«Трагедия поэта в том, что он поэт»

Воспитанник промзоны

Приобретут всеевропейский лоск

слова трансазиатского поэта,

я позабуду сказочный Свердловск

и школьный двор в районе Вторчермета.

Вторчермет – микрорайон на юге Екатеринбурга, сплошь обложенный промзонами, название говорит за себя. Ещё в конце 1930-х годов здесь начали возводить завод по переработке чёрных металлов, с 1939 года запустили мясокомбинат. В этом месте типичных советских панелек на улице Титова, 44 прошло детство Бориса Рыжего, приехавшего шестилетним с родителями из Челябинска, где он родился. 

Борис Рыжий на геологической практике. Фото: borisryzhy.ru

Драки в таких местах – обычное дело. Это не только способ выживания и общения, но и развлечение – рассказывал в интервью Борис Рыжий. Поэт признается: он бил и его били. Его сын Артём спустя несколько лет после гибели поэта признавался, что привык издеваться над людьми… «Нехорошая черта, но без неё никак», – говорит он. Артём ушёл в 2020-м, в 26, как и отец. Говорят, сердце.

В середине 2000-х годов голландские журналисты приехали в Екатеринбург снимать документальный фильм про Бориса Рыжего. Как выяснилось, не так много людей его знало, стихи его мало кто всерьёз читал. Даже сын, которому Рыжий посвящал трагические строки:

...Кто тебе приснился? Ежик?!

Ну-ка, ну-ка, расскажи.

Редко в сны заходят всё же

к нам приятели-ежи.

Чаще нас с тобою снятся

дорогие мертвецы,

безнадёжные страдальцы,

палачи и подлецы.

Но скажи, на что нам это,

кроме страха и седин:

просыпаемся от бреда,

в кухне пьём валокордин.

Ёжик – это милость рая,

говорю тебе всерьёз,

к жаркой ручке припадая

и растроганный до слёз.

«Кнуты ливней над клячей Свердловска»

За свою короткую жизнь Борис Рыжий успел написать более 1300 стихотворений, из которых всего лишь около 350 было издано. По подсчётам литературоведа Татьяны Арсеновой, в 2014 году было опубликовано порядка 700 стихотворений.  

Как и многие поэты, Борис Рыжий начал писать стихи с детства. В 1992 году состоялась первая публикация небольшой подборки в екатеринбургском выпуске «Российской газеты». Это были стихотворения «Облака не побледнели», «Елизавет» и «Воплощение в лес». Красноречивы его пробы, именно они открывают поэтику творчества Бориса Рыжего, а также очень точно фиксируют его мировосприятие. Строчки этих стихотворений, которые, по всей видимости, не были опубликованы, приводит исследователь творчества Бориса Рыжего Алексей Кузин в своей книге «Следы Бориса Рыжего». «Утро. Были букеты из снов, а за окном сутулится город, бульдоги домов…», «Суперсуицид. Кнуты ливней над клячей Свердловска. …Осень. Город – прототип ада», «могильные плиты домов». Как отмечает литературовед Татьяна Арсенова, именно в ранней лирике Рыжего зародился мотив, свойственный романтической поэзии, – побега из города в лес, на природу. «А я всей силою лёгких / вдыхал в себя сад, ощущая седую свободу». По мысли Татьяны Арсеновой, подавляющая городская среда «определяет два основных вектора в устремленности его лирического субъекта выломиться из обыденной жизни. Это, во-первых, характерный для ранних стихов вектор извне враждебного городского пространства в лес и, во-вторых, шире представленный вектор самоконцентрации, ухода в себя». Об этом говорят строки несохранившегося стихотворения «Крот в нору – прыг, поэт в себя – скок».

Поэт Борис Рыжий. Фото: vk.com/boris_ryzhiy_pfki

Может, и не такой уж гений?  

Первая журнальная публикация в 1993 году в «Уральском следопыте» и представляет России молодого поэта Бориса Рыжего. По выражению критика, писателя Алексея Кузина, который лично был знаком с Борисом Рыжим, у него драматическое мироощущение, «образное видение мира, свободное владение поэтической формой (за исключением некоторой небрежности в рифмовке). Но он ещё очень молод и неуправляем». 

