Пребывание в храме Христа Спасителя в Москве десницы святого Спиридона Тримифунтского вызвало ажиотаж среди православных, построившихся в гигантские очереди. Сегодня это самый популярный способ общественной самоорганизации. А также огромное недоумение, часто выливающееся в злобу и кощунство, у людей неверующих или относящихся к другим конфессиям.
Народ стоял в очереди от шести до десяти часов – в зависимости от времени суток. Святой Спиридон, в честь которого в Москве была названа улица Спиридоновка, в народном православии отвечает за жилищный вопрос – один из главных в нашем отечественном быту: по молитвам к нему у многих всё как-то благополучно решалось с домами и квартирами. А в былые времена в народном сознании кипрский пастух Спиридон, который продолжал пасти коз, даже став епископом, был покровителем животноводства, тоже важной отрасли хозяйства. Опять же, змею в злато претворил, как поётся в тропаре.
Святому Спиридону Тримифунтскому молятся о материальном, а он не обижается и помогает. Вот люди и выстроились в очередь со своими затруднениями, порой неразрешимыми, к тому, кто спасал невинно осуждённого, умножал хлеб и елей, а также ставил закон гостеприимства выше Великого поста: лучше угостить путника мясом, не положенным по уставу, чем отпустить голодным.
А ещё Спиридон Солнецеворот отвечает в народном календаре за прибавление светового дня в самой тёмной точке года. Его день мы празднуем 25 декабря, когда по новому стилю празднуется Рождество.
Фото: свящ. Игорь Палкин/patriarchia.ruДля меня святой Спиридон в его пастушеской шапочке на иконе – почти родной добрый дедушка. Дело в том, что в баснословные времена, когда мы свободно и занедорого путешествовали по миру (помните, было такое буквально лет десять назад?), довелось мне пожить на Корфу несколько дней в отеле по соседству с ним. Я заходила в храм к мощам святителя Спиридона по три раза в день и наблюдала, как он живёт, так сказать, по месту прописки. Ни о чём особом не просила, но, как ни удивительно, именно после этой поездки у меня появилась новая квартира – для меня практически идеальная – и начали сглаживаться многие неразрешимые жизненные проблемы.
На Корфу мы поехали, потому что было в нашей жизни до этого одно чудо от Святителя Спиридона аккурат на день его памяти 25 декабря – тогда пошла на убыль тяжёлая болезнь.
Я выросла на книгах Джеральда Даррела, из коих «Моя семья и другие звери» – первая в моих глазах. Как часто бывало у советских школьников, о многих важных вероучительных вещах я узнавала из художественной литературы. Вот и о святителе Спиридоне я впервые узнала из автобиографической юмористической книги английского зоолога.
«...Мы оказались в огромной толпе на главной городской площади. Я спросил стоящую рядом пожилую крестьянку, что происходит, и она просияла от гордости.
– День святого Спиридона, – объяснила она. – Kyria! Сегодня в церкви мы можем поцеловать ему ноги.
Святой Спиридон – покровитель острова. Его мумифицированное тело лежало в церкви в серебряном саркофаге, и раз в году его проносили по улицам города. Обладая огромной властью, он выполнял просьбы, исцелял болезни и совершал другие чудеса, если был в настроении. Островитяне его боготворили и каждого второго младенца мужского пола при рождении называли Спиро в его честь. Сегодня особый день, так что гроб наверняка откроют и верующим позволят поцеловать обутые ноги мумии, а заодно обратиться к ней с какой-то просьбой. Состав толпы красноречиво говорил о всеобщей любви жителей Корфу к святому: пожилые крестьянки в нарядной чёрной одежде и их мужья, согбенные, как оливы, с белыми усищами; бронзовые мускулистые рыбаки в рубашках с тёмными пятнами от чернил, выпущенных осьминогом; больные, умственно отсталые, чахоточные, увечные, с трудом передвигающиеся старики и спелёнатые младенцы, похожие на коконы, с бледными восковыми личиками, искажавшимися от постоянного кашля. Там можно было встретить и высокорослых, диковатых на вид албанских пастухов, бритоголовых и усатых, в великолепных овечьих поддёвках. Весь этот пёстрый образчик человечества медленно продвигался по направлению к чернеющему входу в церковь, увлекая за собой и нас, мелкую гальку в потоке лавы. Через какое-то время Марго оказалась далеко впереди меня, а мать так же далеко сзади. Меня со всех сторон зажали пять крестьянок-толстух, которые давили на меня, как здоровенные подушки, и при этом от них разило пóтом и чесноком, ну а мать безнадёжно застряла меж двух албанских пастухов-орясин. Шаг за шагом нас вынесли на паперть, а затем впихнули в саму церковь.
