, которая занималась строительством храмов. Как-то он позвонил домой и попросил принять на ночлег батюшку из храма, на котором работала его бригада. Все заволновались, а как принять, как стоять перед ним, как называть правильно, как разговаривать, именовать и т.д.
К тому же бабушка Виктория Ивановна не любила священников. В советские годы у неё были три случая, которые навсегда оттолкнули её от церкви, она так и говорила: «В Бога я верю, а священников терпеть не могу». Случаи довольно обычные, надо сказать: отказались причащать, так как не знали, крещена ли бабушка (тогда ещё вовсе и не бабушка), по той же причине отказались венчать, а затем не стали отпевать мужа – не знали, крещён ли он. А и надо-то было – помочь подготовиться к крещению обоим, раз оба были верующие и искали такого церковного отклика на свою веру в тёмные советские годы!
Приезд на ночлег отца Александра стал первым шагом к спасению, встреча с ним рассеяла страх перед клириками. Когда у бабушки Виктории началась последняя болезнь, тяжёлая онкология, то родные не знали как к ней приступить, чтобы предложить креститься.
«Однажды я прихожу домой, а мама говорит: я сегодня покрестила бабушку и дала ей новое имя Вероника, – рассказывает внук-дьякон, сдерживая подошедшие к глазам и горлу слёзы воспоминаний. – Каждый христианин имеет такое святое право – крестить другого человека, если он уверовал во Христа и хочет креститься, и мама так сделала. Было видно, как бабушке стало легче. Она уже давно совсем не вставала с постели и даже не садилась, а тут просветлела. Но хотелось завершить крещение, чтобы было и миропомазание – таинство Дара Духа Святого, и причащение – приобщение ко Христу и Церкви. Мы сказали ей, что для полноты соединения с Богом хорошо бы ещё позвать священника. Позвали как раз отца Александра, после миропомазания и причащения она совсем окрепла».
Утром внук вышел на кухню и обомлел, увидев, что бабушка, которая не могла подняться на постели, чтобы присесть, сидит пьёт чай. Она проснулась раньше всех, совершенно счастливая, и подумала: «Как давно я не сидела», – поднялась и села. Потом ей захотелось чайку, она вышла на кухню, поставила чайник…
Участники «Международного слёта трезвости и здоровья». Фото: Евгении ОксенюкЭто преображение после крещения бабушка Вероника Ивановна переживала ещё 37 дней и мирно отошла ко Господу. «Отпевали мы её ровно на 40-й день после чудесного крещения. Так и называем теперь это время – бабушкин медовый месяц».
Продолжение следует