Многие критики, особенно после гибели поэта, очень высоко оценили его творчество. Одна за другой стали выходить восторженные статьи и рецензии.  Его сравнивали с известными классиками.  Поэт, литературный критик Алексей Машевский в своей статье «Последний советский поэт», опубликованной в «Новом мире», говорит о том, что лирика Бориса Рыжего отчасти наследует Георгию Иванову. Рисуя поэтическую генеалогию, критик приводит таких поэтов, как Ходасевич, Заболоцкий, Бродский и Блок. Блок занимает особое место. «Он присутствует в поэзии Бориса как некая данность, придающая всему совершенно особое “вкусовое” ощущение».   

Другие исследователи творчества Бориса Рыжего высказываются довольно сдержанно. Например, критик Евгений Коновалов обращает внимание на то, что в лирике Рыжего очень много отсылок к другим произведениям: «Поэта должно судить не по тому, насколько хорошо он знает другие поэтические миры, а по тому, какой мир он сам создал». Но Вторчермет Бориса Рыжего  уже претендует на поэтический мир.  «Созданный Б. Рыжим колоритный образ “свердловского” Вторчермета не является документальным описанием реального городского района», – заключает литературовед Татьяна Арсенова. 

Как замечал доктор филологических наук Валерий Тюпа, «даже появление конкретного исторического лица в произведении литературы или живописи является не запечатлением его, подобным фотографии, а сотворением аналога, наделённого концептуальным смыслом». Это про Вторчермет. 

Влажный взор

Борис Рыжий признаётся, что всю жизнь любил одну женщину, одноклассницу, первую и последнюю свою любовь. Часто первая любовь бывает неловкой или трагичной. Не так у Бориса Рыжего. «А зачем мне ещё какие-то трагедии, – говорит он в одном интервью. – Трагедия поэта в том, что он поэт». Это не исключает жизнелюбия. Напротив. Стихотворение «Я на крыше паровоза ехал в город Уфалей» как раз об этом. 

Борис с супругой Ириной и сыном Артемом на даче. Фото: borisryzhy.ru

Я на крыше паровоза ехал в город Уфалей

и обеими руками обнимал моих друзей –

Водяного с Черепахой, щуря детские глаза.

Над ушами и носами проплывали небеса.

Можно лечь на синий воздух и почти что полететь,

на бескрайние просторы влажным взором посмотреть:

лес налево, луг направо, лесовозы, трактора… 

«По сути, “влажный взор” – это признание в любви ко всему окружающему миру… это любовь катарсическая, в её основе острое переживание чужого как своего, любовь – жалость и сострадание ко всему, и в первую очередь – маргиналам, пьяницам и бандитам, – пишет кандидат филологических наук Андрей Рослый в статье “Непонятый певец Вторчермета. Какого понимания не хватает Борису Рыжему”». «Наверное, нереализованная любовь и есть поэзия. И, кажется, об этом все стихи Рыжего…» – заключает он.

Или строчки:  

…но не божественные лики, 

А лица урок, продавщиц 

Давали повод для музыки

Моей, для шелеста страниц. 

Естественно, божественные лики любить проще, чем «лица урок». Последние не сияют небесной красотой. Но именно они пробуждали его музу, «повод для музыки». 

Невозможная встреча

Я умру в старом парке

на холодном ветру.

Милый друг, я умру

у разрушенной арки.

Чтобы ангелу было

через что прилететь.

Листьев рваную медь

оборвать белокрыло.

Говорю, улыбаясь:

«На холодном ветру...»,

Чтоб услышать к утру,

как стучат, удаляясь

по осенней дорожке,

где лежат облачка,

два родных каблучка,

золотые сапожки.

Спектакль «Рыжий. Я всех любил. Без дураков» в Московском театре на Таганке. Фото: Киселев Сергей / Агентство «Москва»

Любовь к жизни в творчестве Бориса Рыжего переплетается со смертью. В его стихах и прозе  – Рыжий успел написать пять рассказов – много осени, которая считывается не просто как время года. Герой одной из прозаических зарисовок идёт домой мимо витрины, где обычно стояла девушка, а сейчас – синеглазый мужчина. Герой жаждет встречи с девушкой, но её нет. «Нет больше [той] девушки. Её нет, и жизнь потеряла какую-то дольку смысла. Очень маленькую. Но сколько их всего? Кто мне ответит?» К мотиву смерти в данном случае можно причислить и невозможность встречи. Такое ощущение, будто настоящая любовь недостижима в этом мире. 