Джеральд Даррел. Фото: Byron Patchett/WikipediaВнутри было темно, как в колодце, если не считать горящих у одной стены свечек, похожих на желтые крокусы. Бородатый священник в чёрной рясе и шляпе с высокой тульей размахивал в полумраке руками, точно пугало, выстраивая толпу в шеренгу, которая тянулась мимо гроба к противоположному выходу. Гроб, поставленный на попа, напоминал серебристый кокон бабочки-хризалиды. Нижнюю часть открыли, так что выглядывали ноги святого в богато расшитых тапочках. Подойдя к гробу, все наклонялись, целовали ступни и бормотали молитвы, а в это время из верхней части саркофага святой Спиридон с чёрным высохшим лицом глядел сквозь стекло с выражением крайнего неудовольствия. Стало ясно: хотим мы этого или нет, но нам придётся целовать ноги святому Спиридону. Обернувшись, я увидел, что мать безуспешно пытается ко мне прорваться – албанец был как стена. Перехватив мой взгляд, она стала гримасничать и решительно замотала головой, показывая пальцем на гроб. Я был этим сильно озадачен, как и двое албанцев, которые смотрели на неё с нескрываемым подозрением. По-моему, они пришли к убеждению, и не без оснований, что у матери сейчас случится припадок – лицо у неё сделалось красным, а гримасы становились всё страшнее и страшнее. Наконец она в отчаянии отбросила всякую осторожность и прошипела мне поверх голов:
– Скажи Марго, чтобы не целовала... воздух... пусть целует воздух.
Я развернулся, чтобы передать это Марго, но опоздал; она уже истово целовала ноги Спиридона, чем привела в изумление и восторг окружающих».
Когда я впервые прочитала эти строки, мне было лет девять. И отнеслась я к этому отрывку примерно так же, как относятся неверующие комментаторы из соцсетей к нынешнему стоянию в «спиридоновской очереди» по 10 часов кряду. Чтобы пройти путь от невежественного скепсиса до веры в чудо, которое даруется даже скептикам, мне понадобилось много десятилетий.
Так вот о жизни рядом со святыней в местах естественного её обитания. Собор Святого Спиридона на Корфу построен в типичном для Ионических островов венецианском стиле. Подсвечники вынесены на улицу, чтобы не коптили, в греческих храмах обычно их всего один-два, причём нет специального заупокойного кануна. Но перед мощами можно поставить отдельную свечу.
В храме я регулярно наблюдала такие картинки. Женщина забежала перед работой, непокрытая голова (гречанки не носят в храм платки, чтобы отличаться от турчанок в хиджабах), джинсы. Зажгла свечку от лампадки (у нас бы в церкви её бабушки тут же приструнили), встала на колени, помолилась, побежала дальше. Старик лет 90 и его сильно немолодая дочь вылезли из такси, где остался огромный чемодан: дедушку увозят с Корфу на материк, приехал попрощаться со святым Спиридоном. Скорее всего, дедушку зовут Спиро, ведь, как мы с детства помним из Даррела, на Корфу каждого второго зовут Спиро.
Собор Святого Спиридона. Фото: Piotrus/WikipediaА вот приехали российские экскурсантки. Намотали вокруг бёдер пляжные полотенца, положили на головы носовые платки – нарядились «благочестиво», по нашим постсоветским обычаям. В Греции в храм ходят нарядными, как у нас на корпоратив, женские брюки вполне допустимы, обязательна приличная обувь – «дресс-код» российских туристок вызывает лёгкое насмешливое недоумение. Но святой Спиридон привык, он этим тётушкам поможет, без всякой иронии, по простому, по-пастушески…
Всем русским в храме бесплатно выдают по кусочку знаменитых тапочек святого. Мощи каждый год переоблачают в новое одеяние, а тапочки снашиваются гораздо быстрее – святой Спиридон ходит по свету, помогает людям. Говорят, иной раз рака не открывается снаружи никакими силами. Значит, святой отлучился по важным делам.
Мы приехали в Керкиру (столицу Корфу, именуемую ещё Корфу-таун) в Великую среду, перед Пасхой, которая в том году была довольно поздно, в мае. И увидели, как на берегу моря, у порта, проходят репетиции крестного хода, который должен был проходить в ближайшие три дня по всему городу.
Пасха на Корфу – это отдельное чудо света, греки едут сюда со всего мира, чтобы пережить его. Кульминация – это Страстная пятница, Пасха Распятия. Мощи святого Спиридона активнейшим образом участвуют в этом действе, они перемещаются по всему острову в особой сидячей прозрачной раке, в крестном ходе, который состоит из множества крестных ходов каждого церковного прихода. Все прихожане участвуют, одетые в особую форму: они поют, играют на духовых музыкальных инструментах или просто маршируют в скаутских одеждах. За этими торжественными процессиями, где у каждого своя роль и форменная одежда, бредёт горстка паломников, одетых в «штатское». В тот год среди них были я и, как ни странно, Николай Басков…
Мощи святителя Спиридона на крестных ходах несут военные моряки. Надо сказать, что перед мощами святителя молился святой адмирал Фёдор Ушаков, освободивший в 1801 году Корфу от французского владычества. Французы за недолгое время колонизации Корфу проложили в Керкире бульвары и водопровод. Русские так вообще основали первую греческую республику, Республику семи островов, которой даровали конституцию (немыслимое для России того времени слово). Первым её руководителем стал Иван Антонович Каподистрия, российский подданный, уроженец Корфу. (Потом он был министром иностранных дел Российской империи, а затем – первым президентом освобождающейся от османского владычества Греции, убит в 1831 году в городе Нафплионе, на Пеллопоннесском полуострове. На Корфу в честь Иоанна Каподистрии назван аэропорт, а классик английской литературы Лоренс Даррел, братец Ларри из «Моей семьи и других зверей», дал имя Каподистрия некоему загадочному горбуну из своей эпопеи «Александрийский квартет»).