Как отмечает литературный критик Александр Абрамов, «вся суть и смысл поэзии Рыжего – это поиски примет рая, поиски большого, высокого, настоящего в аду окружающей поэта действительности».  Борис Рыжий как будто отыскал приметы. Что потом – вопрос открытый. 

Люди по-разному оценивают стихи Бориса Рыжего. Кто-то сомневается, стоит ли его ставить в один ряд с такими мэтрами поэзии, как Георгий Иванов, Владислав Ходасевич, Александр Блок. Но и сам ряд авторов, с которыми сравнивают уральского поэта, – классический. Стихи Бориса Рыжего, по мысли Александра Абрамова, – «горячая кровь, хлещущая из свежей раны. Эта незаживающая рана – судьба страны, хотя в большинстве стихотворений Рыжего и преломленная в судьбу самого поэта». 

Борис Рыжий и Борис Поплавский

Среди творческих людей много тех, кто добровольно ушёл из жизни. Достаточно вспомнить Марину Цветаеву, Эрнеста Хемингуэя, Владимира Маяковского... Некоторые литературоведы в этот список добавляют и Александра Блока, которому «не хватило воздуха», хоть он и умер своей смертью. Чего не хватило Борису Рыжему – точно ответить вряд ли удастся. 

М.А. Тарковская, Б.Б. Рыжий и Е.В. Гришковец на вручении премии «Антибукер». Фото: borisryzhy.ru

Его сравнивали со многими поэтами XX столетия. Кроме названных выше – с Есениным и Поплавским. Борис Поплавский больше созвучен Борису Рыжему. Не по литературному стилю, а скорее по мирочувствию. Судьба Бориса Рыжего вторит судьбе Бориса Поплавского. Основное отличие в том, что Борис Поплавский умер в эмиграции, а Борис Рыжий – у себя на родине. На поэтическое родство обоих Борисов обращал внимание писатель Михаил Гундарин: «Сходство… судеб двух поэтов бросается в глаза». Михаил Гундарин задаётся вопросом: «Что такое эмиграция? Отсутствие дома. Разумеется, не как места физического пребывания тела, но как основного жизненного концепта, дома, который, по Василию Розанову, противостоит всему казённому, “системе пустых фасадов”. А сколько таких “пустых фасадов” на всём постсоветском пространстве! Если Борис Поплавский погиб в богемной атмосфере, задохнулся от нехватки воздуха на метафизических высотах, то Рыжий погиб в низине, где воздуха много – даже слишком много, но он малопригоден для дыхания поэтов». Борис Поплавский, по мнению Михаила Гундарина, хотел вернуться «домой с небес». «Путь этот состоит вот в чём: раствориться, исчезнуть полностью в “зощенковской” языковой стихии, истребить свою особость, став, таким образом, незаметным и недоступным для метафизических терзаний. Поплавский только и мечтал стать на один уровень с зощенковскими героями, сделаться среди них своим, неотличимым от общей массы. …Как известно, он не успел это сделать, погибнув в самой “богемной” монпарнасской атмосфере». Борис Рыжий успел, но «и там, куда он так стремился, дома не оказалось».

Литературовед Александр Абрамов, говоря о творческих людях, выводит тезис, что многие из них, как, например, Высоцкий, Рубцов, «сгорали от высокого напряжения, при котором они жили и творили». «Высокое напряжение» Бориса Рыжего, по мнению Александра Абрамова, заключалось в том, что он сливался со своими героями – пьяницами, урками, нищими Вторчермета. Среда эта не музыкальна. 

В стране гуманных контролёров

я жил – печальный безбилетник.

И, никого не покидая,

          стихи Ивáнова любил.

Любил пустóты коридоров,

зимой ходил в ботинках летних.

В аду искал приметы рая

          и, веря, крестик не носил.

И, стоя над большой рекою

в прожилках дёгтя и мазута,

я видел только небо в звёздах

          и, вероятно, умирал.

Со лба стирая пот рукою,

я век укладывал в минуту.

Родной страны вдыхая воздух,

          стыдясь, я чувствовал – украл.

10 мая 2001 года Бориса Рыжего похоронили на Нижнеисетском кладбище. «С утра был снег, – вспоминает современник Бориса Рыжего Алексей Кузин. – а с обеда солнце выглянуло, пригрело. …Из Москвы прилетел Александр Леонтьев. …Многие над гробом говорили о себе, а не о Рыжем. …Кто-то, кажется, Александр Леонтьев, над могилой сказал, что Борис ждал по отношению к себе безусловной любви». До самого конца.